Бог из пробирки

Дорога через подземелья улья не может быть скучной. Маркус двигался с неутомимостью машины мимо технологических чудес, не позволяя им надолго завладеть его вниманием. Гигантские сталелитейные комплексы, обширные химические производства, теряющиеся в земле и небесах фермы. Каждый из них был защищён Механикум. Полноформатные оборонительные сооружения, предназначенные отражать атаки крупных механизированных сил. Маркус внимательно изучал их, но не позволял себе очень глубоко задумываться об осаде этих сокровищниц. Его интересовало другое: зачем здесь столько Механикум в принципе? Поглощённый техножрец знал немногое за пределами собственного святилища. Встреченный эксплоратор доминус Спикули сам по себе был плохим знаком, а в свете новых фактов становился значительной угрозой. Но. Ноздри Маркуса трепетали, словно в реальности ощущая сладковатый запах тайны. Аквита не Мир Кузня, и всё же тут не протолкнуться от всевозможных войск Механикум. — Тут достаточно секретов на многие жизни! — тонко пропищал демон, словно потирая свои эфемерные ручки. — Или же мы за деревьями не видим леса. Облитератор остановился на очередной решётчатой галерее. Перед ним лежала очищенная от мусора пустошь вокруг огромной колонны. Необъятный стометровый колосс доминировал над окружением, а к его поверхности жались утлые домишки, поднимаясь по нему металлическим вьюном. Аугуры, усиленное зрение и слух, огромный опыт позволяли Маркусу распробовать жизнь этих людей на расстоянии. Жизнь. Он покатал слово на языке. Эта небольшая община жила, а не существовала. У них были собственные ежедневные занятия, серая рутина будней, но не было флёра отчаяния и безысходности, характерного для городов Империума. Где больные? Где мутанты? За несколько часов Маркус познакомился со всеми жителями общины. Среди этих пятисот тридцати семи человек не было немощных стариков и детей, которых не добивают из жалости. Они были сильными, уверенными, готовыми защищать себя и свою жизнь. Маркус снова сменил точку наблюдения. Он заканчивал выстраивать первичную схему передвижений жителей, когда его внимание привлекла группа в пустоши, тащившая на руках человека. Облитератор присмотрелся, усмехнулся и начал спускаться вниз. Видимо, ему следует посетить этот посёлок. *** Барт Заточка очнулся резко, словно в голове переключили рубильник. Последнее, что он помнил: бег по подулью от разгромленной крепости. Его знобило, спину гнул к земле тревожный рюкзак, собранный им как раз для такой ситуации, а волосы всё ещё шевелились на затылке. Но затем память начинала его обманывать. Сначала он вроде бы ушёл от крепости к соседнему форпосту, но потом вернулся. Потом попробовал подняться на поверхность, но его встретили недружелюбные обитатели соседних секторов. Как он оказался здесь? Его несли? И где вообще это «здесь»? Он с трудом распахнул глаза. Освещение в комнате едва разгоняло мрак, но стандартные стенки контейнеры, кое-где прикрытые самотканными занавесками, Барт узнал бы и с завязанными глазами. Одежды и респиратора на нём не было, а тело прикрывала тонкая грубая простыня. — Эй, там есть кто? — просипел Барт, приподнимаясь на локте. — В темноте всегда кто-то есть, Барт Заточка из Ангельских мародеров, — ответил ему мелодичный женский голос. Женщина встала из скрытого мраком кресла, поудобнее перехватила трёхствольный обрез и подошла к узкой кровати Барта. Он окинул её взглядом, быстро отмечая худобу, бледность, отсутствие аугментики. Она не казалась слабой, более того каким-то внутренним чувством Барт ощущал исходящую от неё угрозу. Слишком рельефными были мышцы покрытых рисунками рук, не прикрытых жилеткой, слишком крепкими казались ноги в обтягивающих штанах. Его взгляд вернулся к рукам, к татуировкам. В