Бог из пробирки

Рита Ном не была религиозной. У неё не было исповедника, она холодно относилась к Экклезиархии и её представителям. Адептус Министорум делал великое дело, но нужны ли были женщине промежуточные звенья? Инквизитор верила в Бога-Императора со всей возможной душевной силой и не ломала колени перед образами и статуями. Её не сломили плен и пытки в культе Хаоса, богохульные клейма, испоганившие тело, допросы Инквизиции и тесты на чистоту. Но след Варпа глубоко отпечатался в адаманте её души, и Император не оставил это без внимания. Рита имела посредственный потенциал как псайкер, и в то же время чувствовала касание Хаоса. Демон ли, колдун или одержимый — не имело значения. Поэтому, когда она столкнулась с Паолиной Чезаре, первым порывом инквизитора стало естественное желание казнить еретичку на месте. Но флёр Варпа вокруг неё был так тонок, что не стало бы ошибкой приравнять его к статистической погрешности. Аркелус казнил адептов Администратума пачками, вычищая властную верхушку планеты. Перед этим каждого подвергали глубокому психозондированию телепаты из команды инквизитора Святова, и лишь немногие из невиновных смогли вернуться в строй. Казалось, только аппарат Паолины избежал глубоких проверок. Естественно, это было не так. Оффицио Медикаэ проверили не менее интенсивно, но куда более незаметно. Причиной этому были чистильщики. Войска Адептуса не превосходили по численности силы планетарной обороны, зато занимали стратегические точки всех трёх ульев. В их ряды культистам внедриться не удалось. И всё указывало на действия Паолины, по укреплению обороноспособности городов. Количество эпидемий снизилось, их масштаб уменьшился. Нургл получил на Аквите достойный отпор. А бойцы подразделений чистильщиков больше напоминали полки с Крига в своей глубокой вере в дело Императора. В сумме эти детали не складывались в мозаику предательства. Слишком много сил было потрачено на торжество Империума над врагами, даже для планов тзинчистов. И в то же время Рита отметила скрытность, замкнутость и тяжёлые взгляды Паолины. Магистр раньше не стеснялась демонстрировать успехи своих ювенальных процедур, а теперь носила герметичные наряды. Эти одежды были столь же изысканны, сколь и обременительны. Какое-то время она носила полноценную дыхательную маску, но в последние дни отказалась от этого. «В чём ты убедилась? Что за результат получила в своих лабораториях?» Рита смотрела с галереи анатомического театра за гинекологической процедурой, а магистр стояла рядом с оперирующим хирургеоном. Сегодня в графике инквизитора впервые за две недели нашлось время, и она решила лично присутствовать на «извлечении». В защищённом стазис-хранилище уже хранились десяток комков плоти, источавших скверну Хаоса. Серые Рыцари остались недовольны тем, что Рита не дала им сжечь это извращение над плотью, но смирились с волей инквизитора. Она желала изучить этот феномен, прежде чем придать жертв Хаоса и их «отпрысков» очищающему пламени. Тогда юстициар Адроно указал, что они напоминают ему пародию на геносемя. Рита наблюдала за процедурой и снова размышляла о событиях, которые привели её сюда. Пять «чудом» выживших женщин и двое мужчин в удобоваримом состоянии. Все запятнаны Хаосом, но в сознание приходили лишь Арадна и Барт. Уже то, что они вынесли допрос Матеуша говорило о силе их духа. И они несли на себе ровно тот же след Варпа, что и Паолина. Идентичный. Аркелус, как последовательный инквизитор Ордо Еретикус, видел в них лишь топливо для печи, но Рита, пусть и находящаяся у него на контроле, служила Ордо Маллеус и видела в них возможность. Хотя и она, и Аркелус быстро пришли к выводу, что это всё одна большая диверсия. Протоколы допроса окончательно убедили их, что им противостоит варп-кузнец из Детей Императора — одного из легионов-предателей Астартес. И что вероятно он прибыл на Аквиту для надзора за деятельностью культов. Дети Императора находились под покровительством Слаанеш, и Тёмный Принц Удовольствий развратил их вне всяких возможных пределов. Но он же даровал им такую тонкость восприятия реальности и нереальности, что