Бог из пробирки

Дневной цикл для Барта Заточки закончился неплохим амасеком и настоящей сигарой. Покровители банды оказались очень понимающими и не экономили на снабжении. Последний год вообще казался сказкой: нормальные пайки, фильтры для воды и воздуха, развлечения. Оружие! Барт улыбнулся всеми двадцатью зубами. Оружия было много! Всё в смазке и заводской упаковке! И боеприпасы без меры! Да, муштры стало очень много, но прошло чуть-чуть времени, и к крепости Ангельских мародёров перестали соваться даже самые безбашенные отморозки. Поэтому ужасный вой, донёсшийся снаружи, стал полной неожиданностью. Барт только повернулся к выходу из своей маленькой комнатушки, когда сыграла тревога и заговорили болтеры. — К оружию! К оружию! — надрывались сервиторы с громкоговорителями. Рёв повторился, Барт схватил лазган, стоявший у двери, и выскочил в узкий коридор. Ему нужно было подняться на стену! Болтеры захлёбывались, их грохот вибрировал в коридорах, смешивался с воем атакующих и окончательно оглушал. Заточка подбежал к лестнице наверх, когда с неё вырвалось пурпурное пламя, расплавившее ступеньки и часть стены. В лицо Барта ударил нестерпимый жар. Как Заточка умудрился не влететь в поток настоящей плазмы, он и сам не понимал. Ботинки скользнули по истёртому металлу пола, и равновесие ушло в самый подходящий момент. — Император защищает!.. — Барт отполз от расплавленной лестницы и задумался о побеге. За рокотом болтеров уже можно было расслышать треск и шипение лазпушек. Кем бы ни были нападающие, они оказались очень серьёзными. Сервиторы продолжали призывать людей к оружию, над головой Барта разворачивалось сражение, а он сомневался. Стоит ли усиленный паёк того, чтобы сдохнуть за него? Размышление прервал луч лазпушки, пронзивший коридор слева направо. Слева… Барт стиснул рукоять лазгана. Бой переместился во внутренний двор крепости? Кто на них напал? Арбитры?! Болтеры никак не замолкали, но вроде бы их стало меньше? Страх медленно смыкал свои когти на сердце Барта. С другой стороны коридора послышался топот ног, но это оказались Одноглазый Вод и его подружка Вспышка. Они тащили на себе ракетницу и снаряды к ней. Барт впервые видел их такими… трезвыми. Мрачная рожа Вода была самым худшим знаком из возможных. — Заточка, хватит хлебалом щёлкать! Жопу в зубы и за нами на южную башню! — прорычал Вод, когда проходил мимо. Вспышка без разговоров вцепилась в плечо Барта и поволокла его за собой. Силы этой бабище было не занимать. — Что случилось-то? Кто на нас?.. — Не е*у! Тварь какая-то! Тварь, с которой не могут справиться болтеры и лазпушки? А ведь они бьют без остановки! Барт понял, что следовало сбежать до того, как он встретил Одноглазого и Вспышку. Что-то с оглушительным грохотом взорвалось, и шум боя стих. — Враг на территории! Враг на территории! — снова взяли слово сервиторы. — Давай, Заточка, резче перебирай тапками! — Вспышка подтолкнула Барта. — Не ссы, со всем справимся! На лифте они поднялись на вершину башни. Там никого не было, только оплавленные останки тяжёлого болтера курились сизым дымком. — Не палиться! Осмотреться! — тихо приказал Вод, подбираясь к парапету. Вспышка и Барт присели и быстро изучили небольшую площадь крыши. Болтер уничтожен, расчёт пропал. Снизу доносились крики раненных, велась перекличка. Заточка глянул вниз и сглотнул комок в горле. Двор крепости превратился в бойню. В языках пламени и свете прожекторов части тел смотрелись даже живописно. Барт отметил бесконечное число выбоин от попаданий болтов, выжженные дыры от лазерных лучей. Кто бы ни был их противником, он был ловок и смертоносен. — Император защищает… — выдохнула Вспышка. — Ему ведь больше нечем заняться, да? — раздался у них за спиной искажённый