Бог из пробирки

Паолина обыскала мертвецов и нашла кодированный ключ доступа. Под сотню таких было передано Инквизиции и теперь стало понятно зачем. Универсальные ключи открывали любые замки в границах шпиля Оффицио Медикаэ. Она бросила медную пластинку Барту. — Открывай дверь. Тот ловко поймал ключ и вставил его в щель считывателя. Дух Машины раздумывал несколько секунд, а затем с тоновым сигналом разблокировал замки. Толстая дверь чуть повернулась на мощных скрытых петлях, в образовавшуюся щель немедленно нырнула Арадна, послышались выстрелы. Барт тут же поспешил ей на подмогу, но всё уже было кончено: тайный проход открылся в логово какого-то бедолаги, не успевшего даже среагировать. — Даже тут трутся бездомные. Отвратительно! — капризно протянула Паолина, выстрелив в голову несчастного. — Надо было взять огнемёт… Так! К прохожим не приставать! Глазеть молча! Оружие в походном положении! Мы ещё один патруль, не более. Если кто-то подойдёт выразить благодарность — молча киваем, но не останавливаемся. Магистр Чезаре кивнула в сторону выхода из переулка. — Ну, Спаситель, не оставь! Улицы шпиля встретили их оживлённо и громко. Мятеж на планете пока не затронул зажиточные слои общества Аквиты. Улей Прим стоял монолитом обороны и имперской уверенности в собственных силах. Своевременная работа инквизиторов помогла стряхнуть накипь культистов с его бронированного тела. На просторных галереях Паолина увидела многочисленные знамёна Аквиты и штандарты первых полков Имперской гвардии, созданных на планете. — А ведь действительно, сейчас идёт Неделя Основания… — Паолина с сожалением вздохнула. Обычно она давала себе отдохнуть от забот в это время. Теперь же нега безделья лишь маячила где-то впереди, в далёком и неочевидном будущем. Паолина целенаправленно вела своих спутников к остановке монорельса. Шикарно украшенный скульптурами святых поезд как раз подошёл к станции. Пассажиры неторопливо заходили в просторные салоны, занимали мягкие кресла. Наблюдавший за этим Барт прошептал: — Никогда не думал, что монорельс может не напоминать сортир морга после попойки и бойни. — Ты жизни не видел, быдло бандитское, но ничего, Спаситель покажет тебе новые горизонты, — ответила Паолина, указав пальцем на вагон. — Вперёд. Красивые мужчины и женщины немедленно подняли взгляд на тройку чистильщиков, но Паолина легкомысленно отмахнулась от их переживаний: — Простой патруль, не обращайте на нас внимания. После её слов напряжение в вагоне истаяло, хотя некоторые пассажиры явно были готовы предъявить паспорта здоровья. Паолине пришлось приложить некоторые усилия, чтобы удержаться от провокационных шуток с расстрелами. После избавления от ошейника и побега она чувствовала себя окрылённой, воздух свободы пьянил как самое сладкое и крепкое вино, толкал на безумства и выходки. Прикосновение к животу и мысленная команда усилили стимуляцию нервов по всему телу, отправляя Паолину в экстатическое путешествие по волнам удовольствий. — Вот это я понимаю — основательный подход. Старшая, ты так не постанывай, я же не железный… в основном. — Замолчи! — тихо прорычала Паолина. Женский голос окрасился новыми тонами и эмоциями, которых не ожидаешь человека. Слово вибрировало в воздухе, вкручиваясь в уши пассажиров. Сам Барт тоже вздрогнул, но он явно начал привыкать к недовольству Старшей. Паолина сосредоточилась на самоконтроле. Побег повлиял на неё слишком сильно, она позволила себе расслабиться, почувствовать силу и вседозволенность. Чувство собственного достоинства вернулось с оглушающим грохотом и вспышкой гордости, которые ослепили Паолину. Она снова стала думать о себе, как о магистре Оффицио Медикаэ. Унижение, причинённое инквизиторами, отпечаталось в её сердце значительно глубже, чем ей казалось. Инквизитора Ном однажды настигнет судьба: её прекрасная кожа займёт надлежащее место и заменит дряблую кожу самой Чезаре. Но пока что следует вести себя незаметнее. Арадна положила ладонь на плечо Паолине: — Вам нужно успокоиться, Старшая. Сейчас мы полностью зависим от вас. Гибель нашей группы может не быть угодной… дядюшке. Наказание Синтеза возможно и после смерти. Это была самая длинная речь Арадны за последнее время. Похоть Паолины, жажда творить безобразия ради них самих уступили жгучему любопытству исследователя и здравомыслию тактика. Она внимательно посмотрела на Арадну и кивнула. — Спаситель будет нами гордиться. Ещё откровения, которыми ты готова