порой бессмысленные действия слаанешитов превращались в беспощадные планы внутри планов, восхищавшие даже демонов Тзинча. Действия отступника казались именно такими: бессмысленными и беспощадными. Он оставлял за собой след из Хаоса. Вот и эти импланты. Он их подбросил, желая отвлечь инквизиторов от чего-то более важного? По его ли указу состоялась бойня в Тринадцатом секторе улья Бета? Знал ли он о культистах Слаанеш в принципе? Каждый его шаг порождал больше вопрос, чем могла вместить человеческая голова. А ещё он исчез. Патрули в подулье бестолково ходили от одной точки на карте до другой, порой встречая бандитов, мутантов и культистов, но так и не столкнулись с новыми следами хаосита. Рита всё больше склонялась к идее забросить Паолину в карцер и пытать до полного просветления памяти. Инквизитору было не впервой играть с огнём, только ставки всё росли, а результаты не появлялись. С другой стороны, магистр Чезаре не казалась ей прислужницей Хаоса… грохот, с которым сложилась картинка ситуация был сопостовим только со взрывом паров прометия в ограниченном пространстве. Магистр Чезаре, Барт и Арадна — у всех идентичный след соприкосновения с Хаосом! Рита зажмурилась. Ниточка к главному противнику на планете была у неё в руках вот уже несколько недель! И то, что планета переживала полноценный бунт, отбиравший все силы Инквизиции, не могло быть хоть сколько удобоваримым оправданием. Но Оффицио всё так же эффективен. С этим фактом инквизитор обязана была считаться. Чистильщики — фанатично преданы Императору. Их наставляют капелланы, не уступающие своим коллегам Астартес. — Инквизитор, мы закончили, — раздался из усиленный динамиками голос Паолины. Рита выплыла из своих умозаключений. Она пропустила большую часть пояснений магистра. — Хорошо. Передайте объект в хранилище… думаю, стоит приступить ко второй фазе проверок. Если это, как вы и предположили, некого рода импланты, следует их имплантировать добровольцам из заключённых. — Как прикажете, — кивнула Паолина. И даже этот жест показался Рите исполненным какой-то особой грации. Инквизитор дождалась, когда Паолина поднимется к ней. — Когда думаете начать операции? — Операцию, — поправила Риту магистр. — Сначала только один подопытный. Неизвестно, что с ним сделает имплант. — Предположения? — Не рискну даже начинать, — качнула головой Паолина. И снова движение оказалось сколь коротким, столь и грациозным, наполненным чувственностью и толикой эротизма. — От чего же? — вскинула брови Рита. Она знала, что выражение искреннего непонимания придаёт её лицу абсолютно беспомощный вид. — Это может быть контролирующее устройство, а может быть аккумулятор Варпа для последующего взрыва! — Паолина всплеснула руками. — Вы хоть представляете возможные варианты и последствия? Рита не смогла удержаться. Она резко приблизилась к Паолине, замерев в интимной близости. — Ты всё меньше похожа на человека! Контролируй себя! — едва слышно прошипела инквизитор. Она отстранилась и окинула довольным взглядом магистра Чезаре, ловившую ртом воздух. Расширившиеся глаза и побледневшее лицо были красноречивее любых слов. Она растерялась. Она не понимала, что делать. — Пройдёмся? Думаю, вы сможете рассказать мне подробности предстоящей процедуры? — Рита Ном подхватила Паолину под ручку и потянула к выходу. — Конечно, инквизитор, — нашла в себе силы ответить её спутница. Рита действовала по наитию. Её интуиция кричала, что магистра следовало раскрутить на историю именно сейчас. Не по-женски крепкие пальцы стиснули рукав Паолины, не позволяя думать о глупостях. Магистр Чезаре паниковала. Ей могло хватить сил вырваться и сбежать! Но куда? Где искать Спасителя? Она должна была оставаться здесь! Как укрыться от Астартес?! Мысли метались в её голове со скоростью реактивных снарядов. — Для начала расскажи, как всё случилось, — её втолкнули в первую попавшуюся комнату, которой оказалась пустующая процедурная. На этом уровне башни Оффицио Медикаэ персонал был редкими гостями, а обо всём заботились сервиторы. — Что именно?.. — с трудом справилась с голосом Паолина. — Как ты познакомилась