Бог из пробирки

Маркус застыл на тонком шпиле мануфакторума и разглядывал лежащее перед ним пространство. Тупые низшие демоны не могли почувствовать его в насыщенной Варпом атмосфере, а от глаз и пикт-рекордеров его прикрывало искажающее поле. Случившиеся здесь несчастье не было мгновенным. Ему встретились с десяток блокпостов, на которых защитники пытались сдержать вал противников. Но с каждым часом сопротивление угасало, а давление росло. Гражданские превращались в мясные мешки, лишённые кожи и желающие лишь жрать. Игнис прекрасно представлял, как происходило вторжение. Первый прорыв случился в лаборатории. Не всякое здание можно определить как лабораторное, если не побывать в нём, но огромный геодезический купол, покрытый шматами багровой плоти, стянутый сухожилиями и мышцами, наводил на размышления и очевидные выводы. Пока Маркус скрывался от толп одержимых, он успел посетить разные фактории и склады, и понял куда привёл его Восьмеричный путь. Некогда здесь изготавливали сервиторов. Жилые блоки очень напоминали тюремные камеры, и очень часто под ногами попадались шоковые ошейники. Эти мощности могли удовлетворять потребности нескольких звёздных систем. — И почему они бросили это место? Маркус знал ответ раньше, чем озвучил вопрос, но не смог промолчать. Он понимал, что наблюдал последствия изысканий каких-то очень любознательных магосов, которые не просто преступили принципы Механикум, но и нарушили все писанные и неписанные законы Империума. Откуда бы взяться демонам, если их не призывать? Облитератор сомневался, что кто-то из местных обитателей оказался настолько подготовленным колдуном, что сотворил подобное. — По местным магосам горько плачет Инквизиция, — ехидно прошипел Шор. За те часы, что они провели здесь, он успел пожрать бесконечное число своих собратьев, и теперь генерировал ощущение переполненного желудка. — Согласен. Маркус спрыгнул со шпиля на покатый купол крыши и словно механический паук устремился прочь. Он нашёл сердце местного заражения, а теперь стоило определить необходимость биться за него. Восьмеричный Путь вёл своих последователей к величию, но не гарантировал, что путь единственный и не ложный. Игнис не собирался вверять будущее Кабала в чем-либо руки. Синтез будет продолжен. Облитератор мчался по крышам, ориентируясь на потускневшие изотопные метки. Он искал резервные генераторы. Основной явно заглушили давным давно, едва поняли, чем всё может обернуться, но существовали незадействованные мощности. Их не нужно было глушить. Можно было ли их запустить? Ещё несколько мясных мешков распались под ударами плазмы, освобождая галерею. Одна из линз Маркуса заметила отблеск нужной руны, и он замедлился, проскочив по инерции лишний десяток метров. Мощные распределительные пилоны с огромными энерговодами шли в стороне от непримечательной коробки механического святилища, но среди высоких арок, шпилей и горгулий тренированный взгляд облитератора нашёл и гидравлические подъёмники, и контактные группы, скрытые в изысках архитектуры. Маркус спрыгнул на землю перед входом в генераторум. Сервитор, отвечавший за контроль доступа, естественно был съеден, а в приводах огромной двери, выполнененной в форме шестерёнки, не было ни эрга энергии. Оставалась надежда лишь на резервные гидравлические системы. — Что ж, Духи Машин, не подведите меня, — воззвал на технолингве Маркус, а его механодендриты ухватились за скрытые вороты. Но провернуть своенравные механизмы не удалось. Они были неподвижны и не поддавались усилию, достаточному, чтобы свернуть танковую башню с направляющих. — Кто-то есть дома? — прошипел демон сквозь вокс-решётку на горле Маркуса. — Интересное предположение. Облитератор нашёл взглядом панель интеркома. Была ли она обесточена? Вроде бы, да. Но к пикт-рекордеру тянулся тонкий, едва заметный ручеёк энергии. Маркус подошёл к панели. — Именем Омниссии, впусти меня! Он подождал минуту, сжёг несколько мясных мешков, подобравшихся со спины, и когда его требование осталось без ответа, повернулся к двери спиной. — Тогда можешь подождать ещё сотню-другую лет, когда кто-то решит тебя посетить. — Стой!.. — прокашляла панель. — Мы подадим питание на дверь, космодесантник. Если ты носитель священного знания, то сможешь войти! Маркус обернулся, и из решёток на его броне полилась дикая помесь из технолингвы и заложенных в ней команд, в которых