Бог из пробирки

Инквизитор ошиблась. Все следующие сутки магистр Чезаре провела на ногах почти без помощи сильных стимуляторов. Её прекрасно бодрили внимательные взгляды окуляров, когда вроде бы неподвижный космодесантник едва заметно поворачивал голову, отслеживая передвижения Паолины. И если поначалу это пугало, то с каждым часом она всё сильнее привыкала к нескрываемой мощи Инквизиции. Космические десантники, штурмовики, Сёстры Битвы — некогда мирные и относительно пустынные лабораторные залы наполнились угрозой и судорожным движением. Техножрецы завывали молитвы над когитаторами, пытаясь помочь Духам Машин в обработке информации. Тело племянника планетарного губернатора доставили вместе с обгорелыми останками нескольких культистов. В отдельных освящённых гробах покоились дознаватель Святова и сопровождавшие его Сёстры Битвы. Их время ещё не настало. Паолина давно уже не участвовала лично в таком количестве следственных действий. Но особого выбора не было: всех остальных её подчинённых инквизиторы грозились ликвидировать по окончании необходимых процедур. Особенно сильно в этом отличился тот же Святов. Агент Ордо Еретикус обладал целым букетом психических расстройств, в том числе паранойей и садизмом. Патологическое недоверие всем, высокая возбудимость и вера в собственную непогрешимость превращали его в опасного человека. Именно он расстрелял губернатора из стаббера. Зажигательными патронами. В лаборатории за сутки просочилось больше слухов, чем за месяцы до этого. Магистр Чезаре с содроганием слушала про танки на улицах родного улья, про разрушенные шпили. Инквизитор Ном уже дважды привозила трупы мутантов, исковерканных Хаосом. В одном из малых ульев-спутников власть взял псайкер, и сейчас полки имперской гвардии и силы планетарной обороны перемалывали артиллерией его сторонников. Планета медленно погружалась в преисподнюю. Паолина закончила исследование очередного трупа и кивнула Сёстрам Битвы, охранявшим её. Две женщины, закованные в силовую броню, вскинули огнемёты и окатили пламенем мёртвое тело. То, что останется, потом сбросят в плазменный утилизатор. Магистр Чезаре завороженно смотрела на огонь. Ждала ли её такая же судьба? Будет ли она жить? Как ей спастись? Ответов на эти вопросы у неё не было. Пока что вирус облитератора не проявлял себя, поэтому Паолина томилась неведением: рисковать анализом собственной крови в окружении инквизиторских свит — это надо быть совершенно сумасшедшей. — Магистр Чезаре! — Инквизитор Ном, — она кивнула ворвавшейся в лабораторию женщине. — Вы квалифицированы для полевых выходов? Вопрос инквизитора застал Паолину врасплох. — Не уверена, что правильно понимаю ваш вопрос… — Демонетка разорвала обоих моих специалистов, имевших медицинское образование. Мне нужен человек в свиту, и этот человек — вы! — заявила Рита, не размениваясь на словесные кружева. — Но… — Паолина, какое ещё «но»? Ты одна из немногих официальных руководителей, пока что не отправленная к Аркелусу. И Святов с радостью пообщался бы с тобой, если бы не моё заступничество. Специалистами, такими как ты, мы не можем разбрасываться! Империум держится на людях! Умных, образованных, посвящающих всего себя работе на благо Человечества! Но… твоё личное дело очень уж… сомнительное! — Как?.. — пролепетала магистр Чезаре. Она заметила, как Сёстры Битвы встали позади инквизитора. И положение огнемётов в их руках было весьма характерным: Паолина уже успела понять, что так их удобнее вскидывать для атаки. — Ну ты же не думала, что мы разместились в твоей лаборатории из прихоти? Крепость Инквизиции скомпрометирована. На всех уровнях власти прослеживаются следы культа удовольствий в той или иной форме. Разве что арбитры, гвардейцы и механикусы избежали этой участи в полной мере. Твой мир в одном шаге от полноценного вторжения Хаоса. Инквизитор говорила это с толикой скуки в голосе, словно считала, что борьбу стоит вывести на уровень планетарной бомбардировки. Паолина молчала, боясь вставить хоть слово. — И мы должны спасти его. А ты… не то чтобы очень религиозная, выполняешь все необходимые ритуалы, посещаешь церкви по обязательным поводам, не более. Любвеобильная на грани распутности, но мы, женщины, можем себе это позволить иногда? — Рита подмигнула. — В детстве была свидетелем вторжения Хаоса на Тольяро Минор и умудрилась выбраться с планеты целой и невредимой. Признана незапятнанной Губительными Силами. Семья Чезаре весьма уважаема в этом субсекторе. Ты прекрасно впишешься в мой маленький, дружный коллектив! — Но моя работа… — Паолина беспомощно