с Ним? Ударение на последнем слове. Паолина до крови закусила губу, не сводя взгляда с инквизитора. — Итак? — Рита заломила бровь, и на её лице отразилось: «Я всё знаю, но мне интересна твоя версия». — Милорд Фирсао пригласил меня в закрытый клуб… Паолина говорила и говорила, выплёскивая из себя пережитый ужас и боль. Спаситель возможно осудил её, но пока она говорит, течёт время, а значит сохраняется шанс что-то предпринять. — Значит, он назвал себя Маркусом Фабием Игнисом? Технодесантником? Какого легиона? — уточнила Рита. Инквизитор сидела на кресле, иногда легкомысленно крутясь. Один оборот, второй, и вот вроде бы окно для вероломного удара в спину, но Паолина обхватила себя руками и стоит неподвижно. — Я не спросила. Сначала я приняла его за лояльного Астартес… потом взрыв, дознаватель инквизитора Святова и Сороритас… — А потом они говорят, что проблемы Империума от радикалов… — прошипела Рита. — Что боялась от него подхватить? Паолина бросила на инквизитора Ном долгий взгляд и вывалила на ту список болезней. — От хаоситов можно подхватить любую заразу. Они помолчали. — Ты хочешь жить? Хочешь очиститься перед взором Императора? Паолина кивнула. — Тогда расскажи мне историю ещё раз. Не упуская ни одной детали. И магистр Чезаре рассказала. И ещё четыре раза. Рассказала и о сообщении, которое ей поступило вместе с выжившими. Лишь о нескольких деталях она умолчала: инквизитору не следовало знать, что в лаборатории сейчас находятся целых три человека, заражённых вирусом облитератора, который не обнаруживался никакими средствами и не передовался от человека человеку. Ведь Рита разрешила имплантировать одному из них целых пять имплантов. Она же обещала обеспечить воду из Купели для экспериментов. — Вдруг она сможет убрать след Хаоса с твоего тела? — легко улыбнулась Рита и подмигнула Паолине. — Видишь, мы не только сжигаем без разбора всех, кого попало. Мы спасаем. Ложь далась ей, как и всегда, легко. Игра с огнём снова наполнила жизнью её изуродованное чужими клеймами тело. Цель оправдывает средства, если цель — спасение Империума! *** Когда Барт Заточка открыл глаза, он не сразу понял, что кошмар закончился. Тело болело слишком сильно, чтобы принадлежать мертвецу, а значит из подулья он выбрался живым. Каждый нерв сигнализировал об избытке информации, омывая мозг импульсами. Голова весила тонну, а руки и ноги отказывались подчиняться командам. Три минуты семнадцать секунд агонии закончились и с ними боль уступила тому ноющему ощущению, которое знакомо каждому, получавшему проникающие раны. Барт скинул ноги с нар и осмотрелся. Узкая, безликая серая камера с тусклым люминатором над дверью. Стальная плита ушла в сторону, освобождая проход. Из коридора немедленно шибануло холодным воздухом. — Начинайте движение. Из камеры направо, вдоль коридора. Не сворачивайте. Взгляд Барта скользнул по сервочерепу, зависшему в воздухе. Кто бы где его ни держал, ему предоставили одежду и обувь. Всё было кипельно белым, новым. — Цивилизация, с*ка… — Барт с трудом поднялся на ноги и медленно, по стеночке вышел из камеры. Он шёл медленно, спина ныла от копчика до затылка, а сервочереп гудел антигравами где-то позади. Относительно короткий путь до следующей двери занял у Барта десять минут две секунды. Ещё одна стальная плита ушла в сторону, открывая проход на круглую арену. Пространства хватило бы для манёвров техники. Заточка раздражённо цыкнул. — Объект, сообщите своё состояние по шкале от одного до десяти. — Тебя буром в позвоночник еб*ли? Ну вот где-то между двух целых семнадцати тысячных и трёх, уёб*к, — Барт медленно изучал арену. — Где я? Куда делся?.. Язык не повернулся назвать дядюшку Фабия грубым словом. Ведь никто не сказал, что это место не принадлежит ему. — Вы на тестовой площадке тета-семнадцать. Необходимо проверить ваши физические кондиции после лечения, — ответил тот же безжизненный голос. — Снова меня подлечили. Вы в курсе, что первые в этой очереди кончили неудачно? — усмехнулся Барт. — Будут проверены ваши моторные навыки. Приготовьтесь. Заточка прищурился и завертел головой. Движения всё