голос. Барт резко развернулся, вскидывая лазган, но увидел лишь тень, мелькнувшую с другой стороны башни. — Он здесь! — громко крикнул Вод, выдёргивая из кобуры лазпистолет. Барт водил стволом из стороны в сторону, но противник пропал. Их башню подсветили уцелевшими прожекторами, и через минуту с другой башни раздался крик, наполненный агонией. Заточка не узнал голос. Да и как можно было его узнать в этой арии боли? Крик не прерывался ни на секунду, меняя тональность и громкость. Наконец, в лёгких несчастного закончился воздух, но много ли требуется времени на вдох? Прожектора заметались, пятна света переместились на башню, с которой раздался крик. На ствол лазпушки, как на кол, был насажен лучший снайпер банды. Его ноги были обрублены на середине бедра, в руках он держал собственные кишки. И кричал. Вдыхал. И снова кричал. А когда неизвестный решил, что ему достаточно внимания всей крепости, лазпушка выстрелила, испаряя голову несчастного. В этот же момент на башню обрушился огненный шквал. Даже Вод вскинул на плечо ракетницу и отправил в ту сторону заряд. Жахнуло!!! Облако огня окутало накренившуюся башню. — Вот так вот, тварь! Ещё скажи мне, что ты выжила! — самодовольно хохотнул Одноглазый, пока вспышка перезаряжала ракетницу. Крепость замерла в напряжённом ожидании. Они впервые столкнулись с таким врагом, которого никто толком даже и не видел. Барт снова выглянул за парапет. Беспорядочное метание прожекторов создавало глубокие тени, в которых можно было спрятать танк, а не то что одного нападающего. Внезапно взгляд Заточки зацепился за непонятный силуэт, мелькнувший во внутреннем дворе. Кто-то крупный, не меньше огрина, с избыточным количеством конечностей. — Вод, последи за входом в северную казарму. Мне показалось… — Ща, — ракетчик отложил пусковую установку, выглянул во двор и прошипел. — Не вижу! — Смотри лучше! Вот! Тень сгустилась, и в ней мгновенно шевельнулся силуэт. — Попался, тварь многорукая! Ну ничего, сейчас папа Вод тебе с лишними руками поможет! Он вскинул ракетницу и уверенно нажал на пуск. Снаряд пересёк двор крепости и вспух новым объёмным взрывом. Часть прожекторов мгновенно осветили место взрыва, а часть нацелились на башню, где засел Барт. — Выкуси, сука! — Вод встал в полный рост, показывая нецензурный жест взрыву. — Сядь, придурок!.. — крикнул Барт, обуреваемый страшным предчувствием. В свете прожекторов мелькнула быстрая тень и Одноглазого сдуло с башни. Он беззвучно исчез в темноте подулья. Заточка готов был поклясться Императором, что в грудь неудачника вонзился обрезок трубы. Замершая на мгновение Вспышка очнулась и с криком схватила ракетницу, но стоило ей приподняться над парапетом, как верхняя половина её черепа исчезла в фиолетовой вспышке плазмы. Барт сжался вокруг лазгана. Его била крупная дрожь. Там, за парапетом возобновилась огненная феерия, а он не мог заставить себя пошевелиться. Новые крики боли и ужаса начали звучать в крепости. Особо сильно в голову ввинчивался высокий женский крик, и Барт не хотел знать, что именно делает напавший со своей жертвой. «Надо бежать! Надо спастись!» — Именем Императора все вы приговорены к смерти! Покайтесь! — громогласно пронеслось по крепости. — И очистительное пламя Истины позволит вам познать его милость! Неестественно длинные языки пламени лизали стены крепости, растапливая их словно воск, испепеляя бойцов в укрытиях. Заточка видел это в полированном куске стали. Многоголосый вой поднялся до недалёких небес, его сопровождал злой хохот. — Пламя несёт вам свет счастья! А боль лишь иллюзия тела! Ну же, кто из вас достаточно смел?! Шипение огнемётов сменилось шлепками плазмы. Ещё одна башня сложилась под напором температуры и энергии. Барт дрожал и не понимал, как