поделиться? — Голос говорит, что за нами ведётся слежка. — Голос? — нахмурилась Паолина. — Да, Голос. Он говорит со мной с тех пор, как я очнулась в лаборатории Старшей, — Арадна положила ладонь на живот. Магистр Чезаре проследила за жестом. Могло ли устройство, внедрённое облитератором, открыть путь демонам в разум человека? Или это был голос самого Спасителя? — И что за слежка? — Голос не говорит. Паолина слабо представляла возможности Инквизиции. Но единственного известного ей псайкера убили Серые Рыцари. Способности самих космодесантников — тайна, покрытая мраком, и учитывать их при планировании — только множить сущности. Из наиболее вероятных и очевидных способов — вживлённый маяк. Паолина бросила взгляд на табло, на котором высветилось название следующей станции: «Сады Комиссариата». Богатый район для проживания клерков Администратума, в котором работала клиника Моргана Паратуса, давнего соперника Паолины. У него имелось медицинское оборудование на любой вкус и цвет. — Выходим на следующей. *** Эта часть улья могла бы считаться Раем. Барт Заточка лишь слышал о таких местах, но никогда не видел ничего подобного. Станция монорельса находилась в парке. — Де-ре-вья, — по слогам произнёс Барт, смакуя каждый звук. Раньше это слово было для него абстракцией. Воздух для дыхания в подулье обеспечивали огромные механизмы: уродливые, громоздкие, шумные, с очевидным недостатком ухода. Теперь же Барт знал, что атмосферу пригодной для дыхания делали именно растения, которых было очень много в океанах планеты. — Парк. Думаю, я хотел бы жить в окружение деревьев. Меня бы окружали деревья, сексуальные женщины и чистый воздух! Он ущипнул Арадну за бедро, но та лишь бросила на него индифферентный взгляд сквозь маску ребризера. Барт показушно вздохнул, но не рискнул щипать Старшую. В её грациозном теле таилась сила, явно не уступавшая его собственной, раз уж такая хрупкая женщина могла свернуть шею одним движением, и защита доспеха не смогла ей противостоять. Старшая вела сквозь парк одной ей известной дорогой, ловко избегая скоплений людей и арбитров. Кого-кого, а этих ищеек следовало избегать любой ценой. Даже маскировка не поможет: Барт мог сражаться не хуже любого чистильщика или штурмовика Гвардии, но что он знает об их процедурах? О знаках? О словечках? Палево на пустом месте, шум, трупы, сорванные планы. Он тихонько хмыкнул: прихоти Старшей — вот и все их планы. Оставалось только подловить её в благостно-возбуждённом настроении и прислонить к ближайшей кровати. А ещё — пожрать. Последнюю мысль он озвучил вслух. — Старшая, надо бы пожрать. И не НЗ. — Посланец прав, Старшая, — поддержала его Арадна. — Кухня и склады клиники в вашем распоряжении. Я займусь владельцем, вы остальными, — легкомысленно отмахнулась Паолина. — Можете и пожрать, и потрахаться, и в жертву кого-нибудь принести, только оборудование не ломайте. Барт заинтересованно посмотрел на Арадну и попробовал снова ущипнуть за бедро, но получил болезненный даже сквозь перчатку удар. — Ну, думаю, разберёмся, — кивнул сам себе Барт и поправил лазган на плече. Здание появилось из-за высоких крон внезапно. Компактный трёхэтажный куб клиники призывно светил витражами окон, словно маяк в подступающем ночном цикле. Черепа, контрфорсы, статуи. Богатое для богатых. Ангелы Императора расправили крылья по углам крыши, словно защитники от всех невзгод. Улучшенные глаза Барта легко различили встроенные в эти фигуры проекторы пустотного щита, и здание предстало перед Заточкой в новом свете: небольшая крепость, укрытие последнего шанса. — Здесь всего три этажа помещений, клиника одновременно может принимать в стационар не больше десяти пациентов, пять и меньше — если у них есть свита. Сейчас тут не должно быть никого, кроме лаборантов, — быстро говорила Паолина. — И самого хозяина. Охрана на главном входе — отставники Гвардии, поэтому не тормозите. С их пульта можно заблокировать всё здание. Дождётесь моего сигнала, а после все обитатели в вашем распоряжении. Главное не снимать ребризеры первые пять минут. Костюмы в режим «герметичность». — Нас ждёт что-то интересное, — хмыкнул Барт. — А откуда ты столько знаешь о болтничке? — О чём? — Паолина обернулась. — О болтничке. Мы в банде так называли ваши гнёзда для больных, на которых болт положен. — Удивительно уместное определение этого места, — женщина грациозно кивнула, заворожив этим движением и Барта, и Арадну. Два сгорбленных сервитора в белых