них преобладала тема текущей воды. — Водопасы… — Барт откинулся на кровать. — Весьма удивительно, что после такого количества ран и едва не убившей тебя инфекции, ты способен на быстрые выводы и анализ ситуации, — женщина вернулась в кресло. Мрак на мгновение разорвал огонёк зажигалки. По комнате поплыл табачный дым, а Барт вспомнил, что давно уже не курил. — Угостишь сигареткой? — Даже дам пожрать и прикрыть наготу, если меня устроит твой рассказ, — в темноте щёлкнул курками обрез. Барт не стал строить из себя героя на допросе и рассказал о последнем дне крепости в красках. — Эту тварь не брало ничего! Болтеры, стабберы, автопушки! Возможно, его достали из ракетницы. Лазганам не хватало силы, лазпушки не попадали… — А за тобой он не погнался, потому что был занят мародёрством? — собеседница Барта глубоко затянулась сигаретой и медленно выдохнула чуть светящийся дым. — Да. Просто пальнул в меня из плазмы, едва увернулся. Всех остальных он убил, гарантирую, — Барт смотрел в потолок и думал. — Мог ли он промахнуться?.. — Или он оставил тебя, как послание, да? — мелодичный смешок показался мужчине отвратительным. — Что ж, Посланец, теперь это твоё новое имя, пока не отработаешь своё здоровье. Барт уже думал, что до главного, по его мнению, вопроса он не доживёт. Его вылечили, но чем и от чего? — А что со мной было? — О-о-о… нечто восхитительное и ужасное. Ожоги на лице чем-то заразило, да так, что стандартная аптечка не справилась. Новый штамм или вообще какая-то заезжая болячка. Пришлось отнести тебя в Купель. Поэтому ты свежий, как новорождённый. Барт закрыл глаза и медленно выдохнул. Водопасы были известны в подулье своей безжалостностью к врагам и щедростью к тем, кто мог оплатить паломничество к Купели. Когда их банда решила построить свою базу вокруг опорной колонны, многие, и Барт в том числе, лишь покрутили пальцем у виска. Шестерёнки могли посчитать это святотатством и вырезать неугодных людишек. Однако время шло, банда росла, а потом начала торговать чистой водой. В подулье она имелась далеко не у всех и сама по себе служила валютой наравне с тронами. Попытки подмять их под себя закончились бойней, в которой победили Водопасы. Им не хватало тяжёлого оружия и людей, но сражались они отчаянно, а их раненные очень уж быстро возвращались в строй. Вот тогда и всплыла правда о Купели — бункере под колонной, в котором была специальная комната с бассейном. Вода в бассейне обладала сильнейшим восстановительным и укрепляющим эффектом. Ангельские мародёры не могли себе позволить паломничество, но как водится у каждого был знакомый друга который уж точно посетил Купель. Сильнейшие банды подулья объявили зону вокруг колонны нейтральной. А самих Водопасов — неприкасаемыми, пока они сидят на одном месте и охраняют Купель. — И как я буду отрабатывать? — спросил Барт. — Ручками и языком, — хмыкнули из кресла. — Подай-принеси-расскажи. Неужели ты надеешься получить оружие? Нет, нет. И я искренне надеюсь, что мы обойдёмся без ошейника со взрывчаткой. На кровать упал обозначенный предмет. Барт покрутил его в руках и аккуратно отложил. — Жизнь, полная здоровья, лучше оторванной башки. Как можно спорить с таким подходом? — Умный мальчик! — женщина снова подошла к кровати, наклонилась и потрепала Барта по щеке. — Ко мне можешь обращаться Арадна. Одежда на стуле у выхода. Одевайся и идём, тебе нужно поесть. Барт выбрался из-под простыни и осмотрел себя. Шрамы не пропали, но тело явно стало сильнее и здоровее: не тянуло простреленное когда-то плечо, появилась необыкновенная гибкость в суставах. Он провёл языком по зубам и только тогда понял, что их стало больше. — Чувствуешь, да? Это тебе не стимуляторы, Купель делает тебя лучше! — Арадна с интересом разглядывала ужимки