один разумный мог нанести столько ущерба. «Выжил ли хоть кто-нибудь?» Новый крик, перешедший в визг, почти убил Заточку. Смерть от страха не самое ужасное, что могло с ним случиться, и Барт это понимал. «Надо отступить!» — Валите эту тварь! Заточка узнал голос и счастливо улыбнулся. Он знал, что сейчас услышит! Сначала заиграла райская музыка авто-пушек. Частый перестук выстрелов и разрывы противопехотных снарядов ласкали его слух увертюрой «Спасение». Дуэт поддержал ревущий хор штурмовых пушек. Главарь банды решился вскрыть заначку. Внезапно его башня затряслась от сотен попаданий. Лязг металла был настолько оглушающим, что Барт выпустил лазган из рук и зажал уши, но не зажмурил глаза. Поэтому увидел, как над парапетом скользнуло многоногое чудовище со светящимися глазами. Оно мгновенно припало к крыше, а одна из лап обвилась вокруг ракетницы. — Где ракеты?! Заточка понял, что если не ответит, его убьют. Его дрожащий палец указал на Вспышку. — П-п-п-од ней… — Ага! Спасибо, смертный! — чудовище перевернуло женщину, сдёрнуло с неё сумку со снарядами и спрыгнуло с другой стороны башни. — Подожди меня здесь! Заточка громко икнул, но не стал отвечать пустоте. Дрожь в теле внезапно прошла. Он понял, что нужно делать. Барт схватил лазган, вскочил и на карачках добрался до лестницы. Снаряды штурмовых орудий знатно покорёжили башню, но она была самой бронированной в крепости, поэтому отдельные дыры в стенах и частично порушенные лестничные пролёты — вот и все последствия обстрела. Хотя металл скрипел всё натужнее с каждым новым шагом Заточки. Снаружи снова раздались выстрелы, но через несколько секунд их заглушил взрыв объёмно-детонирующего боеприпаса. Башня сотряслась до основания, а лестница под ногами Барта скрипнула, Заточка потерял равновесие, но успел махнуть лазганом и зацепиться его ремнём за какой-то выступ на стене, когда лестница обвалилась. В руки отдало болью от рывка. — Я жив?.. Император помоги… — Барт посмотрел вниз. Тремя этажами ниже под ним был завал из металла, на который спрыгнул бы лишь самоубийца. Барт с трудом подтянулся и вцепился в торчащий из стены поручень. Металл скрипнул, но выдержал его вес. Заточка начал осматривать стену, ища путь чтобы подняться или спуститься. Он прожил всю свою недолгую насыщенную жизнь в завалах из железа и рокрита, и порой Судьба заставляла его карабкаться по отвесным гладким поверхностям, лишь бы выжить. А сейчас даже имелись выступы, за которые тренированные пальцы могли зацепиться. — Потихонечку… — он присмотрел первый подходящий выступ и снова подтянулся. *** Маркус Фабий Игнис прислонился спиной к металлической стене и сплюнул ихором, зашипевшим на воздухе. Обгорелые трупы в разбитой силовой броне курились вонючим дымом. Крепость скрипела, готовая развалиться на части в любой момент. Облитератор повёл левым плечом, с которого снаряд сорвал наплечник, и зашипел: сотни оттенков боли омыли его мозг, словно концентрированный варп заструился по его венам и трубопроводам. — Что ж… это было интересно! — он ухмыльнулся так широко, что губы разошлись, демонстрируя частокол тонких клыков. — Это было познавательно! — шипел внутри него демон. — Я чую когитаторы. Их нужно поглотить! — Да-да… — Маркус вздохнул. — Иду. Облитератор поднялся с едва слышным хрустом и скрипом встающих на место костей и механизмов. Хаос Неделимый благоволил ему: огненное облако, способное разрушать здания, лишь опалило его, а скачок давления не смог навредить сверхчеловеческой плоти. Но внутри, в том, что осталось от его души, Фабий признавал, что ему повезло. Объёмно-детонирующие боеприпасы, даже такие маленькие, были страшным оружием. Достаточно было посмотреть на многочисленные трещины и выбоины на каждом элементе