прятался скрапкод, готовый поразить и заразить любой Душ Машины и когитатор. Из интеркома выплеснулся вой боли, а половинки двери пришли в движение. Когда щель между ними стала достаточной, Игнис не медля протиснулся в генераторий и сразу же приказал дверям закрыться. Мясные мешки бросились было за ним, но их встретило пламя огнемёта. Под дикие визги тварей двери вернулись на место, и Маркус огляделся. На полу лежали двое Механикумов. Их красные робы вытерлись от времени, но ещё хранили символику жречества Аквиты. Механодендриты Маркуса подняли их в воздух. Мужчина-эксплоратор, заменивший руки многофункциональными протезами и механодендритами, а спину и ноги усиливший мощным экзоскелетом. Глаза и лоб ему заменяла дюжина разных по диаметру линз, горевших зелёным светом. Видимо, стал магосом незадолго до инцидента, или уже после, улучшив себя в изоляции. Женщина была низшим техноадептом, если Маркус правильно расценил почти полное отсутствие внешних аугментаций, пара механодендритов и изящно вписанный в глазницу искусственный глаз — не в счёт. Облитератор испустил мелодичную трель, уничтожая скрапкод, и встряхнул техножрецов. — Очнитесь уже, именем Омниссии. Альор Корд вернул контроль на своими усилениями спустя полторы минуты после неожиданной атаки неизвестного еретеха. Отчаяние толкнуло его на безумный поступок: впустить в убежище чужака с явными символами Хаоса на броне. Только какой у него оставался выбор? Системы здания выработали почти двухвековой ресурс, запасы опустились до минимальных значений. Ни Корду, ни его верной спутнице Пате не хватило бы питательных смесей на ещё один год. Они и так растянули аварийный запас сверх всякой меры. Чари Пате пришла в себя ещё позже, Корд видел как конвульсивно дёргаются её механодендриты. Ноосферная связь между ними прервалась, словно они попали в зону действия глушилки. — Адепты. Я желаю знать, кто вы, и что произошло здесь? — пророкотал еретех. Его темно-пурпурная броня, осквернённая иконой Хаоса, словно впитывала свет и так слабых люмофоров, отчего Корду казалось, что вокруг вторженца клубится тьма. — Мы… я… лексмеханик-эксплоратор Корд… — Адепт Корд, соберитесь! Если вы неспособны к коммуникации стандартными протоколами человечества, я запущу в ваши аугментации инфо-демона, клянусь Омниссией! Техножрец дёрнулся и попытался извлечь из-под полы мантии лазерный пистолет. Это стоило ему одного механодендрита и жестокой пощёчины, едва не оторвавшей голову. — Адепт Корд! Мы теряем время! Мне ещё уничтожать источник тварей, которых вы тут развели! — Прекратите его трясти! — дрогнувшим голосом попросила Чари. — Что вы хотите знать?! Корд сфокусировал на лице ученицы часть линз, изучая её мимику. Женщина кривилась от боли, но без ноосферного обмена он не мог понять последствия действий еретеха. — Во-первых, я хочу представиться. Маркус Фабий Игнис, адепт Омниссии и Великого Синтеза!.. — Слава Омниссии! — хором ответили техноадепты и одновременно разродились одинаковой бинарной трелью. Впервые на этой планете Маркус испытал истинное удивление. Тысячелетия назад на Аквите была ячейка сочувствующих целям Кабала. И её до сих пор не уничтожили? Иначе, откуда эти двое знали правильную последовательность опознания? Он опустил их на пол и короткими импульсами скрапкода восстановил работу их ноосферных приемников. Пространство немедленно наполнилось потоками данных, в которых фоновыми осколками кода сияло благоговение техноадептов. — Во-вторых, я всё ещё желаю знать, что здесь произошло. — Неудачный эксперимент, — покачал головой Корд. Его слова сопровождались ноосферной трансляцией пиктов и вокс-записей. — Мы предприняли самостоятельную попытку Синтеза, использовав полученные от Кабала откровения и века их вдумчивого изучения… Маркус не перебивал обстоятельный рассказ, пока его вели по генераторуму, который оказался отлично оборудованным убежищем, цитаделью в цитадели. Иначе бы эти двое не смогли протянуть здесь почти две сотни лет. Еда, вода, регенерация кислорода, хирургерон, расходники. Они даже смогли сохранить вменяемость. И это в условиях серьёзной демонической угрозы. Механикум, не дождавшись прибытия Кабала, решили достичь Синтеза сами. Без энунции, без опытных чернокнижников, но с бесконечным потоком подопытных из заключённых, рабов и крепостных. Для этого построили пенитенциарный мануфакторум, куда свозили все