Король Эльфов

Ein Nebelstreif

Холод сковал по рукам и ногам, стоило им только выйти на улицу. – Вот бли-и-ин, – проворчал Тоби, и хорошо, что этого не слышала Карен. – Где ты припарковалась? Сара натянула свой шарф повыше, зарываясь в него с носом, и в очередной раз пожалела, что не надела шапку. – Прямо перед зданием библиотеки. Придется пройти минут десять, но там уже включим обогреватель. Потерпишь? Тоби ничего не ответил. Заприметив впереди лед, он отпустил ее руку и разбежался, чтобы как следует прокатиться. – Эй, – возмутилась Сара. – Осторожнее. Не убегай далеко, я должна тебя видеть. Он так громко фыркнул в ответ, что она услышала его и с расстояния в несколько метров. – Нет, ты похуже мамы будешь! Сара проигнорировала его возмущение, вместо этого решив поговорить о другом, чтобы хоть как-то отвлечься от холода: – Отлично же провели время? Что понравилось тебе больше всего? Да разверзнутся врата… У Тоби будто второе дыхание открылось, этот нескончаемый восторженный поток слов невозможно было остановить. Он все говорил и говорил то про концерт в целом, то про автограф и песню, которую ему посвятили. Его песня. Сара дернулась, когда до нее донеслась едва уловимая мелодия. Она резко обернулась, щурясь в тусклом свете фонарей, и увидела вдалеке, как полная женщина куталась в шубу в дверном проеме, тут же замерзнув в своем вечернем розовом платье, стоило ей ступить за порог концертного зала. В ускользающей полоске света закрывающейся двери Сара еще могла видеть, как дама осторожно ступала вниз по ступенькам, но огромная створка наконец захлопнулась, и все здание и неизвестная женщина растворились в темноте. Концертный зал был чернее ночи, выделяясь темным пятном на звездном полотне неба, словно дикий зверь, готовый в любой момент атаковать. Дрогнув всем телом, Сара отвернулась и взяла брата за руку. Тоби все продолжал говорить. Но она его совсем не слушала. Девушка бросала взгляды по сторонам, выглядывая что-то в отбрасываемых соснами тенях или внимательно изучая припорошенные снегом дороги. Только усилием воли она заставила себя делать размеренные глубокие вдохи, игнорируя леденящий легкие воздух. Возьми себя в руки. Все в порядке. Всего-то паническая атака. Две странные, ничем не вызванные панические атаки, если быть точным. Успокойся. Но сердце колотилось, барабанило в груди, врезаясь в ребра, мешая дышать, отдаваясь в висках. Одно желание – бежать. Она вздрагивала при малейшем шорохе. Будь то хруст веток или скребущий звук подошв, когда Тоби проскальзывал по очередному оледеневшему участку дороги, да ее настораживал даже звук собственных шагов, таких торопливых и неуверенных. От безысходной ярости и недовольства собой она с силой закусила губу. Это смешно. Паническая атака, да хоть две – всего лишь игра воображения, ерунда, не было никаких объективных причин идти сейчас и трястись, словно маленькой девочке, в ожидании, что из темноты на нее кто-то выпрыгнет… Мой сын скоро придет. Сара встала столбом посреди дороги, болезненно вздрогнув при одном воспоминании этого стального, чужого женского голоса в своей голове. Отец скоро будет здесь. С губ сорвался испуганный стон, а собственные руки обхватили предплечья в жалкой попытке подсознания успокоить саму себя. – Сара? – Тоби тоже остановился и теперь с подозрением и тревогой смотрел на нее. – Тебе совсем плохо? – Нет, – соврала она. – Не знаю, малыш. Похоже, я подцепила где-то грипп или еще что. Его глаза округлились еще больше. – Может, маме позвоним? – Нет, не надо, – Сара встряхнулась, пытаясь прийти в себя. – Я могу вести. Только давай поторопимся. – Она опять покосилась в сторону, всматриваясь в тени между деревьями. Мой сын скоро будет здесь. Девушка сглотнула подступившую к горлу волну тошноты. Отец скоро придет. – Что скажешь, малыш? Ответом была тишина. Сара застыла на месте. Боясь повернуться, она медленно скосила взгляд в сторону, туда, где еще секунду назад стоял ее младший брат. – Тоби? Теперь на его месте кружил туман. Туман, скользя над землей, был плохо виден на снегу, но клубился густым белым маревом над редкими проблесками темного обледеневшего асфальта, скользя, словно щупальца невиданного зверя или клубок змей, подбираясь все ближе к ее ногам. Сара, попятившись, громко и пронзительно вскрикнула. За спиной непроглядной стеной встали деревья, острыми черными кронами вспарывающие небесную гладь. Siehst du den Erlkönig nicht? Туман оплелся вокруг ее лодыжек, не давая и шагу ступить. Вдалеке послышалась мелодия. Не видишь Эльфов Короля?