ещё отдавались болью, но силы возвращались с каждым ударом сердца. Тихий гул антиграва раздался справа. Сервочереп, вооружённый длинным ножом, вылетел из темноты между потолочными люминаторами и устремился к Барту. Не быстро, едва ли метр в секунду. Не всякий человек ходит медленнее. Барт отошёл с траектории движения и проводил череп взглядом. Тот пролетел ещё десять метров, развернулся лезвием к мужчине и повторил рывок. В этот раз он чуть-чуть ускорился. Через двадцать таких атак Барту пришлось кататься по полу и скакать, как безумной блохе. Сервочереп атаковал всё более сложными схемами, и Заточка решил заканчивать этот балаган. На очередном пролёте он одним метким ударом разбил гравитационную пластину миниатюрного сервитора. Из глазниц вырвался сноп искр пополам с дымом, и машина упала на пол. — Вот так и лежи, тварь, — Барт подошёл к повергнутому противнику и с силой наступил на череп. Затем нагнулся и нежно поднял нож. Удобная рукоять, хорошее лезвие — что ещё нужно мужчине от оружия? — Приготовьтесь к второй серии тестов. — Не, я пас, мне и дома хорошо было, — он хмыкнул, понимая, что никуда отсюда не денется. Судя по всему он находился где-то в мануфакторуме или схожем объекте. Вокруг едва слышно работали механизмы, за стенами пробегали мощные разряды энергии. А ведь ещё недавно он мог жрать, курить, иногда иметь баб и совсем редко стрелять в кого-нибудь. И не было в его жизни многоруких монстров, Водопасов, болезней и купели. — Эх, былые деньки… — Вы не можете отказаться от тестирования. Продолжаем тестирование. — А я-то думал… — Барт обернулся на шарканье шагов за спиной. — Ну привет, уродец! — В этом тесте… Но Барт уже не слушал. Что ещё ему следует сделать с гусеничным сервитором, у которого одна рука держит щит, а вторая — клевец, кроме как убить? Заточка не раздумывал. В его конечностях полыхала сила, боль забылась, сердце яростно стучало, а враг был кристально виден впереди. Он рывком преодолел разделявшее их состояние, увернулся от ужасающе сильного, но такого тягуче медленного удара сервитора и одним ударом снёс ему верхнюю половину головы. — А кто тогда шагал? — вслух спросил Барт, и в последний момент успел отклонить голову с пути лазерного разряда. За тушей сервитора прятался тщедушный человечек с ненавистью во взгляде. — За Императора! Умри, богохульная тварь! — кричал он, срываясь на фальцет, и так дёргая лазпистолетом, что не попал бы даже в дом, стоя впритык. Новый выстрел опалил Барту правый висок. Заточка плавно утёк с линии огня, прикрывшись тушей сервитора. Бандит не чувствовал страха, только всё возрастающий азарт. Возбуждение и адреналин. Дух схватки. — За Императора умри! Это ты хорошо сказал! — трясущаяся рука с пистолетом появилась из-за плеча сервитора, чтобы быть немедленно отсечённой в кисти. Тонкий вой разнёсся по арене, но Барт уже был рядом, а кончик клинка прокладывал себе путь снизу через язык и нёбо противника, чтобы пронзить его мозг. Опустилась тишина. Лишь пульс Заточки подскочил до трёхсот ударов в минуту, и сердце трепыхалось, стараясь пропихнуть кровь через такие узкие сосуды. Но даже за грохотом сердцебиения в ушах, Барт смог услышать характерный щелчок снятого с предохранителя стаббера. Прыжок в сторону, перекат, и рывок вперёд на грани способности подошв поддерживать сцепление с полом. Рывок ножа развалил голову предыдущего противника, как переспелый плод, а рука уже наводила острие клинка на цель, которую глаза Барта ещё не увидели. Дружественная цель. Лезвие ножа скользнуло по плечу дрожащей Арадны, срезав лямку майки, но не повредив кожу. Женщина выдохнула сквозь сжатые зубы, не отводя взгляда от лица Барта. Бионические глаза, аккуратно вписанные в глазницы, яростно горели зелёным огнём, вены на лице и руках вздулись, губы застыли в зверином оскале. — Привет! — даже голос его стал заметно грубее и обзавёлся сипящими нотками. — А давай ты не будешь в меня стрелять? Палец Арадны сжался нервно, рефлекторно. Слишком многое она пережила за эти дни. Слишком многое. Сухой щелчок холостого срабатывания ударно-спускового механизма в тишине арены прозвучал