осмотрелась. — Будет кому заняться омоложением нового правительства. Сутки на передачу дел и сборы личных вещей. После этого квартируешься здесь и ждёшь указаний. Ничего нового, как видишь. Безразличие инквизитора к собственным делам магистра неприятно уязвило Паолину. Она годами трудилась, чтобы Оффицио Медикаэ работало, как хорошо смазанный, ухоженный механизм. Да, её могли заменить заместители. Среди них было достаточно компетентных и амбициозных мужчин и женщин. Но она не собиралась отдавать власть в ближайшие сто стандартных лет. Обида, обычная человеческая обида горечью разлилась по языку. Сначала хаоситы пытались отобрать у неё жизнь, потом странный облитератор, заразивший её своим вирусом, навсегда изменил её жизнь, а теперь Инквизиция лишала её последней иллюзии. Обида подёрнулась плёнкой ярости. Паолине показалось, что её кровь вскипела. Бионические инъекторы впрыскивали ей препарат за препаратом, пытаясь стабилизировать организм владельца. Лицо она удержала только из-за паралича лицевых мышц. — Но если ты не согласна, то Аркелус с радостью проведёт с тобой беседу, — невинно улыбнулась Рита Ном и положила руку на рукоять плазменного пистолета на поясе. Сколько коварства скрывалось за этой невинной девичьей улыбкой? Медики инквизитора явно не были специалистами по возрастным процедурам: магистр Чезаре видела едва заметные мимические морщины на юном лице, контуры нарушенной пигментации. Потерявший чувствительность язык с трудом ворочался во рту, когда Паолина сказала: — Я согласна. — Вот и чудненько! — Рита карикатурно похлопала в ладоши, но внезапно стала смертельно серьёзной. — Теперь Император следит за твоей службой Империуму. И отныне моя воля та сила, что будет побуждать тебя к действию. Ты будешь жить, спасать, калечить, убивать и умирать по моему указанию, потому что моя воля — это воля Императора Человечества! И галактика склонится перед ней и Империумом! Ты ещё познаешь путь инквизитора, но пока что изучи медицинские карты моей свиты и подготовь рекомендации. Паолина кивнула. Язык полностью онемел, и теперь на несколько минут она могла общаться только жестами. Лицо же превратилось в безжизненную маску. — Что, подавители эмоций вкупе с фиксатором мышечных состояний? И анестетики-релаксанты? Не работает язык? Бывает, да. Я тебя расстроила? Не переживай. В твоей жизни открылась новая дверь, новые возможности, новые границы власти! Ты просто ещё не прочувствовала! Магистр Чезаре молчала. Она бы с радостью выдавила глаза инквизитору, чтобы та прочувствовала её гнев. Новая вспышка всепоглощающей ярости открыла в душе Паолины какую-то дверь. Рита Ном считает, что ей всё по плечу, что она Власть. Но никто не сказал псу Императора, с кем свела её судьба. Паолина теперь нечто большее, чем простой человек в Империуме. А у Риты Ном вполне подходящая кожа для первых экспериментов. В конце концов, магистр Чезаре хотела вернуть свою красоту в полном объёме, а для этого нужно много, очень много экспериментов. Эмоции и чувства на несколько секунд превзошли могущество химии. — Хорошо, — Паолина улыбнулась в спину Рите. — Отлично! — отмахнулась инквизитор. — Приступай! *** Маркус Фабий Игнис не уставал удивляться человеческой безалаберности и живучести. Сокровища, гнившие в подулье, требовали отомстить за них. Умиравшие и мутирующие жители сбивались в стаи и банды, превращаясь в серьёзную угрозу для стражей порядка. Но если сокровища волновали сердца облитератора, то банды — нет. За логовом одной такой банды он наблюдал из темноты. Они устроились на монстроузной крышке термального реактора, возведя крепость из контейнеров и мусора. Достаточно наглый ход так осквернять святыню Механикум, но чем больше Маркус следил за ними, тем сильнее становилось его подозрение о принадлежности этих отбросов общества. Во-первых, оружие. Стабберы и лазганы ухоженные, однообразные, новенькие. Болт-пистолеты и тяжёлые болтеры, ящики с лентами болтов. Лазпушки. Во-вторых, организация. Патрульные тройки, различные интервалы и пути движения. Стрелки в башнях трезвые. Никакого лишнего шевеления или дурацких выходок. В-третьих, снабжение и обеспечение. Крепость казалась собранной из мусора только непрофессионалу. Укрепление сделало бы честь даже дорновским выкормышам: неявные, но многочисленные огневые мешки, простреливаемые подходы, обманчиво пустые, словно там минные поля. На стенах и башнях стояли блоки прожекторов, которые иногда вспыхивали миниатюрными солнцами и обшаривали местность. Не хватало только наблюдательных и передовых постов. Маркус уже дважды обошёл