Lautlos

– Просыпайся, Лайт–кун. – бархатный шепот жёг уши. В сознании было темно и пусто, как в маленьком старом чулане. Мысли рассыпались и разлетелись блестящими бисеринками по углам, дразня померкшим во тьме блеском. Недавно сковывавший тело холод воды уже не чувствовался, но было что–то другое, немного знакомое чувство. Юноша медленно открыл глаза. Яркое закатное небо, неестественного, едко–алого цвета предстало перед ним во всей своей величественной красе. Края неба пожирал тёмный багрянец, а заходящее солнце горело вдали, будто маленький докрасна раскаленный кусочек железа. Рядом сидел Эл. "Так это не сон? Не бред моего воображения? Он действительно..." – вяло думал рыжий, приподнимаясь и покачиваясь. Прикрывавшие мир мутной завесой чувства даже не были похожи на дурман сна. Что–то невероятно тяжелое, холодное, камнем тянуло ко дну. Может быть, Рюдзаки был прав, и на самом деле на дно души его тащила не мистическая цепь, а едва ощутимое чувство вины. Ягами никогда не винил себя в смертях преступников, а иногда и невинных людей, наверное, поэтому он не мог осознать происходящего здесь... «Ведь я же поступаю правильно. Эти люди мешают жить другим, мешают им бороться за свое собственное счастье, что от рождения принадлежит человеку. Почему я виноват?» – Потому что ты слеп. Открой глаза, может тогда и увидишь всю тяжесть того, что натворил. – Заткнись, хватит мне мораль читать, я же тебя просил! – рявкнул юноша, окончательно просыпаясь и открывая глаза. – Где мы сейчас? – На кладбище. – Кладбище? И действительно. Обернувшись, можно было увидеть огромные молочные просторы могил. Вдали догорал карминовый клочок неба. Казалось, будто они были и не на кладбище вовсе, а на расстилавшемся до горизонта снежном поле, где над каждым сугробом возвышаются несмело разукрашенные инеем веточки–кресты. Вдали снежные поля могил прерывались, сталкиваясь с горящими кровавыми цветами неба. Земля багровела. Будто небо только что было нарисовано широкой кистью, и краска плавящейся карминовой лавой стекала с облаков, окропляя всё вокруг. Лайт приблизился к одной могиле. На камне было начертано какое–то знакомое имя. – Само собой, это кладбище не простое… – призрак поднялся на ноги, всматриваясь вдаль, не обращая внимания на медноволосого. Казалось, что сейчас он разговаривает сам с собой. – Здесь похоронены все люди, которых ты лишал надежды на счастье с помощью тетради все эти годы. Вон там покоится Рей Пенбер, рядом с ним – Наоми Мисора. В паре могил от тебя лежат члены Ёцубы. Хотя, ты, наверное, и не помнишь, скольких людей убил за свою прогнившую жизнь. – Все?.. – медноволосый долго разглядывал каждую могилу, пока, наконец, не спросил: – Это значит, что здесь есть и ты... Верно? Рюга ничего не ответил, только склонил голову и чуть слышно усмехнулся. Ненароком Ягами дотронулся пальцами до своей шеи. Кожу обожгло что–то металлическое, ледяное. Он чувствовал эту тяжесть давно, но думал, что так на его ощущения влияет странный мир, куда затащил его эксцентричный мертвый сыщик. Но что–то массивное, похожее на кольцо сжимало шею. Может даже душило. И это не было иллюзией. "Ошейник?" – Эл, что за... – медноволосый замер, так и не договорив фразы. Он, было, схватился за кольцо руками, но услышал громкое звяканье и обернулся. От ошейника отходило тонкое алюминиевое колечко, а за него зацеплялось первое звено цепи... Бог Нового Мира пробежался взглядом по блестящему металлу. Последнее звено было прицеплено к могильному кресту. – Как это понимать? – Я же говорил тебе о наказании. Вот это первое. – Сидеть пристегнутым к могильному кресту и слушать тебя вечность? – Не только. – Рюга навис над ним. Его пальцы оказались на пиджаке Киры. Он быстро расстегнул пуговицы и сбросил пиджак на землю. – Ты спрашивал, есть ли здесь моя могила... Есть. Ты пристёгнут к