Бог из пробирки

В полутьме просторного тактического зала сложно было рассмотреть детали. Силуэты сервиторов, подсвеченные огоньками на панелях когитаторов, сливались с тёмными линиями стрельчатых арок, венчавших их альковы. Нодус Биб потёр слезящиеся глаза и удобнее перехватил огромный том. Ему предстояло записать всё, что он сегодня услышит и увидит. Совет кабала в последние годы собирался всё реже и реже, поэтому событие требовалось запротоколировать в самом всеобъемлющем виде. Бывший служка Администратума привычным движением поправил слишком большой для его тщедушной стати ошейник и постарался встать под колонной тусклого света. — Ты суетишься, раб. Замри. Прекрати разгонять мглу своими бесполезными движениями, — господин Хейд вышел из тьмы рядом с писарем, обдав того запахом застарелой крови. Воин Повелителей ночи бросил на Нодуса быстрый взгляд и оскалился. — Сегодня ты послужишь нам в последний раз, раб. Через сорок девять часов ты будешь волен покинуть «Потрошителя вечности». Если доживёшь. Тихий голос господина Хейда отдавался знакомой вибрацией в костях Биба. Сколько десятилетий он провёл в тени Ангела Смерти? Три? Пять? Тяжёлые тома сменяли друг друга, их листы, выделанные из человеческой кожи, покрывались изящной вязью кровавых чернил, скрывая в себе тайны, от которых Биб досрочно поседел. — На всё воля Повелителя перемен, — смиренно ответил писарь. — На всё воля, — согласился новый голос, и тьму зала разогнала вспышка гололита. Огромный проекционный стол соткал над собой схематическое строение космического десантника, особенности его анатомии. Мертвенно-бледный свет голограммы играл на золотистой окантовке белых и пурпурных плит керамита Дариана Фабия, некогда апотекария Детей Императора. Он откинул за спину длинные белоснежные пряди и улыбнулся. Нодус Биб несмело улыбнулся в ответ. Из господ именно Дариан был наиболее обходителен с рабами, пусть временами они не возвращались из его покоев. — Мы потратили слишком много времени на подготовку. Знамения сулят угрозу провала! — раздалось от входа в зал. Форус Разрушитель, варп-кузнец, бывший Кузнец войны Железных воинов, с хладнокровием и достоинством игнорировал несколько истеричные заявления Алиса Торала, чернокнижника их легиона Несущих слово. Так же его игнорировали Игнис Шаат, технодесантник Саламандр, громыхавший своим терминаторским доспехом позади них, и Медус Неверный из Железных рук. Когда четверо космодесантников подошли к гололиту, из-за спины Биба раздался голос последнего члена кабала: — Знамения всегда сулят что-то… успех, провал, триумф и проигрыш. Важно ли это? — Маркус Айро положил ладонь на плечо Нодуса и сжал. — Тебе стоит быть внимательным, Нодус. Сегодня ты станешь свидетелем величайшего триумфа или такого же безобразного провала. Кабал Отверженных в полном составе собрался вокруг гололита и их взгляды скрестились на ликвидаторе Альфа легиона. — Братья. Мы долго шли к этой минуте. Бардак, творящийся в наших семьях, заставил нас отринуть их, — продолжил Маркус. — Мы потратили столетия, чтобы найти друг друга, и ещё столько же, чтобы найти решение и прийти к нему. Зыбкие надежды Механикум и гениальные идеи Байла найдут отражение в нас. Ведь так? — Твоя любовь к длинным речам вызывает у меня отвращение, но суть ты передал верно, брат, — Форус Разрушитель опёрся на гололит. — Мы закончили изменять вирус облитератора. Восьмеричный путь оказался верным. Синтез возможен, и генокузня ждёт лишь нашего личного присутствия. — Жертвоприношение рассчитано филигранно, — кивнул Алис Торал, и свет гололита заиграл на рунах покрывавших его лицо. — Демон избран и подчинён. — Игнис, Медус, ваша вера в План Императора всё так же сильна? — Маркус посмотрел на ренегатов из лояльных легионов. — Праведный огонь горит в моём сердце, брат, — белоснежно улыбнулся Игнис. — Мы идём по тонкой