Барта. — Зубы у меня тоже выросли?! — Заточка не постеснялся залезть в рот пальцами, трогая новые и старые зубы. — А ещё вылечены все приобретённые болезни и последствия от них. Ты — новый человек! Разговор затих. Барт быстро оделся, но всё ещё пребывал в прострации. Он слышал о чудодейственном эффекте Купели, пусть до конца всё равно не верил. Они вышли из комнаты на очередную галерею, которая опоясывала колонну. Поселение жило своей жизнью, и на Барта почти не обращали внимания. Арадна подтолкнула его в спину. — Идём, столовая на ярус выше. Взгляд Заточки привычно скользил по окружению, выбирая места, подходящие для укрытий и засад. Этот ярус был выстроен по принципу концентрических кругов: Барт проснулся ближе всего к колонне, а на нужную лестницу поднялся после трёх «перекрёстков». — Странно видеть такую простую планировку. Вы вообще ничего не боитесь? — Этот и следующий ярусы — для гостей. Его может быть просто захватить, но невозможно удержать, — Арадна усмехнулась и поправила висящий на плече обрез. — Их можно и вниз уронить, если что. Барт вздрогнул от такого признания. Он уже успел оценить все пятьдесят метров пустоты под ногами. — Убивает не само падение, убивает внезапный контакт с землёй… — Очень верно подмечено! Они поднялись на следующий ярус. На нем было много открытого пространства, стояли грубые металлические столы и скамьи. Порыв ветра донёс до Барта ароматы жаренного мяса, и мужчина резко завертел головой. Желудок всё активнее намекал хозяину о необходимости поесть. Заточка увидел стойку раздачи и побежал бы к ней, если бы не ироничный взгляд Арадны. — Эй, Толстый, покорми нас! — женщина махнула рукой мужчине в потрёпанном, но чистом фартуке. Барт не понимал, почему повара назвали Толстым: он едва ли был крупнее его самого. «Хотя по сравнению с другими водопасами…» — Заточка уже отметил для себя, что они все очень худые. — Арадна, девочка! Я всегда рад тебя покормить! — губы повара растянулись в сальной улыбке. Он перевёл взгляд на Барта. — И других тоже! И как тебя звать, найдёныш? — Барт Заточка. — Ну, заточек тебе тут не положено, — улыбка Толстого только стала шире. — Он теперь Посланец, — Арадна отвесила Барту подзатыльник. — Просто глупенький. Давай, прекрати бросать на меня свои плотоядные взгляды и удовлетвори наш голод. — О, да, я умею удовлетворять твой голод! — Толстый рассмеялся и повернулся к ним спиной. — Помнишь, как это было? Без перерыва, и ты, постоянно просившая ещё? Эх, старые добрые деньки… ты представляешь, Барт? Я в неё пихаю и пихаю, а ей всё мало и мало! Эта женщина сожрала полтора килограмма жаренного мяса, и это без учёта гарнира! Не всякие мужики так ели после Купели, но не она! Арадна Пожирательница! Повар гулко рассмеялся и повернулся к ним с двумя огромными мисками. Перед Бартом курились ароматным дымком тушёные с мясом овощи. Ему редко доводилось есть такие вещи. Протеиновые батончики из пайков — вот чем в последнее время питались Ангельские мародёры. Сытно и полезно, но безвкусно и однообразно. — Почему ты всегда описываешь эту историю, как будто у нас с тобой случился самый жаркий секс в истории Империума? — Арадна кивнула Барту на миски и ложки. — Хватай и садись за ближайший столик. — Потому что тебя это раздражает, девочка! — Толстый рассмеялся. — Зачем же ещё? Пусть ты этого и не показываешь. Барт с удивлением увидел, как мужик на полголовы выше него показал Арадне язык. Женщина в ответ показала ему неприличный жест. — Чего ты ждёшь? Начинай работать ложкой! — прикрикнул на Барта повар. На следующие десять минут Барт выпал из реальности. Не самое изысканное блюдо казалось ему шедевром. Он впервые с такой ясностью воспринимал вкусы. Каждый оттенок, каждый полутон. — Если у вас такая кормёжка норма, я готов