громче взрыва. Выражение на лице Барта сменилось, и Арадна закрыла глаза. Всё. Отмучилась. Мир закрутился вокруг неё, стаббер вырвался из рук, а сама она, проведя мгновение в невесомости, упёрлась лицом в пол арены. Её правая кисть и локоть были заломлены под таким углом, что казалось вся Вселенная вертится вокруг них, и стоит лишь чуть-чуть надавить для коллапса вселенских же масштабов. — Дыши ровнее, успокойся. Не надо в меня стрелять, мы на одной стороне… Барт говорил, и говорил, и говорил, и говорил. Его речь не была похожа на того бандита из подулья, которого спасли Водопасы. — Встаньте. Сложите оружие. Вернитесь в камеру. Барт прервал увещевание Арадны и поднял взгляд. Его окружали полноценные боевые сервиторы, больше напоминавшие маленькие танки. Болтеры, мультилазеры, пневмомолоты. Заточка отпустил руку Арадны и медленно встал. — Ну если ты так ставишь вопрос, — он положил нож рядом с женщиной. — А чего от меня надо было? — Вернитесь в камеру, иначе мы будем вынужд… — Да-да, применить силу, знаю я эту речёвку арбитров, — пробомотал Барт. На него навалилась слабость, снова появилась боль в спине. Чтобы вернуться в камеру, ему потребовалось двадцать семь минут ровно. И ни одна механическая тварь не предложила ему помощи. Сознание покинуло его, стоило лишь лечь на нары. *** — Итак, можно заключить, что испытания проведены успешно, — магос Спикули закончил благодарить Духов Машины И повернулся к инквизиторам. — Как я и отмечал раньше, живучесть объекта возросла до заоблачных значений, особенно в части клеточной регенерации. При всей восхитительности навыков магистра Чезаре, после столь обширной операции на позвоночнике и мозге, объект не должен быть способен к самостоятельному перемещению ещё минимум пять недель. А здесь три дня. Видит Омниссия, это восхитительно! — Это результат внедрения в человеческое тело грязной разработки хаосита, — сварливо заметил инквизитор Святов. — Тут нечем восхищаться. За этим ты меня пригласила, Рита? Аркелус повернулся к сидевшей рядом инквизитору Ном. Та кивнула. — Если допустить хоть на мгновение, что всё это не фарс с отвлечением внимания, то ублюдок бахвалится. Смотрите, с помощью этого я одержу над вами победу. Просто представьте, что несколько сотен или тысяч таких бойцов ударят внезапно. Там, где мы не будем этого ждать. — Перспектива не самая приятная, — согласился Аркелус. — Магистр Чезаре, как вы оцениваете всё это? Паолина отошла от бронированного окна, из которого наблюдала за испытаниями Барта и поправила высокий воротник служебной мантии. — Три из пяти женщин умерли. Хирурги извлекли из них аугметику, если Инквизиция пожелает имплантировать её кому-то ещё. Но сразу оговорюсь, что для подобной операции желательно иметь доступ к Купели, для соблюдения всех ранее… — Нет! Никаких повторных имплантаций! Уничтожьте эту богохульную машинерию сразу же, как закончим здесь! — рявкнул Святов. — Вынужден согласиться с уважаемым инквизитором, — добавил Спикули голосом, наполненным горечью. — Осквернённая Машина не всегда может быть спасена, и мы именно в такой ситуации. — Будет исполнено, — кивнула Паолина. — Две оставшиеся женщины пока что находятся в стабильном состоянии, Арадна — в сознании и способна к целенаправленной деятельности. Барт… что ж, эти… импланты были инертны только до помещения в человеческое тело. После операции… магос, будьте добры? — Да, мгновение. Перед ними вспыхнул гололит. — Как вы видите, после имплантации, происходит резкая активация, с внедрением биоматериала в спинной и головной мозг, а также в меньшей степени в остальные нервные узлы. Отсюда значительно более высокая скорость реакции и движения, возросшая мышечная сила. Но это потребляет энергию. Если его не кормить, то проблема решится сама собой. А армия таких бойцов не сможет прятаться долго нигде, разве что на заводе пищевых брикетов. Я подробно изложила все свои замечания в докладе. — Ты молодец, девочка, — похвалил её Аркелус. Внезапно в комнату ворвался один из дознавателей Святова. — Инквизитор! Демонические механизмы атакуют посты Механикус по всему подулью Секундус!