кромке меча и обязаны пройти путь до конца. В конце концов нас создали, чтобы принести свободу человечеству. Мы просто предложим ещё один путь. Нодус с содроганием в сердце записывал речи воинов. Он знал свою роль в плане и собирался её выполнить до конца. До освобождения или до смерти. Решение кабала озвучено. Воины отправились к выходу из зала, и Нодус засеменил следом. Он записывал слова, описывал взгляды, жесты и позы. Семёрка великих, воистину сверхлюдей, собиралась совершить жертвоприношение ради Знания. На борту «Потрошителя вечности» чаще всего поминали Омниссию, как квинтэссенцию реальности и ёё изнанки. Боги Хаоса, Император — лишь части великого Пути. Омниссия же находился между ними. С каждым шагом к процессии добавлялись техножрецы Механикум, распевавшие бинарные гимны. Большая часть экипажа состояла из них. Не какие-то помешавшиеся от вседозволенности Тёмные Механикум, готовые с помощью демонов и технологий воплощать в реальности извращённые ужасы Варпа, а самоотречённые исследователи, слишком сильно сжатые тисками официального культа Омниссии. А Нодус записывал и записывал, покрывая листы сложнейшими математическими формулами. Генокузня встретила их новыми гимнами, стерильной белизной и холодом. В центре огромного отсека высилась башня Синтеза, а в её основании находились семь капсул способных вместить космодесантника. Воины обменялись кивками и позволили техножрецам разоблачить их. Нодус немедленно зарисовал это событие. Его длинные, сильные пальцы двигались с недоступной обычному человеку скоростью. — Запомни, раб: то, что они называют демон-принцем, всего лишь блёклая тень того, чем станем мы, — оскалился Мирос. Его абсолютно чёрные глаза словно выжигали слова на душе Нодуса, а беззвучно двигавшиеся губы впечатывали в неё слова предсказания: «У нас всё получится». Сложные бинарные ритмы сменились гротескным языком демонов, когда в рядах техножрецов появились редкие псайкеры. Их головы были закованы в контролирующие капюшоны, а ими самими управляли специально приставленные адепты. Космодесантники заняли свои места в капсулах, и мощные бронестворки скрыли их от многочисленных взглядов. По проводам, которые вели к башне Синтеза побежали молнии белого, синего и багрового цветов, словно ритуал старался иссушить плазменное сердце корабля. Нодус ходил по кругу, записывая, зарисовывая, протоколируя каждое действие техножрецов. Он не понимал глубоких смыслов их бинарных трелей, но мог разложить их и записать на языке математики. Технические канты взяли новую глубину и высоту, ввинчиваясь в уши писаря. И будто бы реагируя на это, башня Синтеза ожила. Реальность вокруг неё искривилась, ломая бронированные плиты и толстые контрфорсы. Осыпалась пылью защита на огромной колбе в центре башни. Именно там должен был появиться результата многовековых трудов кабала. — Продолжать процедуры! Начать вторую фазу! — приказал один из техножрецов. Адепты поднесли к капсулам с космодесантниками объёмные виалы с пурпурной жидкостью и водрузили их в специальные пазы. Некоторые погибли, сражённые ударами молний. Нодус зарисовал и это. Ёмкости быстро опустошались, и вместе с этим по генокузне разнёсся вой боли, заглушавший даже бинарные гимны и треск электричества. — Начать третью фазу! — бесстрастно приказал техножрец. Страдания космодесантников были частью ритуала. Жертвоприношением. Нодус зарисовал позу, в которой застыл адепт Механикум, стараясь передать всё его внутреннее напряжение. Сейчас происходило то, чего служители Омниссии не могли добиться самостоятельно: жидкость с вирусом облитератора, благословённая всеми богами Хаоса и доработанная кабалом, разъедала плоть космодесантников, впитывала в себя их суть и плоть. На полу вспыхнули контролирующие руны, и по залу разнёсся шипящий голос: — Подчиняюсь!.. Температура воздуха упала ещё ниже, по стенам, обстановке