человеческие отбросы планеты. Маркус слушал внимательно, не показывая отношения к содержанию рассказа. Механикум-изобретатели — в этом миллениуме словосочетание казалось оксюмороном. Но они пытались. Веками здесь оттачивали искусство создания сервиторов всех классов и типов: сложнейшие многозадачные киборги для чиновников и военных, вооружённые и нет, простейшие монозадачники — больше мебель, чем священный механизм. Кабалисты занимали основные руководящие посты, вели секретные исследования и приближали день, когда Синтез сможет воплотить новое, лучшее существо. Аватара Омниссии. Но раз за разом все труды оказывались пустышкой. Сохранить божественный образ биологической машины, но уйти от слабости плоти — каждый раз дорога оканчивалась тупиком. Корд остановился перед массивной шлюзовой дверью, которую обороняли автоматические турели. — Центр управления генераторумом, — пояснил Корд, подключаясь к панели. Он разблокировал дверь безмолвно, без литаний и воззвания к Машине. Буднично. В зале управления царили гололиты и когитаторы. Маркус окинул взглядом обстановку, прошёлся мимо вычислительных блоков и колонн инфо-кристаллов, ведя пальцами по клавишам и рычагам управления. — Здесь! — прошелестел демон, покидая Маркуса. — Итак. Откуда вы взяли демонов? Стали заказывать себе еретиков в поставках? — он обошёл просторный гололитический стол, чтобы тот отделял его от адептов. Над столом парило детальное изображение мануфакторума. Его бледное сияние придавало всему толику мертвенности. А боевой режим Маркуса и так не отличался миролюбивой симпатичностью. Идеальные черты лица сохранялись, но серая кожа, способная выдержать выстрел из болтера, и жуткая улыбка, излишне широкая для существа Реальности, наверняка пугали адептов. Игнис решил не потакать их глупым страхам. — На мануфакторум доставили колдунов из разгромленного арбитрами культа, — судорожно кивнула Чари. — После некоторой обработки, они согласились провести нужный обряд. Маркус слушал её, продолжая разглядывать схему мануфакторума. Шор резвился в местных системах управления, столкнувшись с неожиданно сложной защитой и непоколебимыми Духами Машины. Главное, что невидимая война цифр и эмоций шла тихо и незаметно. — Успешные тесты… — Тесты, — хмыкнул Маркус. — Мы переоценили силу нашего воздействия на колдунов, — развёл руками Корд. В ноосфере замелькали новые изображения. Башня Синтеза, созданная по чертежам Кабала и творчески доработанная техниками, а не лояльными магами, взорвалась на пике ритуала. В Реальность выбрался кто-то невидимый, уничтоживший всех в лаборатории ради обретения плоти. А дальше случилось то, что обычно случается при вторжении высшего демона: сонм мелких бесов пустил жителей на фарш и тела, последние Механикум гибли, пока защищали важные объекты и выходы из мануфакторума, а два кабалита сидели под защитой стен убежища и смотрели на это. Маркус не стал акцентировать внимание на факте защиты от демонов. Эффекторы поля Геллера в стенах или гексаграммные печати, намёки на которые он замечал краем взгляда. Нет, это не было важным на фоне того, что рассказал вернувшийся демон. Облитератор указал пальцем на тот самый геодезический купол, помеченный на гололите как «Центральная лаборатория», и тихо спросил: — Кто-нибудь пробовал уничтожить вместилище демона? — Да, но безуспешно, — ответил Корд. — Его плоть отказывалась погибать под огнём скитариев. Маркус кивнул. Именно его синтетическая природа, точка перехода Реальности в Нереальность и связанный с этим поток энергии, позволяли ему расправляться с мелкими тварями, наполнявшими плоть. — Тогда дайте мне ваше оружие. Я улучшу его, и мы убьём эту тварь. Во имя Синтеза! — Во имя Синтеза, господин! Здесь есть гвардейская «Химера», и мы сможем одним броском добраться до лаборатории! — улыбнулась Чари. На её измождённом лице улыбка смотрелась на удивление красиво. Маркус позволил своим обострённым чувствам запечатлеть эту картину, прежде чем мотнуть головой. — Ведите, будем готовиться. Оружейная в убежище оказалась богатой. Мультилазеры и лазпушки, болтеры и стабберы, ракеты. Здесь можно было вооружить полноценную армию. Техножрецы ухаживали за оружием постоянно, но за годы аккумуляторы теряли функциональность, поэтому каждый действующий ствол имел некоторые модификации, превращаясь в индивидуальность. Персонифицированный алтарь Машинному Духу. И Маркус