Сквозь время

***

— Как ты меня бесишь! — Том стукнул кулаком по столу. Уже неделю он безуспешно пытался выпытать у Мелиссы информацию, но та упорно сопротивлялась. Парень перепробовал всё, начиная с Круциатуса, заканчивая лишением еды и воды, но девушка молчала. Её сознание было так же недоступно, как и прежде. Тома это дико бесило. Раздражало и то, что завтра он должен будет выпустить её, потому что иначе Диппет и этот неугомонный Дамблдор начнут что-то подозревать.       Он снова и снова возвращался в эту комнату, а Мелисса снова и снова встречала его этой дурацкой ухмылкой, которую он настолько ненавидел, что при одном только взгляде на неё приходилось успокаивать ярость. «И все-таки, она такая красивая.» — вдруг подумал Том и тут же выругался. — Так, всё, это уже слишком. Ещё влюбиться в неё не хватало только потому, что она не такая как все! — уверенно сказал он и, вздохнув, снова направился в Выручай-комнату.       Мелисса сидела на том же стуле, на котором он и оставил её в прошлый раз. Её руки были связаны, и, если присмотреться, то можно было увидеть, что веревки натерли их так, что в некоторых местах была кровь. Том усмехнулся: слишком уж ему нравилось это зрелище. Он прошептал себе под нос заклинание, лишающее способности двигаться, и развязал девушку. — Что же ты молчишь? — парень зло усмехнулся. — Точно, как я мог забыть!       Невербально сняв с неё заклинание, он выжидающе уставился на Мелиссу, которая лишь загадочно улыбнулась. — Говори, сука! — его терпение лопнуло. Том ударил девушку по лицу так сильно, что её голова по инерции мотнулась в сторону. Когда Мелисса подняла её, взгляд девушки вдруг помутнел, а в глазах зажёгся недобрый огонёк. — И тебе привет, Реддл. — яд прямо-таки и звучал в голосе слизеринки, и парень про себя улыбнулся: ему всё-таки удалось вывести её из себя. — Ты скажешь мне наконец, откуда ты знаешь Темного Лорда?       Мелисса вдруг расхохоталась в голос. Том непонимающе и с опаской посмотрел на девушку. — Ты больная? — Я никогда не предам своего Господина! Я должна выполнить миссию. Мать знала, что всё так и будет. Чёртов Поттер! Я не позволю тебе совершить эту ошибку, Реддл! — она безумным взглядом уставилась на Тома, который смотрел на девушку с недоумением. Вдруг она поникла, и кудри закрыли ей лицо. Парень осторожно подошел к Мелиссе, поднял её голову и влепил пощечину, чтобы та очнулась. В его голове крутились миллион мыслей и предположений, одно безумнее другого. Почувствовав, что девушка приходит в себя, он аккуратно опустил её голову и отошел на три шага от неё. Эмерсон подняла голову, и её непонимающий и растерянный взгляд скользнул по Тому. В этот момент она казалась такой беспомощной и уязвимой. Он нахмурился и осторожно спросил её: — Ты что-нибудь помнишь?       Девушка вдруг обречённо и устало закатила глаза и простонала: — Снова… — Что снова? — Реддл, прищурив глаза, внимательно посмотрел на неё. Мелисса вздрогнула, будто вспомнив, что она не одна в комнате, прошептала: — Безумие. — ледяная маска вернулась на лицо. — Моя мать была сумасшедшей фанатичкой, — она усмехнулась, — и её безумие, видимо, передалось мне по наследству.       Том промолчал. Он обдумывал слова девушки. Вдруг в его голове возникла одна мысль, которую он поспешил озвучить: — Ты сказала, во время твоего «безумия», что не позволишь мне совершить какую-то ошибку и назвала какую-то фамилию, вроде Поттер. Что это значит?       Парень заметил беспокойство, промелькнувшее на лице девушки, но она снова умело скрыла эту эмоцию. — Понятия не имею, во время приступов я несу полнейший бред. — Мелисса пожала плечами, а парень лишь удивился такому потрясающему спокойствию с её стороны.       Том вздохнул. Он понял, что у него не получится выпытать ничего из неё сейчас и такими способами. Ещё раз злобно посмотрев на неподвижную девушку, он вздохнул и сказал: — Ладно, я отпущу тебя, — он хитро прищурился, — но знай, я не оставлю это просто так.       Мелисса безразлично пожала плечами, и когда Том снял с неё заклинание, та, ничего не сказав, вышла из Выручай-комнаты.       Когда за ней захлопнулась дверь, Реддл зарычал и ударил кулаком по так удачно подвернувшейся боксерской груше, которую, почувствовав перемены в его настроении, сразу предоставила Выручай-комната. Выпустив пар, он сел на стул, на котором недавно находилась девушка и задумался. Он не мог понять, что же нужно сделать, чтобы сломать её, и это его жутко бесило.       Том вышел из комнаты и направился в подземелья, решив прогулять обед и половину уроков, потому что знал, что его не выгонят. По пути он заметил несколько парочек, целующихся в углах. Скривившись, парень быстро прошел их, но вдруг замер как вкопанный. Напротив него сидела девушка с подругой и рыдала. Ему стало интересно, что же могло разбить её, потому что он знал эту несчастную, и она всегда казалась неприступной и холодной. Том прислушался: — Я никогда больше не смогу полюбить, Диана! Он разбил меня и растоптал мои чувства! — девушка снова зарыдала. Подруга лишь с сочувствием обняла её. Реддл зло усмехнулся: в его голове созрел план.

