Король Эльфов

Schöne Spiele

Прекрасная музыка и теплые лучи солнечного света наполнили комнату. Цветы, что повсюду росли в горшках или стояли в изящных вазонах, напитали воздух дивным ароматом и, сплетаясь воедино со светом и музыкой, образовали симфонию истинного райского уголка. Она стояла посреди всего этого великолепия и потерянно гляделась в серебристую гладь зеркала. Что? Солнечный зайчик заставил Сару зажмуриться, но в сознании успело отпечататься ее роскошное золотое платье. Она вновь недоверчиво взглянула на свое отражение. На ткани играли солнечные лучи и разбегались по комнате мириадами звездных бликов. Волосы темным водопадом спадали на плечи, а на груди поблескивала лента, затейливо повязанная вокруг шеи узлом. Словно молнией, ее поразили страх и холод, и, задыхаясь, Сара вцепилась в узел, больше всего на свете желая стащить его со своей шеи. – Тогда желаю тебе доброго дня, дитя. Незнакомый голос заставил ее испуганно застыть на месте. Но любопытство всегда было сильнее ее. Сара попыталась развернуться, но не могла даже вздохнуть. Каждый глоток воздуха врезался в ребра острой болью, разрывая ее изнутри. И место уже не казалось раем: чужой женский голос раздался эхом, отлетая от холодных золотых стен и хитросплетения лоз и цветов на ковре. – Благодарю, мама. Хорошего дня. Сара поднесла руки ко рту, ничего не понимая. Она не произнесла ни слова. Здесь был кто-то еще… Джарет. Стоило ей вновь посмотреть в зеркало, как прямо за своей спиной она увидела его и, вздрогнув от неожиданности, задохнулась от боли, прокатившейся по телу волной. Все еще дрожа, она опустила руку и почувствовала, как пальцы легли на плотную парчу его рукава. Он улыбнулся ей, склонил голову в сторону двери, и та закрылась с тихим щелчком. Когда руки Джарета легли ей на плечи, Сара улыбнулась в ответ. Страх и холод отступили, рассеиваясь от его легкого прикосновения. И в комнате снова было тепло и спокойно. Она опять могла двигаться и дышать полной грудью, наслаждаясь лучами солнечного света и пьянящим ароматом дивных цветов, и ничего больше не причиняло боли. Сара отвернулась от безупречной глади зеркала, чтобы оказаться лицом к лицу с Джаретом. И он стоял, затянутый в сюртук из той же ткани, что и ее платье, в шелковой рубашке и кожаных штанах, и был так же красив, как и тогда, когда она видела его в последний раз. Давно ли это было? Головокружение неожиданной волной накрыло ее, заставив пошатнуться. Тонкие пальцы, затянутые в белоснежные перчатки, тут же схватили ее – Джарет поймал ее, не дав упасть. – Ты в порядке, Сара? – былая улыбка слетела с его лица. Она зажмурилась, стараясь прийти в себя. Сара не чувствовала ни боли, ни холода, ни страха – и с чего бы ей это все ощущать? – но что-то в его голосе, и она не знала, что именно, закрадывалось вглубь ее существа, заставляя нервничать. – Дорогая моя, ты кажешься потерянной… – обхватив лицо руками, Джарет кончиками пальцев коснулся ее плотно сжатых век. Сара заставила себя раскрыть глаза, и сразу оказалась в плену его собственных, таких дивных... – Где я? Gar schöne Spiele spiel' ich mit dir… – Ну, – Джарет ласкал ее, легко и нежно касаясь кожи. – Ты здесь со мной. Тебя я развлеку игрой… Он наконец выпустил ее лицо и снова развернул Сару к зеркалу, встав позади. Их отражение завораживало, смешавшись в буйном вихре из нарядных тканей королевских одежд, роскошных волос, рассыпавшихся по плечам каскадом, и тесно переплетенных пальцев рук. Сара опустила плывущий взгляд ниже, когда Джарет упокоил свои руки у нее на животе, обвившись вокруг ее талии. Веки окончательно сомкнулись, когда он мягко коснулся губами ее волос. Его дыхание такое теплое и легкое, что казалось, будто