***

Сара обернулась раз, другой, стуча зубами на морозе. Над головой раскинулось ясное звездное небо, и эта музыка… Чего ж так холодно? Раньше было тепло в этих приступах паники… видениях? Снах? Сара осмотрела себя. Знакомое золотое одеяние, правда, на этот раз плечи и шея были отданы на растерзание ледяному кусачему ветру, тянуло ее к земле. Она вновь развернулась, чувствуя, как платье холодной жесткой тканью оборачивается вокруг нее, стараясь поспеть за ее собственными движениями. Впереди, будто мрачные безмолвные стражи, стояли сосны, преграждая дорогу своими заостренными, грубыми, голыми ветвями. Сара попыталась рукой отвести одну ветку, чтобы протиснуться между стволами деревьев, окруживших ее плотным кольцом, но тут же отдернула ее, вскрикнув от боли. Замерзшая кора, словно наждаком, сорвала с ладони нежную кожу, оголяя кровоточащую плоть. Все стихло, даже музыка замолчала. Молчал и лес. Она застыла, но все же заставила себя осторожно повернуться. По тропе – грязной, усыпанной хвоей, раскуроченной мощными корнями и поросшей колючим терновником, будто и не было здесь никогда асфальта, – разлился туман. Он вился в воздухе, то поднимаясь выше, то стелясь по самой земле, обвивая все на своем пути, забираясь под каждый куст, каждую смерзшуюся травинку, сочился и бурлил, словно кипящая вода. И вот он начал, кружась, взбираясь в воздухе спиралью, приобретать очертания. Сперва неразличимые, размытые, но с каждым новым движением дымка все больше приобретала человеческую форму. Только звук ее дыхания разрывал звенящую тишину обступившего Сару со всех сторон леса. Она стояла и прерывисто глотала ледяной воздух ртом, наблюдая за золотящимися в отблесках холодных звезд завихрениями тумана. Налетевший из ниоткуда ветер разорвал дымку в клочья, придав ей новую форму. И вот уже лунный свет играл на раскинутых в стороны руках и поблескивал на обращенном к небу лице – Siehst du den Erlkönig nicht? Den Erlenkönig mit Kron und Schweif? – воскрешая в ее памяти того, кто был ей хорошо знаком когда-то. Новый вихрь ветра сорвался ввысь, вырвал кусок звездного ночного полотна у небосвода и укрыл им мужчину. Не видишь Эльфов Короля? Над ним венец, а сам в плаще? С открытым ртом Сара стояла и смотрела, как плащ улегся на плечах, расправился и опустился до самой земли мягкими перекатами непроглядной тьмы, а звезды, свалившись с неба, запутались в необузданных волосах венцом. Сердце ушло в пятки, когда мужчина повернулся к ней и сделал первый короткий шаг. Он шел над торчащими корнями и сквозь острые ветви. Ветви, что должны были хрустеть и бить в ответ на любую попытку их отвести, но стояла лишь оглушительная тишина. Еле слышная мысль донеслась из памяти. Почти не размыкая губ, Сара зашептала: «…es ist ein Nebelstreif… Не верь туманов ты игре… Туманов злая то игра…» Человек остановился перед ней и, надменно склонив голову, улыбнулся. – Серьезно, Сара? Я так не думаю. И любые сомнения растворились с последними клочьями белесой дымки, когда впервые за семь лет она услышала его: голос Джарета.