и людям пополз психоактивный иней. Инфодемон не мог соткать себе тело в реальности, но воплотился в когитаторах башни. Несколько техножрецов пали на колени, из-под их аугметики струились технические жидкости вперемешку с обычной кровью. В колбе начался процесс Синтеза. Багровая взвесь окрасила питательную среду, поступая в неё всё быстрее и быстрее. — Без отклонений! — Показатели жизнедеятельности на нулях! — Четвёртая фаза! Нодус писал и рисовал, испещряя листы значками и изображениями, почти не глядя на них. На его глазах умерли великие воины. Умерли за идею, принесли себя в жертву, чтобы возродиться. — Вводим Ярость Омегона! Помоги, Омниссия! Сверху в колбу заструился жидкий серебристый металл, мгновенно смешавшийся с багровой взвесью растворённой плоти. — О, да!.. — яростно выдохнули воксы на башне. Когитаторы заискрили и задымились, выдавая экстатическое состояние порабощённого демона. — Ещё! Ещё! Больше! — Доклад из машинного отделения! Начата процедура варп-прыжка! — панический выкрик привлёк внимание Нодуса. Писарь резко обернулся к вестнику, подхватил полу своей робы и подскочил к техноадепту. Длинные и неожиданно сильные пальцы писаря сжались на его горле. — Немедленно деактивировать варп-двигатель! — прошипел раб. — Невозможно! Духи Машины игнорируют команды! Мы даже не можем отстрелить его в космос! — прохрипел адепт, цепляясь за руку Нодуса. Биб оттолкнул служителя Омниссии и обернулся к башне Синтеза. Сквозь багровую взвесь в колбе можно было разглядеть частично сформировавшийся скелет и внутренние органы. На несколько мгновений Нодус растерялся, но почти сразу принял решение. Почти полностью заполненный том полетел на пол, а сам раб бросился в машинное отделение. Он сопровождал членов кабала везде, где мог, и освоил много полезных умений. Наприер, чернокнижие. — Четвёртая фаза пройдена на сорок пять процентов! — ударило ему в спину. Господин Мирос сказал, что всё получится! Значит, всё получится! Нодусу потребовалось время, чтобы добраться до просторных машинных палуб, на которых царила организованная паника. Техножрецы старались отсрочить старт варп-перехода, но Биб видел всю безрезультатность их действий. Поэтому он поймал ближайшего адепта, застывшего в страхе, и одним размеренным движением кинжала, который всегда носил под робой, вскрыл ему горло. Слова мертвого языка, собранного из разных источников после тщательных поисков, зазвучали на просторной палубе и вступили в бой с чьей-то волей. Не просто так случилась неисправность в самый ответственный момент. Нодус проталкивал через горло слоги, от которых лопались глаза техноадептов, взрывались трубопроводы и когитаторы. Но пока они давали отсрочку, пока позволяли завершить Синтез — даже вырванные зубы и раскуроченные лёгкие не повод замолчать. Раб вскинул руки, и убитый им адепт зашевелился. Обескровленное тело пыталось подняться, но слишком глубокий порез повредил позвоночник. — Спрашивай, смертный! Пока у тебя есть время! Ха-ха-ха-ха! — забулькал труп. — Хотя, что мне твой вопрос? Вы замахнулись на то, что вам, смертным червям, не положено! И мой хозяин будет искренне рад плюнуть вслед вашему провалившемуся замыслу! Нодус произнёс ещё одно слово, и труп лопнул, забрызгав его внутренностями. Механикум бегали по постам, технолингва насыщала воздух сложными командами, и только старый писарь стоял, несгибаемый словно скала, истекающий кровью изо рта, глаз и ушей, проговаривая раз за разом слова, убивавшие его, но спасавшие план кабала Отверженных. Внезапно его плеча коснулся адепт. — Пятая фаза! Оглохший Нодус прочёл это по его бескровным губам и кивнул. Пара скитариев подхватила его под руки и со всей возможной аккуратностью и скоростью понесла обратно, в зал Синтеза. За их спинами снова начала разгораться бесперспективная баталия между служителями Омниссии и демоном, собравшимся