крепость по кругу, но не нашёл их, и это было странно. Он окинул взглядом местность вокруг, а потом посмотрел вверх. В-четвёртых, крепостью командовал умный человек, разместивший сенсорный пост над крепостью. В мешанине трубопроводов, технических ферм и проходов, заменявших подулью небо, Игнис разглядел кабину шагохода типа «Часовой», из которой торчали антенны и окуляры аугура. Сенсорный комплекс, спрятанный в тени, выглядел очень внушительно, но, видимо, работал в пассивном режиме. Иначе бы бойцы в крепости уже должны были поднять тревогу или хотя бы заинтересоваться рыскающим вокруг чужаком. — Тут нет загадки, — заканючил демон. — То есть ты согласен, что это передовой пост охраны святилища Механикум? Демон немного помолчал, а затем ответил: — Это взаимосвязь призрачна и ускользающа. Вероятность есть, а об остальном нам сможет поведать только опыт. В конце-концов между маленьким мной и могучими братьями очень большая разница. Инфодемон действительно был слаб и мал. Маркус не помнил, когда их пути объединились, но трусливый, агрессивный, вечно голодный демон очень редко приносил пользу своему носителю. Только когда в пределах досягаемости появлялись когитаторы, инфокрипты, планшеты с данными, он раскрывал свой потенциал. Со слабыми Духами Машины он справлялся отлично, подавляя, извращая и пожирая их. — Пойдём, прогуляемся, — хмыкнул Маркус, и механодендриты за его спиной распрямились и вонзились в необъятную рокритовую колонну — опору улья. Механические конечности, усиленные Варпом, пробивали крепкий материал с невиданной лёгкостью, словно раскалённый нож масло. Маркус поднимался быстро, но аккуратно, справедливо опасаясь ловушек. Сто метров мелькнули перед ним меньше чем за пару минут. Он плавно опустился на узкую металлическую дорожку и осмотрелся. За поворотом его ждал спаренный болтер на подвижном манипуляторе с сервочерепом вместо прицела и мина направленного действия на трубе. Нормальную защиту она бы никогда не пробила, а вот скинуть противника вниз — легко. — Ах… еда… — заурчал демон. — Оружие, — вслух возразил Маркус. Болтер немедленно среагировал на звук. — Хорошее. Он рванул вперёд, помогая себе механодендритами. Чувства Игниса обострились, время замерло. Огненные вспышки выстрелов распускались диковинными цветками, грохот растянулся в одну ноту, но Маркус был уже рядом. Точный выстрел плазмой срезал мину с крепления, а вытянувшиеся механические щупальца свернули болтер с манипулятора и оторвали сервочереп. Облитератору хватило трёх секунд, чтобы разобраться с препятствием. Путь к посту наблюдения был открыт. Тот работал в полностью автоматическом режиме, Маркус это уже чувствовал. Демон внутри него бесновался, пытаясь вырваться из сковавшего его тела. Чистые, лощённые Машинные Духи, такие сладкие в своей невинности. — Иди уже… — механодендрит вонзился в первый попавшийся порт, и демон взревел так, что ему позавидовал бы какой-нибудь старший сородич, порождённый Кхорном. — Знания Богу знаний, нули и единицы Трону Информации. Пока сущность варпа разоряла, а по другому и не скажешь, маленькую локальную сеть, Маркус убедился, что перед пиршеством демон подменил показатели и сигналы. На экране когитатора вспыхнули строчки журнала событий. Вот его обнаружил сервочереп, вот сработала турель, а где сигнал тревоги? А сигнал тревоги не подавался, потому что система не смогла правильно оценить его размеры и скорость, и сигнал авгура не прошёл фильтры, как ошибка. Маркус всё сильнее убеждался, что эта «крепость бандитов» передовой пост Механикум. Лампады с освящённым маслом, курительницы, маленький символ Омниссии. Печати чистоты. Банды и истовые техножрецы очень плохо сочетались. А если прибавить к этому знания поглощённого техножреца, собственные наблюдения Маркуса, то выводы напрашивались сами собой. Секутарий Легио Титаника — главная улика и причина остаться на этом убогом мире-улье. Чутьё и знания Игниса вопили о важности этой встречи, и пусть инфодемон сыто чавкал на фоне, но даже он испускал флюиды мнения: «Задержимся здесь». Секутарии передвигаются только с титанами. Могла ли самоходная артиллерийская платформа высотой до сотни метров сама забраться в подулей? Нет. Мог ли здесь лежать титан до того, как над ним вырос грязный человейник? Да. Да! Слово само просилось на язык: — Археотех… Зловещее шипение заметалось под технологическим небом подулья. Заражённые инфодемоном аугуры и когитаторы защёлкали реле и антеннами, зашипели динамиками. Сожранный Маркусом техножрец не дал тому полезной информации: его знания были раскиданы по остаткам