вступить в ваши ряды здесь, сейчас и всей душой! — сыто рыгнул Барт, но в этот момент на его плечо опустилась чья-то огромная рука. — У твоей души, молодой человек, уже есть владелец и покровитель, потому негоже такими словами бросаться даже в гнезде бандитов. Барт поднял голову и столкнулся с пронзительным взглядом голубых с синими прожилками глаз. Их владелец был огромен, и бесформенный плащ не мог скрыть его стать. Правильные, гармоничные линии лица, широкая, настоящая улыбка, от которой в уголках глаз собрались морщины, выдавая истинный возраст мужчины. — Шестерёнка, ты напугал гостя. И наше логово не гнездо бандитов! — нахмурилась Арадна. — Бандиты и вымогатели! Я тут уже неделю тружусь, как отвергнутый Императором, а вы меня кормите завтраками! Я уже восстановил столько вашего мусора, который, прости Омниссия, почему-то считается оружием, что в моих привычных ко всему глазах рябит. Даже у орков мне не встречалось таких вывертов сумрачного оружейного гения! — на свободное плечо Барта опустилась вторая ладонь. Он почувствовал, как его позвоночник готовится позорно капитулировать перед мощью этого техножреца. — Ты меня сейчас раздавишь, бугай! — прошипел Барт. — Потерпишь, — отрезал техножрец, но давление на плечи пропало. — Или вы расплачиваетесь, или я что-то сломаю! Он развернулся и пошёл к лестнице вниз. Для такой горы мяса и железа он двигался на удивление бесшумно. Только одинокий механодендрит с массивными когтями поправил съехавший плащ и скрылся под тканью. — Это что за чудовище? — Барт повернулся к Арадне. — Я всё слышу! — донёсся издалека крик. — Это дядюшка Фабий. Пришёл дней пять назад, сразу после того, как тебя принесли. Шестерёнка-путешественник. Расплатился за Купель в полной мере, но старшие его морозят и мурыжат. Беду навлекают. Он ведь в бронированных поножах двигается бесшумно, — Арадна покачала головой. — А что если осерчает? Видел его механодендрит? У него их всего четыре. Представить боюсь, что под его мясом спрятано. Барт бледно улыбнулся, но промолчал. Ему не показалось. Ему не показалось! ЕМУ, ИМПЕРАТОР ВЫРВИ ЕГО КИШКИ, НЕ ПОКАЗАЛОСЬ! Заточка уже хотел сказать собеседнице, кого они впустили, но побоялся открыть рот. «Я всё слышу» билось набатом в его голове. Монстр пришёл за ним. «Он ведь сказал подождать! А я ослушался! Он пришёл за мной!» Арадна молча смотрела на его гримасы. Сквозь фоновый шум Барт безошибочно различил щелчки взведённых курков. Он смог сфокусировать взгляд на сидящей напротив женщине. Её руки были скрыты столом, а взгляд не обещал ничего хорошего. — Говори. Барт замотал головой. Страх парализовал его волю и тело. В его колено уперлись стволы обреза. — Говори, что… Он замотал головой, закрыв рот руками. Его сердце билось так сильно, так громко. «Я всё слышу». — Артикулируй губами молча. Ещё один тычок оружием помог словам Арадны дойти до паникующего мозга Барта. Заточка чуть приоткрыл ладони. ЭТО ОН. Женщина вскинула брови. — Ты не мог ошибиться? Вместо Барта ей ответил торжествующий рёв из воксов поселения. — Я всё вижу!!! Ариадна вскинула голову, мгновенно поняв, что произошло. Пикт-рекордеры. Всё поселение просматривалось системами наблюдения. А потом под ними сработали пиропатроны гостевого яруса. *** Маркус терпел пять дневных циклов. Сто четырнадцать часов постоянного демонического бубнежа и жалоб. Шесть тысяч восемьсот девяносто минут в обществе людей, которых он презирал. Они сидели на источнике могущества и не использовали его. Лишь удовлетворяли свои базовые потребности. Механодендриты разорвали очередного водопаса, и его кровь украсила стены. Что может сделать тренированный лазутчик за четыреста тринадцать тысяч четыреста одну секунду подготовки? Поработить Духов Машины во всех мало-мальски важных