ней вот этим, – он грубо вцепился в алюминиевое кольцо, дернул за него и цепь звякнула. Лайт закашлялся: тяжелый ошейник сдавливал горло, не позволяя нормально вдохнуть. Юноша повернул голову и увидел рядом с собой тот могильный камень, к которому был пристегнут. И имя на нём... Это было то имя, которое он, возможно, вспомнил бы даже после своей смерти. Инициалы своего главного врага. L. Lawliet. В ту же секунду он столкнулся с парой бесчувственных, тёмных глаз. Казалось, что зрачки мертвого детектива не могут стать ещё шире, ещё сильнее омрачить болотный цвет радужки, похожий на тончайший лунный серп в объятьях ночи… Эл коснулся пепельной каймы губ пальцами, наклонив голову вбок и неотрывно смотря в янтарные глаза. Он приблизился к лицу Ягами, вцепился в подбородок и ещё раз сильно дёрнул за цепь, прошептав: – Тебе больно? – Нет, – выдавил из себя Кира, не желая даже здесь показывать Эл свои слабости. Лоулайт сильно толкнул рыжего, повалив на землю. – Твоя ложь как всегда безупречна, – усмешка соскользнула с губ брюнета и он "случайно" наступил на спину бывшего подозреваемого, бесстрастно наблюдая, как он корчится от боли, до крови кусает губы, чтобы не издать и звука. – Но сейчас это выглядит так жалко… - он коснулся медных прядей волос и сильно дёрнул, касаясь ушей губами и обжигая холодным дыханием. – Очень жалко. От этого жуткого шепота внутри всё замирало, останавливалось. Будто слова сыщика застревали среди незримых шестеренок внутри. Бог Нового Мира отвёл взгляд в сторону, стараясь не смотреть на Рюгу. Он и сам знал, как выглядел со стороны, ненавидел себя за это. Ледяные пальцы вцепились в подбородок, и медноволосый увидел широкую ухмылку на пепельных губах. - Точный удар в твоё самое слабое место, не так ли, Лайт-кун? - Какой смысл тебе после смерти… - Смысл? Какой смысл?.. – в мгновение ока глаза Лоулайта стали непроницаемо-черными. Словно он вспомнил нечто страшное, безумно-мрачное и виноват в этом был не кто иной, как Ягами Лайт. Бледные ладони сомкнулись на шее, сдавливая. – Будто ты сам не знаешь. - Откуда мне знать, что творится в твоей голове после смерти? – задыхаясь, прошептал Кира, вцепившись в руки брюнета. Бесполезно, хватка была мертвой, пальцы ещё сильнее сжимали шею. В глазах что-то мелькало множеством смазанных пятен, а всё тело подчиняла себе ненавистная сила, которой когда-то Бог Нового Мира подчинял себе людей вокруг. Но теперь сам был вынужден согнуться под её весом, ведь он всего лишь человек. Глаза закрывались. - Зато я знаю, что творится в твоей голове, когда смерть дышит тебе в затылок, – хватка слегка ослабла, и юноша приоткрыл глаза. Цепь звякнула где-то, как ему сейчас казалось, вдалеке. «Что он собрался со мной делать?» - только эта мысль промелькнула в голове Ягами, как ощутил костлявые ладони детектива на ремешке. В следующую секунду бляшка громко звякнула, ударившись о землю. - Рюдзаки, ты… ты что творишь? - Замолчи. Молния тихо зажужжала. Рюга рывком спустил брюки рыжего до колен и толкнул в бок. - Переворачивайся на живот и вставай на колени. - А ещё раз вас не убить, господин детектив? Послышался громкий щелчок и на щеке загорелась алая полоса. Медноволосый схватился за горящую кожу, прожигая мертвого детектива ненавидящим, озлобленным взглядом. В конце концов, он выполнил приказ детектива, перевернулся на живот и приподнялся на колени. Ведь что ещё мог учудить тот, кто стоял сейчас за ним, если бы он не подчинился. Руки грубо сжали член, приспуская тонкую ткань трусов, водя кончиками пальцев вверх и вниз. Кира шумно втянул воздух сквозь плотно сжатые губы, прикрывая глаза. Эта невинная ласка так дразнила, поджигая все мысли в голове с одного слабого щелчка. Буквы медленно превращались в блестящий пепел и всё, что оставалось делать – наблюдать. Трусы были спущены в одно мгновение, как