мозга и трём хранилищам памяти. Облитератор даже не смог получить образ местного магоса, только узнал, что местное святилище управлялось Эксплораторами. Ещё один повод считать, что Механикум наткнулись на археотех. Не стали бы техножрецы-исследователи окапываться на пустом месте. — Нам нужен археотех! Мы его хотим! — зашипел демон, возвращаясь в Маркуса. — В крепости две сотни душ и арсенал. Большой арсенал. И силовая броня у нескольких человек! Мы их хотим! — Да, мы их хотим… — согласился облитератор. — Но начнём здесь… Пасть в животе облитератора распахнулась в демоническом оскале. Из неё лился пурпурный свет Варпа и словно бы доносились голоса. Маркус с неторопливым удовольствием погрузил в своё чрево спаренный болтер с турели и часть аугуров. Он стал ещё сильнее, приблизился на шаг к бесконечности механического величия, а значит продвинулся вперёд на Пути Знания. Но уже скоро он может выйти за пределы Облитератор Минорис, а это не его путь. Игнис разочарованно вздохнул: его братья могли позволить себе поглощать любые технологические новинки, что делали их сильнее, самые древние и отчаянные поглощали корпуса дредноутов, превращаясь в нечто большее, чем просто Облитератор Мажорис. Их сил хватало, чтобы удерживать в подчинении сонм демонов, которыми становился одержим военный механизм, и они были армией в себе. Маркусу претил этот путь. Он любил тропы обмана, сюрприза и провокации. Пусть они и привели его в колбу, в которой он провёл несколько тысяч лет. Скрыть стать бывшего космодесантника невозможно, но она не так уж и необычна для Империума. Вот уж кого хватало в человеческом обществе, так это носителей отклонений и владельцев улучшений. Ещё один монументальный мужчина — всего лишь ещё один монументальный мужчина. За размышлениями о собственной природе он не заметил пролетевшего времени. Демон внутри счастливо урчал, изображая танковый двигатель. В основании шеи и на лбу Маркуса раздвинули кожу стеклянные глазки систем наблюдения и наведения, на гортани прорезалась решётка вокса. Тело переваривало полученные детали всё быстрее и быстрее. Наконец-то начал проходить эффект долгого сна и почти человеческого существования. Игнису было недоступно величие обычных облитераторов: он не мог обращать энергию Варпа в материальное оружие, создавая всё, что могла породить его богатая фантазия, не мог нарастить броню, которую мог не взять даже танковый снаряд. Зато он был быстр, ловок и незаметен. Судорога прокатилась по мышцам Маркуса, знаменуя ещё одно изменение. Память подсказывала, как перед пленом облитератор прошёл процедуру очеловечивания. Его механическая плоть была безжалостно удалена Варп-кузнецом, а генетор Механикум неторопливо и с садистским удовольствием наполнял тело Маркуса обычными мышцами. Игнис пока не мог вспомнить, зачем это с ним делали, но сейчас это не было важным. К нему возвращались силы — вот что самое главное. Над когтями механодендритов тоже появились маленькие глазки, которые невнимательный наблюдатель мог принять за линзы камер. Только обычно линзы не подмигивают и не дёргаются. — Ты чувствуешь, демон? Чувствуешь, как мы снова ощущаем окружающий мир? — Маркус с удовольствием хрустнул пальцами и потянулся. С глухим стуком в его теле что-то переместилось, а правое предплечье и кисть оказались закованы в латную перчатку и наруч, напоминавшие элементы обыкновенной силовой брони космических десантников. Глянцевый пурпурно-чёрный цвет бликовал в неверном свете датчиков, словно изгибал путь фотонов и не давал понять, какой же формы этот элемент брони. В наруче разместилось нечто, во что эволюционировал плазменный пистолет. Ёмкость с водородным топливом скрылась под куполом брони, оставив снаружи только излучатель. С каждой секундой всё больше элементов доспеха выступали на теле Маркуса. Конечно, защита не напоминала благословенную броню космодесанта, такую надёжную и громоздкую. Она была ближе к эльдарскому доспеху: изящному, обманчиво тонкому. — Демон, пора. Настало время вознести молитву Богам. — О, да, мой драгоценный Маркус! Пора! Пора убить их всех! Пожрать их тела! Души! Знания! — демон взвыл и вместе с ним взвыли развращённые Духи Машины наблюдательного поста. Аугуры и воксы наполнили окружающий мир какофонией сигналов и звуков, распространяя мусорный код, заражая им всё новые и новые механизмы, сводя с ума оружейных сервиторов и сервочерепа. Крепость под ногами облитератора погрузилась во тьму и хаос, разрываемая изнутри очередями болтеров и выстрелами лазганов. — Я пришёл за вами! — взревел Маркус и прыгнул вперёд.