системах и точках. Например, пикт-наблюдение, вокс-оповещение. Аварийный сброс нижнего яруса поселения. Саботаж якобы отремонтированных стабберов? Конечно же. Водопасы не впадали в ступор от внезапной атаки изнутри поселения, а пытались его отбить, используя все доступные средства. Маркус наклонил голову вправо, пропуская выстрел мимо, и отправил в несостоявшегося снайпера сгусток плазмы. Человеческая фигурка окуталась пурпурным пламенем и с диким воплем выпала за перила яруса, устремившись к земле. Изначально облитератор не собирался уничтожать это поселение. В конце концов, он не был безумным мясником Кхорна. Но водопасы сами выбрали свою судьбу. Почему-то они решили, что могут торговаться с ним, пытаться диктовать условия и менять договорённости. Им не хватало страха, чтобы проявить уважение? Этого Маркус Фабий Игнис уже не смог стерпеть. Конус багрового пламени методично облизывал всё, что было похоже на укрытие. Механодендриты под управлением и влиянием демона находили и убивали людишек. Плазменные выстрелы добивали самых умных и вооружённых. Он двигался неумолимо, тяжёлой поступью вызывая ужас в их сердцах. На него бросались смертники, обвешанные крак-гранатами. Два яруса назад какой-то бесстрашный воин вызвал Маркуса на дуэль. Силовая сабля против силовых когтей на механодендритах. Человек сражался отчаянно, умело и точно понимал, что не выживет. И он не выжил. Хотя Маркус проявил уважение к его навыкам и оружию, поглотив поверженного противника. Водопасы сопротивлялись. Они пытались. Но их стабберы и лазганы не могли ничего противопоставить усиленному Варпом керамиту. Струям прометия Маркус лишь приветственно распахивал объятья, потому что это был не тот прометий, который плавил любую броню, а его жалкое подобие. Бандиты отступали ярус за ярусом. Демон уже не мог их видеть из-за уничтоженных пикт-рекордеров. Маркус остановился перед срезанной лестницей и усмехнулся под шлемом. Три метра высоты ничто для него, но зачем лезть в очевидную ловушку. На пояснице щелкнул генератор преломляющего поля, и облитератор растаял в воздухе. Сверху немедленно обрушился шквал винтовочного и лазерного огня, даже мультимельта, которую Маркус довёл до нужной кондиции, выплюнула свой первый и единственный заряд. Остальные заряды сдетонировали, испаряя всё в радиусе двух метров. Облитератор расхохотался и, оттолкнувшись механодендритами, прыгнул вверх. Тридцать человек, дезориентированных взрывом только начали шевелиться, когда среди них началась кровавая жатва. — Кровь Богу Крови! — вокс решётки его брони визжали и рычали, комбинируя разные частоты и громкость звука. Эта какофония не давала защитникам прийти в себя перед смертью. Языки пламени из нереальности охватывали несчастных, мгновенно прожигая мясо до костей. — Склонитесь пред пламенем истинной Праведности, ибо я несу волю Императора!!! Безумный хохот, смешанный с наречием Механикум сводил людей и механизмы с ума. А затем перегруженный луч энергии сорвал с него правый наплечник, едва не отрезав руку. — Пошла-пошла, сейчас рванёт!!! — тремя ярусами выше в воздухе застыла одинокая стрела подъёмного крана, на котором установили лазпушку. Сейчас от неё бежали двое. Маркус с удивлением узнал Барта. Вспышка взрыва смела его и ещё одну человеческую фигурку со стрелы, но облитератор не сомневался, что они выжили. — Смертный! Тебе следовало меня дождаться! И тогда бы я не пришел за тобой! — рёв Маркуса разнёсся по поселению. Он усмехнулся под шлемом. Этот человечек уже шёл Восьмеричным Путём, просто пока что не знал об этом. Но это не значит, что его Путь должен быть лёгким. Механодендриты облитератора проложили путь на следующий ярус, на котором сопротивления уже не было. Зато именно отсюда начиналась дорога в Купель.