доспеха, чтобы понять, как близко прошла смерть. Пусть и неокончательная. Механодендриты безжизненными шупальцами волоклись за Маркусом. Иногда по ним пробегали пурпурные искровые разряды, а воздух над ними дрожал и искажался. Сражение за крепость показало, что Игнис далёк от своей идеальной формы, одинок и не предназначен для подобных глупостей. Он поторопился и поплатился за это, но не смог устоять перед искушением. Тысячелетия без битв сказывались на существе, посвятившим себя Хаосу и его Богам. Словно зуд, который никак не унять. Болевые импульсы в механических суставах и связках синтетических мышц стимулировали центры удовольствия, заставляли сжиматься в наслаждении псевдоживые внутренности облитератора. Но каждый шаг по полю битвы, залитому кровью, болью и смертью, возвращали Маркусу силы. Можно было сказать, что он совершил массовое жертвоприношение, пусть без всякой утончённости и плана, зато яростно и искренне. Кровь Кровавому Богу! Черепа Трону черепов! Маркус запрокинул голову и из вокс-решётки на его горле вырвался громоподобный рык, эхом загулявший в крепости. Он подошёл к последнему резерву защитников и осмотрел мертвецов. Остановился и улыбнулся. Он ошибся! Не мертвецов! Один всё ещё был жив! Крупный мужчина с окровавленным лицом лежал неподвижным истуканом, запечатанный в собственной броне. Его глаза неотрывно следили за Маркусом. — Здравствуй, дружочек! Ты на грани смерти? Или ещё нет? Может поговоришь с добрым дядюшкой Фабием, а он по старой памяти технодесантника извлечёт тебя из этой скорлупки целым? Хочешь? — глаза и линзы облитератора сфокусировались на лице бандита. — Отродье… покончи уже с этим! — прохрипел тот. — Ага, не булькаешь, кровавые пузыри не пускаешь, значит ещё точно поживёшь. Итак, мне нужно изобразить посланника Извечного Врага напрямую из Ока Ужаса, или ты впечатлишься уже продемонстрированным и будешь говорить со мной откровенно, как на исповеди самому Императору? — ласково улыбнулся Маркус и опустился на одно колено. Механодендриты неторопливо поднялись в воздух и зависли у него за спиной, словно изготовившиеся к атаке змеи. — Я, можно сказать, и сам в какой-то мере представляю Императора, ведь я недавно съел парочку его слуг. Он плотоядно улыбнулся, наклонился над бандитом и провёл своим змеиным языком по его лицу, слизывая кровь. Мужчину передёрнуло от этого, но разбитая и неисправная броня держала его лучше цепей и кандалов. — Тебя я кушать не стану, ты мерзкий на вкус и не похож верного слугу Омниссии. И, кстати говоря, откуда все эти модные игрушки, червь?! — последние слова Маркус прорычал бандиту в лицо, прожигая его взглядом чуть светящихся глаз. — Механикус! Механикус! Это всё с мануфакторумов улья! Они дали всё! Сказали не пускать никого в сектор! За пайку и оружие! — взвизгнул мужчина, безрезультатно пытаясь отодвинуться от облитератора. — И всё? Часто вас они вас навещают? Может быть, вы им какие-то отчёты отправляете? Как поддерживаете связь? И с кем? Маркус задавал вопрос за вопросом, но больше из любви к искусству, нежели ожидая ответов от запуганного человека. В конце концов, нейронные связи после допроса лучше усваиваются нежным желудком. Он аккуратно взял бандита за голову и одним слитным, хирургически выверенным движением отсёк верх черепной коробки, обнажая мозг. — Рад был знакомству, безымянный бандит! — когти механодендрита вонзились в мягкие ткани мозга и вырвали его из вскрытого черепа. Игнис осмотрел серое вещество. — Не деликатес… но что поделать? — Скорее пожри его, — зашипел инфодемон, пытаясь взять под контроль державший мозг механодендрит. — Не торопи меня, — маркус отсёк от коры кусочек и положил на язык. — Не самый умный представитель человечества, скудный на