***

      Малфой зло выругался. Снова ничего. Они с Грейнджер перерыли все архивы, но никаких упоминаний о Касандре Лестрейндж они не нашли. Они даже съездили на допрос в тюрьму, где услышали кучу сплетен и слухов о ее рождении и вероятной смерти. Она будто растворилась после рождения. — Не матерись, кажется, я кое-что нарыла. Это отчет о неком Октавиусе Рейне. — Гермиона подошла к столу Драко и положила на него ветхую папку. — Прочитай, это интересно.       Парень скептически посмотрел на неё, но всё же принялся за чтение. Отчет от 6 ноября 1856 года. Дело Октавиуса Рейна.       Мы ведем дело пропавшего при неизвестных обстоятельствах мальчика десяти лет, Октавиуса Рейна. Его похитили полгода назад до его официальной регистрации в мире магии. По нашим данным, в книге Магов он значится сквибом или умершим, но вот в чём проблема: семья Рейнов очень древняя и чистокровная, и на родовом гобелене Октавиус значится живым. Так же нам объяснили, если бы он был сквибом, что мы и поспешили сказать безутешным родителям, на гобелене не было бы его имени. Мы с напарником в замешательстве. Джонатан Вайлдберг, аврор Министерства Магии. — Но как? Есть ли продолжение? — Драко засуетился. — Нужно срочно найти продолжение!       Грейнджер усмехнулась и положила перед Малфоем ещё одну папку. Он с нетерпением открыл её и начал читать. Отчет от 10 ноября 1856 года. Дело Октавиуса Рейна.       Уже несколько дней мы безуспешно пытаемся понять, как такое может быть. Если маг не является сквибом и не мертв, то его имя должно сместиться на отдельную строчку! Он может ничего не знать о своих способностях, но тогда бы мы получили сообщение о бесконтрольных выбросах магии. Я опускаю руки. Это безнадежное дело. Джонатан Вайлдберг, аврор Министерства Магии.       На следующей странице Драко обнаружил продолжение. Судя по подчерку, аврор был очень взбудоражен и пытался написать быстрее. С трудом разбирая буквы, парень прочел: Отчет от 15 ноября 1856 года. Дело Октавиуса Рейна.       МЕРЛИНОВА БОРОДА! Я наконец понял разгадку. Мы с напарником исследовали архивы и воспоминания заключенных и у одного из них нашли похожую ситуацию! Смена имен! Возможно, что ребенку стерли память о прошлом и дали новое имя. Под этим именем он и зарегистрировался в магическом мире! Поэтому в книге Магов его имя не сместилось! Потому что, фактически, Октавиус перестал существовать, и появился новый ребенок. Так мы найдем похитителя! Джонатан Вайлдберг, аврор Министерства Магии. — Это же гениально! Малфой, ты понимаешь? Беллатриса, чтобы защитить свою дочь, подкинула малышку в чужую семью. Естественно, что она ничего не помнила! Её «родители» дали ей новое имя и отправили в Хогвартс не как Касандру Лестрейндж, а как кого-то другого! Потом Беллатрису посадили в Азкабан, а малышка продолжала расти в неведении. — Гермиона ходила из стороны в сторону с горящими от нетерпения и озарения глазами. — А потом… — А потом моя сумасшедшая тетка сбежала. — хмуро проговорил Драко. — И рассказала всё дочери, которая, естественно, согласилась негласно служить Волан-де-Морту. Наследственное заклятье даёт о себе знать. — он наткнулся на непонимающий взгляд Грейнджер и вздохнул. — Я однажды случайно подслушал разговор матери с одним из портретов. На всё потомство Беллатриссы и на неё саму Волан-де-Морт наложил заклинание, повелевающее вечно служить ему. Не знаю уж, за какие грехи, но догадываюсь, что Белла стала слишком своенравной после свадьбы с дядей Рудольфусом, она даже хотела уйти из Пожирателей. Но Лорд думал иначе и наложил на неё заклятие, которое стало сводить её с ума. Поэтому-то у них не было детей, тётка боялась. Но видимо, что-то пошло не так, и она попыталась оградить от этой участи свою дочь, когда в ней оставалось хоть немного собственной воли и разума. А дальше… — Драко снова вздохнул. — Дальше она окончательно сошла с ума и подвергла риску и свою дочь, которую пыталась защитить.       Малфой посмотрел на Гермиону, которая сидела, уставившись опустошенным взглядом в одну точку. Она что-то бормотала под нос, и, прислушавшись, парень услышал: — Этого не может быть! Этого просто не может быть! Какое же он чудовище!       Драко подошел к девушке и приобнял её. Она дрожала. Малфой снова заговорил: — Поэтому мы продолжали общаться с Беллой. Сначала она была просто жертвой, такой же, как и мы. По глупости сделала ошибку, а потом… Никто не знал, что это так обернётся. Тётка была ценна для Лорда, но слишком вспыльчива и своевольна. Мы всё жалели её и боялись, что с нами будет то же самое. — парень прикрыл глаза. Ему было больно вспоминать это, и Гермиона, подняв на него глаза и взяв Драко за руку, с уверенностью сказала: — Как бы я не ненавидела эту сумасшедшую, ее дочь мы спасем и расколдуем, чего бы нам этого не стоило. — Если еще не поздно… — Тихо прошептал Драко.