и брюки. - Что я вижу... Неужели Лайто-куну это нравится? – послышался смешок сзади, и Бог Нового Мира прикусил губу, чтобы не простонать, когда почувствовал легкие прикосновения на эрегированной плоти. Кончики пальцев были такими холодными, такими холодными... Легкий ток льда бил по чувствительной коже. – Ну что ж... Ты ведь хочешь, чтобы я продолжил? Ягами тряхнул головой. Его руки едва заметно дрожали. - Хочешь, я вижу. Ты ведь так жалко выглядишь прямо сейчас. А весь вид буквально умоляет о том, что ты так отрицаешь. Кира обернулся. На щеках блестел слабый живой румянец, а в глазах можно было увидеть легкий испуг и смятение. Он нахмурился, и хотел было приподняться с колен, но Лоулайт сильно ударил ему в спину. - Куда собрался? Ты забыл, что это мой мир? - Хватит уже это делать! Неужели тебе так хочется отомстить мне? Да что, черт побери, я... - Ты убил меня, Кира-кун. Тогда, лет шесть назад. Помнишь?.. И я не собираюсь тебя слушать сейчас, – цепь громко, противно лязгнула, соприкоснувшись с мрамором. Металл натянулся и медноволосый подался назад, сталкиваясь взглядом с невозмутимым детективом. Губы дотронулись до него поцелуем. Грубым, ненавидящим, таким... бесцветным. - Мм! – рыжий ощутил, как Эл больно кусает его губы. Он, было, хотел разорвать поцелуй, но с каждой попыткой это сделать металлическое кольцо на шее сжималось и сдавливало, вселяя в тело слабость, не давая нормально вдохнуть. Чужой язык проникает в приоткрытые губы, исследуя каждый сантиметр, а это слабое прикосновение отзывается вспышкой молнии в голове. Щипит. Больно. Мокро. Сладко. - Что за вид, Ягами-кун... – усмехается Рюдзаки, отстраняясь от него. Медовые глаза затянулись едва заметным флёром, как Луна обвивает вокруг светлого лика грифельную паутину облаков, становясь болезненной и мутной. Лайт в каком-то слепом трансе протягивает руки к сыщику, но получает удар в спину, лбом ударяясь о землю. Это приводит его в себя. Ладони брюнета быстро водят по члену вверх и вниз, из груди вырывается лёгкий стон. Щёлк! И на коже ягодиц горит амарантовый отпечаток от удара рукой. - А теперь проясним-ка кое-что, – детектив коснулся поалевшей головки, медленно массируя и наблюдая за реакцией бывшего подозреваемого. - Если ты издашь хоть звук, хоть один единственный стон... Поверь, простым шлепком, как сейчас, ты не отделаешься. Делай что угодно: кусай свои тонкие пальчики, царапай землю ногтями, комкай галстук в руках, – он приблизился к уху юноши, заставив незаметно вздрогнуть. – Я хочу увидеть это. - Да ни за что, – рыкнул Кира, тут же получая удар по затылку. - Твоя жизнь сейчас в моих руках, так что лучше бы тебе не дергаться. Пальцы коснулись члена и Эл начал быстро и часто водить одной рукой вверх и вниз, сжимая горячую плоть, а другой задернул рубашку рыжего и стал щипать за соски. - Мф... – Лайт больно укусил себя за палец и уткнулся головой в землю. Рюдзаки сильнее нажал на сосок, медленно выкручивая. От этого будто что-то рассыпалось внутри тысячами маленьких бисеринок, разлеталось. Откуда-то подул сильный ветер, пробирая до основания обнаженное тело. Пустота, абсолютная пустота и что-то противно-тёплое было в голове. – Хн... Лоулайт стал ещё быстрее водить рукой по члену. Холод в его руках уже не чувствовался – Ягами казалось, что сам воздух плавится вокруг от жары, сладости и боли. Он чувствовал, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и он не выдержит... - Хочешь кончить, Лайт-кун? Давай. - А-а-ах! – колени подкосились, и он рухнул на землю, тяжело дыша. Твердость рыхлой земли под коленями почему-то не ощущалась. Кира подумал об этом краем затуманенного сознания и услышал довольный смешок Рюги: - Посмотри под свои ноги. Только сейчас он заметил, что всё это время стоял на собственном пиджаке. Унижение. Это всё, что чувствовал Ягами Лайт сейчас.