осквернял их один за другим, насыщая энергией Варпа. Чистые и непорочные, идеально механические они не могли справиться с демонической заразой. Но изменённые, раскрепощённые эти остатки изуверских интеллектов с отпечатками чувств и эмоций обслуживающих их техножрецов должны были справиться с возлагаемой на них ответственностью. Разнилась и реакция его невольных компаньонов. Можно быть сколь угодно технологически совершенным, обладать контролем над слабой человеческой плотью и не демонстрировать мимикой своё отношение, но укрыть от аугуров, управляемых демоном, токи энергий и срабатывание гормональных регуляторов — невозможно. Поэтому отношение Корда к Кабалу было как минимум сомнительное. В тоже время адепт Пате безуспешно скрывала своё благоговение перед происходящим. Шор лишь мерзко хихикал, но никак не комментировал. Подготовка заняла долгие десять часов, но оба техножреца облачились в давно подготовленную броню, вооружились сверх всякой меры, подключив к компактным реакторам мультилазеры. Корд вызвался занять место водителя «Химеры», а Чари встала за пульт турели с ещё одним модернизированным мультилазером. Маркус не стал ограничивать себя замкнутым гробом десантного отделения, поэтому без всякого пиетета зафиксировал себя механодендритами на крыше бронемашины, собираясь уничтожать противников огнеметом и плазмой. — Омниссия ведёт нас! — прорычал Альор Корд и заставил движок выплюнуть клубы дыма. — Охрани и помоги, Дух Машинный! Выезд со скрытого пандуса взорвался обломками рокрита и пластали, которые смели собравшиеся мясные мешки, хоть и не убили их. Но для этого у служителей Омниссии имелся Маркус. Облитератор с диким хохотом поливал всё вокруг варповым огнём с обеих рук, превратившихся в тяжёлые огнемёты. «Химера» оставляла за собой выжженный след, прорываясь сквозь валы мясных мешков, уничтожаемых языками пурпурного пламени. Низшие демоны превращались в Варп-дым, который с удовольствием вдыхал Маркус, а с ним и Шор. Создание Синтеза, некогда укреплённое энунцией, не могло отдаться Хаосу целиком, потеряться на Восьмеричном Пути. Вся поглощённая энергия и сила шли слившемуся с душами Кабала демону, и чем могла закончиться эта схватка, Маркус не решался предсказать. Отожравшийся инфо-демон — не тот противник, с которым кто бы то ни было хотел столкнуться, сколь бы трусливыми не были эти Нерождённые. Распахнутая пасть пролетела мимо Маркуса, он вдогонку угостил её плазмой. Два свободных механодендрита избавились от когтей, отрастив на концах лазерные пушки. Сила распирала облитератора, пытаясь превозмочь ограничения энунции, поэтому Игнис не стеснялся реализовывать все доступные возможности биомеханического Варп-вируса. «Химера» рвалась вперёд сжигая и уничтожая врагов, из воксов неслись литании, прославлявшие Омниссию, Императора и Синтез. — Господин Маркус! Мы приближаемся! — предупредил Корд, но Маркус и так это видел. Громада геокупола высилась в конце длинной, широкой магистрали, которую заполонили мясные мешки. Твари выли, скалили огромные зубы в широченных пастях. Кем бы ни был призванный демон, он собирался дать решительный бой внезапным врагам в его царстве плоти. Волна одержимого мяса бросилась на одинокую «Химеру», давя друг друга и мешаясь под ногами более крупных тварей. Взмыли в воздух шары яркого зелёного пламени. — Маневрируй, техножрец, если не хочешь увидеть Омниссию раньше срока! — рявкнул облитератор, сбивая самые крупные сгустки пламени лазерными выстрелами. Мультилазер в башне и огнемёт на месте курсового тяжёлого болтера поливали прометием и энергией мясные мешки, пробивая их насквозь и испепеляя. Реальность вокруг «Химеры» плавилась, истекала безумными цветами, у которых не было названия, наполнялась звуками, которые не могли извлечь реально существующие инструменты. Маркус быстро подошёл к пределу своих сверхчеловеческих способностей. Пусть он превосходил даже своих бывших братьев и по силе рискнул бы потягаться с личными стражами Императора, но как остановить приливную волну океана? — Будь проклят тот день, когда я отозвался на твой призыв, Кабал! — прошипел демон, а затем в мозг Маркуса вонзились призрачные когти. Он взвыл от захлестнувшей его боли, но не прекратил схватку. Боль лишь грань реальности, которую он воспринимал целиком! — Ты вспомнишь Слово! Ты знаешь Слово! Ты произнесёшь Слово!!! Рык демона в голове слился с