рясах отворили перед ними двери. Холл клиники был просторен и светел, по стенам карабкались лианы, запрещённые к выращиванию вне специальных агрокомплексов, а сразу напротив входа была установлен массивный деревянный стол, украшенный резьбой и миловидной блондинкой с острым носиком на худеньком лице. Чуть правее и выше Барт увидел панорамное окно поста охраны. Один охранник находился там, ещё два на постах с обеих сторон от главного входа. Барт задумался про лианы и то, откуда он знает об их статусе, поэтому не заметил, как из-за скрытой двери появился подтянутый молодцеватый брюнет. — Господа, что привело бравых чистильщиков в мою скромную обитель? — его лицо было живым и привлекательным, поэтому просилось под нож. Барт с трудом сглотнул ставшую вязкой слюну. Ещё больше чем трахнуть Старшую он захотел только освежевать этого хлыща в халате, шитом золотом. — Мой милый Морган, неужели нам нужны причины, чтобы увидеться?! — Паолина стянула маску ребризера и капюшон комбинезона. Её волосы заиграли в свете люстр всеми цветами радуги, локон к локону, словно она только вернулась от мастера образов. Барт задержал дыхание и всё остальное, что мог задержать, даже сердцебиение. Шестьдесят пять долгих секунд он созерцал физическое совершенство женской красоты. Только когда наваждение спало, Заточка заметил, что на Старшую подобным образом среагировал каждый. — Пойдём, мой милый друг, я хочу с тобой серьёзно поговорить. Посекретничать о перестановках во власти и о твоей помощи мне… — Паолина потянула Моргана за руку, и тут пошёл следом, явно не соображая, что происходит. — А вы ждите здесь! Барт и Арадна кивнули и отошли от входа, подперев стену рядом со столом. Блондинка повернула к ним свой остренький носик и едва заметно его поморщила. Ну как же, рядом с ней стоял мужчина и полностью игнорировал её красоту. Но Барт уже оценил весь фронт работ и признал её достойной для потери девственности в своём статусе хомо суприм. — Мне нужны все мужчины в здании. Я должна овладеть каждым. Не убивай их. Их жизни принадлежат мне. — И как я должен не убивать вооруженных ветеранов Имперской Гвардии? — если бы у Барта остались брови, он их вскинул максимально высоко. — Заболтать, пока Старшая будет делать что бы она там ни задумала? А если они будут убивать меня?! — Не шипи на меня, Посланец. Голос сказал, что ты можешь! Значит, ты можешь! Какая твоя главная задача?! — Защищать Старшую, защищать Носительницу! — резко ответил Барт. Слова вырвались до того, как он их осмыслил, но ничего неправильного в них не было. Его жизнь — их безопасность. Дядюшка Фабий может сильно расстроиться, если Барт его подведёт. Голову Заточки пронзила боль, отзываясь на воспоминания о произошедшем у Купели в лагере Водопасов. — Вот! Защищай меня, Посланец! — О чём шушукаемся, пехота? — к ним подошли охранники. Барт с удивлением посмотрел на этих двоих, наверняка нарушивших инструкцию. Профессионализм гвардейцев немедленно был поставлен под сомнение в разогнавшемся мозге Барта. Их личное оружие — лазпистолеты и шоковые дубинки — висит на поясе, шлемы не имеют забрала и предназначены для ребризеров, как у чистильщиков. Бионические глаза Барта нашли пульсацию сонных артерий на шее каждого охранника. — Вы пренебрегаете полным комплексом защиты, — сказал Барт вместо ответа на вопрос. — И кто нам тут угрожает? Клиенты господина Паратуса зачастую не могут дотянуться до своих причиндалов, куда им справиться с нами? — хохотнул один из охранников. Его лицо рассекали тонкии линии шрамов. — Согласен, — Барт кивнул. — А эти откуда? — Это, друг мой, осколки моей «Химеры» после крак-гранаты… Продолжение истории утонуло в негромком пронзительном сигнале из вокс-решёток на потолке: — Внимание! Тестирование систем изоляции здания! Протокол «Карантин»! Ожидайте окончания тестов! Натужно загудела вентиляция, красивые витражи окон скрывали за собой бронированные створки, богатые входные двери с шипением прижались к косякам, снаружи их тоже заблокировал лист металла. — Ничего себе! Давненько мы их не проверяли… Вентиляция гудела всё сильнее, проталкивая через себя какой-то розоватый дым. Барт поймал взгляд Арадны, но та стояла расслаблено. «Если это не сигнал, то что?!» — раздражённо подумал Барт. — А-а-а-х… — разнёсся по всей клинике женский стон. — Ещё!.. Барт завороженно слушал дикие звуки страсти, перемежаемые вскриками то ли боли, то ли удовольствия, отмечая как растёт частота звуковых волн и