развитие и интересы… Эх, а ведь мне доводилось общаться с лучшими итераторами в свите примарха. Облитератор подкинул мозг вверх и поймал широко распахнувшимся ртом. Он с рычанием удовольствия прожевал податливую плоть, чтобы узнать немного больше о планете и происходящем на ней. На единственном материке возвышались три улья, в центре образованного треугольника находилось Великое святилище Механикум, устроенное в огромной шахте, устремлённой к ядру планеты. Он очнулся под ульем Прим, резиденцией губернатора и основных адептусов. И пусть влияние Механикум здесь было велико, участь Мира-Кузницы миновала планету. Слишком ценным ресурсом оказался её океан, который впитывал в себя любые отходы, но вместе с тем оставался относительно чистым и пригодным для жизни. Именно его изучали Механикум. Естественно, всё это Маркус понял не из памяти бандита. Но его знаний в сумме с усвоенными знаниями техножреца и инквизиторской шавки хватило, чтобы составить картину. — Аквита, — чувствуя каждый звук, произнёс Маркус название планеты. — Мир интересный Механикум настолько, что они прочно обосновались здесь и не решились зачистить от лишнего населения… И Коллегия Титаника озаботилась прислать сюда свою злую и ценную пехоту. Даже организовали некое святилище. Демон, Меняющий пути одарил нас своим вниманием. Мы не можем умереть, не разворошив этот мир до самого дна. — О, да! Если ты умрёшь, и мы вернёмся в Море Душ, я буду лично терзать тебя, пока один из Великих не решит, что ты достоин ещё одного шанса! — злорадно протянул демон. — Да, я в курсе, — Маркус нахмурился. Сегодня он подошёл слишком близко к черте, о которой говорил его спутник. Сержант учил его не этому, а значит пора вспомнить, что такое «скрытная война». Но прежде… Игнис окинул взглядом изломанные оружейные стволы, разбитые силовые доспехи и разбросанные трупы с аугментациями. — Приятного аппетита! — хихикнул демон. — Только сначала реши судьбу смертного! Маркус поднял взгляд на южную башню, по стене которой якобы бесшумно и незаметно спускался худой человек. — Я же просил его подождать? — облитератор поднял правую руку, на предплечье которой мгновенно выросло плазменное орудие. Сгусток пурпурной плазмы с шипение унёсся к голове человека, но разминулся с ней на волосок. Испуганный смертный сверзился вниз и, судя по ритмичному топоту, уцелел в достаточной мере, чтобы сбежать. — Ты промазал?! — возопил демон. — На всё воля Архитектора Судеб, — хмыкнул Маркус и преступил к первому пиршеству в своей новой жизни. *** Барт Заточка бежал изо всех сил. Дыхательная фильтры в ноздрях посвистывали на вдохе, горло саднило на выдохе, отбитое бедро безбожно ныло, а лазган болтался на ремне и нещадно бил его по спине. Всё это не имело значения: демоническое отродье в него не попало! Он выжил там, где умерли все остальные! Впору было безумно хохотать, но он боялся привлечь своим смехом чужое внимание. Любое внимание. Бандит с каждой минутой уходил всё дальше от разгромленной крепости лишь ему известной тропой. Потребуется время, но уже скоро он доберётся до форпоста Толстых Братьев, а там его примут. Покормят! Выслушают! И доложат. У Братьев покровители появились одновременно с Ангельскими мародёрами, и Барт знал, что им напрямую запретили враждовать. Да, он всё им расскажет, предупредит, они вернутся и закопают эту тварь в рокрит по частям! В его спину вонзился чудовищный вой, перемежаемый скрипами и безумным смехом, мгновенно разрушив маленькое воодушевление, поднявшееся в душе Барта после его глупых мечтаний. Заточка испуганно оглянулся, оступился, покатился кубарем, вскочил и побежал дальше, даже не заметив, что едва не напоролся глазом на заточенный штырь. Всё о чём он думал: «Убежать! И поменять штаны!..»