рыком облитератора, когда его губы покинуло Слово. Лицо Маркуса взорвалось. Мощная энергетическая волна разошлась во все стороны, разрушая, сминая, коверкая и изгоняя. Гусеницы «Химеры» лопнули, броневик занесло, и тяжёлая машина едва не перевернулась, но Корд справился с управлением. Бронированный нос воткнулся в разорванную тушу размером с боевой танк, и надёжный двигатель «Химеры» испустил последний вздох. Но Альор уже разразился трелью бинарной трелью, собирая всю доступную информацию и запрашивая её у Чари. Та ответила незамедлительно и именно в том объёме и порядке, в котором он её учил. Вокруг не было угроз. Техножрец не хотел верить в данные аугуров и бесстрашно откинул люк. За оплавленной, разбитой бронёй его ожидало лишь море истекающей кровью плоти. Геокупол лаборатории раскрылся гротескным цветком, всё ещё светящимся в темноте подземного мануфакторума. — Вот так вот? Я отказываюсь верить… — Корд выбрался на броню машины. — Существуют переменные и инструменты, которые Механикус только предстоит обрести вновь… — ответила ему потрясённая Чари. Женщина наклонилась над упавшим на спину Маркусом. Передняя часть его черепа отсутствовала, обнажая покрытый серебристыми язвами мозг. Сложный, изрытый бороздами куда больше, чем следовало, даже для такого существа. И полностью безжизненный. — Он мёртв, — передала она Корду. Техножрец подошёл к ней и активировал свои собственные ауспексы. Тридцать секунд он изучал неподвижное тело, прежде чем согласиться с вердиктом. — Мертвее не бывает. Проклятый техноеретик! Имел наглость произносить имя Омниссии! Когда архимагос усомнился в уничтожении угроз кабалитов, лишь я увидел в его словах свет Истины! И вот, спустя века, уже сам Кабал на земле Аквиты! Мы должны покинуть это проклятое место и сообщить архимагосу! Префектура снова была права! — Да, учител… А-а-а-а!!! — пурпурное пламя охватило Чари, почти мгновенно уничтожая плоть и расплавляя аугметику. Альор отпрыгнул со всей доступной силой экзоскелета, едва-едва увернувшись от мелькнувшего механодендрита. Якобы мёртвый Маркус медленно поднялся на ноги. Его лицо снова было на месте, прекрасное в своей аристократичности. Ясные, светящиеся глаза пристально следили за любыми движениями техножреца. — Префектура Магистериум, тени в тенях у ног Омниссии. Приходилось мне убивать и вас. Когда я узнал, как ты скрупулёзно следил за всем мануфакторумом, как мог предотвратить произошедшее, но не стал, я, признаюсь, восхитился твоей выдержкой. Маркус спрыгнул с брони на землю, и растёкшаяся плоть влажно чавкнула под его сабатонами. Из-под плаща техножреца немедленно вылетели дополнительные руки, сжимавшие фосфорную серпенту и два плазменных пистолета. — Изыди, еретик! Дуэль между двумя столь сложными существами не могла быть долгой. Корд испустил очень длинную трель технолингвы, пытаясь ввести в заблуждение сенсоры Маркуса, словно сбой в работе аугуров и ауспексов облитератора мог отсрочить смерть Альора. Ведь и Маркус испустил вопль, который нёс в себе вредоносный скрапкод. Противники обменялись несколькими выстрелами, но техножрец оказался необычайно гибким и быстрым, а Маркус обладал четырьмя лишними конечностями и был очень мобильным. Вот только у него был генератор искажающего поля, а у Корда нет. Техножрец повторно разрядил в облитератора серпенту, но сразу же понял, что погрешность прицеливания с вероятностью попадания 98% оказалась недостаточной для поражения цели. Светящийся белым, горячий снаряд пролетел мимо груди Маркуса, и Корд ощутил то, что будучи человеком назвал бы отчаянием и предчувствием смерти. Скрапкод немедленно ударил в эту эмоциональную брешь, которую не смогли скрыть встроенные в мозг модуляторы. И в этот же мгновение облитератор исчез, чтобы через 2,365921 секунды оказаться за спиной Корда. Префект уже не увидел, как механодендрит пробил его грудь, потому что его голову испарил плазменный выстрел. — Шор, ты мог вернуть мне энунцию? — не замедлил спросить Маркус, стоя над остывающим телом техножреца. — Тебе мало едва не состоявшегося обезглавливания? Это Слово для тебя не предназначено. Не сейчас, по крайней мере. И раз уж это наше общее тело и жизнь в нём, я не буду будить в тебе воспоминания о нём ещё раз. А сам я его запомнить не в состоянии. Мы соберём энунцию заново. А пока что… у нас есть мануфакторум, плоть и источник питания. Веди, о, великий!