их громкость. Экстатические вопли Старшей, добравшейся до сладенького, пробирали его до нутра и что-то там задевали. — Давай!.. — где-то на заднем фоне можно было расслышать влажное чавканье и глухие мужские стоны. Наваждение оставило Барта внезапно, и он вступил в бой. Резкий рывок, и вот один гвардеец летит в объятья Арадны, а второй взят на удушающий самим Бартом. Блондиночка выходит из-за стола и оседает на пол, пытаясь скинуть с себя одежду. Барт пробегает оценивающим взглядом по открывшимся участкам тела, жадно сглатывает, но проходит мимо. Его цель — последний охранник в комнате наблюдения. Заточка взлетел по лестнице, с наскока выбив дверь нечеловечески сильным ударом ноги. К будущему сожалению Арадны, тут всё закончилось печально. Охранник сидел в кресле, закинув голову, а изо рта у него бежала красно-розовая пена. Барт столкнул тело на пол и занял его место перед экранами и когитаторами. — Что ж… — он оценил, как три лаборантки на втором этаже нашли общий язык, а единственный пациент ходил вокруг сервитора, и бросил взгляд через панорамное окно вниз, где Арадна сдирала одежду с первого охранника. Блондинка уже разделась сама и теперь внимательно следила за Арадной. — Не стану отставать! *** Спустя шесть часов пустотные щиты клиники рухнули, когда по приказу инквизитора Ном Адептус Механикус отключили весь квартал от централизованного и резервного энергоснабжения. Ещё час заняло вскрытие бронированных створок, защищавших вход и окна. Ещё полчаса сервочерепа проверяли здание на патогены и отравляющие вещества. Только после этого бойцы Инквизиции ворвались внутрь. Рита зашла последней. Над её плечом висел сервочереп, вещавший голосом инквизитора Святова: — Мы в твоей области экспертизы, девочка. Что скажешь? Рита окинула взглядом руны, пентаграммы и знаки Хаоса в достатке усеявшие даже высокий потолок холла. — Бутафория. — Прости? — Бутафория, — повторила Рита. Она подошла к массивному столу, на котором лежало относительно целое женское тело. Хотя даже поверхностный осмотр позволял понять, почему её золотистые локоны поседели, Рита видела улыбку блаженства, навсегда застывшую на лице. Рядом, каждый в своей пентаграмме, лежали мумифицированные останки двоих мужчин. — Этих выпили, эту затрахали до смерти. А вот никакого ритуала я здесь не чувствую. Только тонкую дымку варпа, которая сопровождает наших беглецов. Всю силу забрали с собой, возможно, они компенсируют таким способом прожорливость. — А твоя ручная зверушка? — проскрипел сервочереп. — Пока что её следов нет, — хмуро ответила Рита. А в мыслях она вернулась к тому моменту, когда известила Аркелуса Святова о своих выводах. Инквизитор Ордо Еретикус возбудился сверх всякой меры, но прислушался к доводам Риты. Всё равно Паолину Чезаре не допускали к чему бы то ни было важному, как неблагонадёжную. И пусть её причастность к смерти Матеуша опровергало явление демона и пикт-записи, больше доверие к ней не стало. А предсказуемый побег — всего лишь очевидная глупость под давлением страха. Дальше — поиск, допросы, суд, казнь. — И не будет! — Позволю себе не согласиться, — по главной лестнице неторопливо спустился магос Спикули. — Пикт-рекордеры внутри здания безнадёжно испорчены, записи удалены и это прискорбный факт. Но! Внешние сенсорные массивы не пострадали, сервиторы и сервочерепа, обслуживающие парк, так же функционируют в полном объёме. Мы отследим их в течение часа. — Инквизитор! Вам нужно это увидеть! — в вокс-бусине Риты прозвучал взволнованный голос. — Мы на третьем этаже! — Иду! Рита пробежала лестничные пролёты, не чувствуя веса своего доспеха. Штурмовики встречались у каждой двери. Мертвецы встречались реже, но в основном двух типов: поседевшие женщины с улыбкой блаженства и высушенные мужчины. Иногда трупы остались трупами, но их рот, ноздри и глаза были окружены розово-красной пеной. Мертвец в кабинете владельца клиники был другим. Во-первых, с него сняли кожу. Во-вторых, распяли на стене, прибив руки и ноги скальпелем. Рита поморщилась: мышцы пресса и органы пищеварения были удалены, их место заняла чаша, в которой лежали все датчики и маячки слежения, помещённые в сбежавших подопытных. Устройства были заботливо очищены и ранжированы по заметности: от самых очевидных до тех, что по идее могла обнаружить лишь сама Инквизиция. — Тщеславие — мой самый любимый грех, — прокашлял сервочереп над ухом у Риты. Она кивнула. В чаше лежали все устройства кроме одного.