погубить их всех. Нодус Биб сделал всё, что мог, а теперь следовало сделать то, что должен. Техножрецы приняли его у скитариев и аккуратно поместили в отдельную капсулу рядом с башней Синтеза. Писарь, благословлённый Тзинчем и Слаанеш, скрестил на груди свои слишком длинные пальцы и закрыл глаза. Восьмеричный Путь одарил его знаниями и памятью, которые он должен был пожертвовать Синтезу. Последнее, что он услышал было: — Срабатывание варп-двигателей! — Отказ полей Геллера! Мы умрём! Тогда Нодус Биб произнёс последнее своё слово. Он защитил башню Синтеза. *** Маркус Фабий Игнис открыл глаза и медленно поднялся с пола. Вокруг него были разбросаны части доспеха и оружие, механические приводы и обрывки механодендритов. Семь космодесантников и один раб отдали свои жизни, чтобы он мог сейчас встать. Шесть тысяч лет назад он был технодесантником, апотекарием, чернокнижником, терминатором и лазутчиком. Он был ими всеми, но не существовал. Не его учил сержант, и не он стоял в строю на Уланоре. Он осмотрел своё тело. Казалось, руки стали тоньше. — Что ж… похудеть быстро и без вреда для здоровья… — он улыбнулся несмешной шутке. Разум Маркуса напоминал стекло, которое нерадивая уборщица наконец-то сподобилась протереть. Реальность и нереальность воспринимались иначе, появилась какая-то кристальная чёткость. — Демон? — Человек? — неуверенно прошелестел голос Шор’охит’аки в сознании Маркуса. — Ты всё знал. — Конечно, я знал. Но обоснованно надеялся, что ты не догадаешься заставить меня говорить… в ближайшем будущем. Опять же, мы вполне неплохо… Одной гневной мысли Маркуса оказалось достаточно, чтобы нерождённый взвыл от боли. — Прекрати! Умоляю! Прекрати! — Истинное имя даёт полную власть над демоном, Шор. Не заставляй меня тебя уничтожить. Ведь ты выполнил свою функцию, а значит больше мне не нужен… — Маркус присел перед разбросанными частями доспеха и начал их поглощать. — Человек, человек. Подожди. Маркус. Моя помощь будет полезна!.. — демон засуетился. — Ты же понимаешь, что мы хорошо сработались… я весьма способен, и Духи Машин падают передо мной ниц. Страх инфодемона оседал у Игниса на языке каплями патоки. Он чувствовал, как нерождённый мечется, словно ждёт, когда Маркус произнесёт слова энунции. Но великий язык Вселенной остался там, в М36, когда Нодус Биб защитил его от удара Эмпирей. — Скажи мне, демон. Кто сорвал Синтез? — Чёрный легион, — без запинки отозвался Шор. — Какой быстрый ответ, — хмыкнул Маркус. — Не путай инфодемона и Повелителя Перемен! — тут же вызверился нерождённый. — Когда та тварь поработила «Потрошителя вечности», я мог лишь прятаться в твоём совершенном теле и взывать к Хаосу Единому о милосердии. — Трусливый демон. Император всемогущий на Восьмеричном Пути! — Маркус медленно поглощал броню и оружие обратно, чувствуя наполненность и целостность. Защищённость и вооружённость. А ещё к нему вернулась Цель. Облитератор распрямился, полностью облачённый в броню, с механодендритами, свернувшимися на спине, и плазменным пистолетом в наруче. Щель в Имматериум иногда приоткрывалась, озаряя логово Маркуса светом Нереальности. Они завершили Синтез. Порядок и Хаос в гармоничном двуликом союзе. Врата в Варп в оболочке человека. Достаточно лишь обильных жертв и воли Маркуса, чтобы начать демоническое вторжение. Или окончить его. Планы на Аквиту не поменялись, даже более того — однажды в отчёте разведки мелькнуло упоминание о маленькой ячейке сочувствующих техножрецов. Они же предоставили технические коды для управления некоторыми чудесами на планете. Наследство Тёмной эры технологий вернуло ему структурную целостность. Маркус поднял взгляд к потолку, за которым скрывался город-улей. Ему нужны люди. Поддавшиеся Варпу, но не посвятившие себя Богам. Способные и готовые держать себя в руках. Вместе с ними он сделает новый шаг по пути к Синтезу.