она стоит в ласковых лучах солнца, а пряди развеваются от трепета крыльев маленькой птички. – Где мы? Она скорее чувствует его легкий смех в своих волосах. – Мы здесь вдвоем. Сара настойчиво пыталась сконцентрироваться, все еще млея в тепле мужских объятий. – Джарет… – Да? – проурчал он нараспев, тихо и утробно, и Сара вздрогнула, когда звук вибрациями передался ее телу. – Джарет, здесь – это где? Он разомкнул свои пальцы, медленно скользнул ими по ее животу, вызывая новую дрожь, и остановился, крепко взяв за талию. – Здесь, там и везде, где-либо, нигде, никогде. Почему ты спрашиваешь? – Я не… я не знаю… – Смотрю, ты встретила мою мать. Его голос кружил голову своей легкостью, и Сара снова почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сбитая с толку, она грешила на тепло. А еще этот аромат цветов, густой, всеобъемлющий, заполнил комнату до отказа, давил со всех сторон, заставляя ее дышать чаще. – Твою мать? – она уцепилась за его последние слова, чтобы вконец не раствориться в этом странном месте. – Ну, – Джарет опустил голову ей на плечо и встретился с ней взглядом в отражении. – По крайней мере, ту, кого я так называю, вернее даже – ее голос. Когда я впервые попытался понять отношения между матерью и ребенком, ведь это знание было бы весьма полезным, если вспомнить профиль моей работы, то, в конце концов, пришел к одному-единственному решению этой задачи: обзавестись одной из бывших моих форм, как если со временем я обзавожусь новыми. Поэтому я взял голос сильной духом женщины и окрестил его матерью, – он расплылся в ехидной улыбке. – Я ничей сын, но иногда это просто вежливо – проявлять уважение к старшим, не думаешь? Сара чувствовала, как подбородок врезался в ее обнаженное плечо каждый раз, когда Джарет начинал говорить. Цветочный аромат стал тяжелее, мешая сосредоточиться на смысле его объяснений. Слова разлетались по комнате, прятались по уголкам, зарывались в розы, затихали в ковре, словно избегая ее. – Джарет… – Да, любимая? Сара запнулась. Всё сказанное им донеслось до ее слуха и осело в сознании. – Ты несешь чушь. Джарет опустил голову и рассмеялся, заставляя девушку в своих руках вздрагивать от каждого жаркого выдоха, а затем замер и, прикрыв глаза, уткнулся носом в изгиб шеи, вдыхая ее собственный аромат. Ich liebe dich, mich reizt deine schöne Gestalt … Не отрывая взгляда от их собственного отражения, Сара смотрела, как он заскользил губами вверх по шее, устремляясь все выше… Люблю тебя, красой заводишь ты меня… И вот он поцеловал ее в чувствительное место за ухом, срывая с губ стон и заставляя ее краснеть. Стоило этому звуку вырваться, как Джарет слегка приоткрыл глаза и лукаво улыбнулся ей в зеркале. Он вновь склонился, и в отражении блеснули острые зубы. Несмотря на то, что он лишь дразнился, один его вид пробудил в Саре необъяснимое чувство. Она уже открыла рот, чтобы закричать, но ожидаемый полный ужаса вопль оказался протяжным зевком. И почему она должна была кричать? С чего бы взяться страху? Или боли и холоду? Опутанная внезапной сонливостью, Сара безбоязненно откинулась назад, спиной чувствуя надежную опору мужского тела, и, словно кошка, приластилась к Джарету, головой потершись о его подбородок. Он напрягся, и, когда заговорил, его голос показался слишком низким и будто грубым: – Выглядишь уставшей. Сара попыталась сдержать новый зевок, но безуспешно. – И чувствую себя так же. Мне кажется, прошлой ночью я плохо спала, – ответила она после долгой паузы, но странное зыбкое чувство не давало покоя, назойливо жужжа где-то на задворках сознания; правда, гнетущий запах цветов не давал сосредоточиться. – Хм. Любопытно. – Джарет сильнее взялся за ее талию и сделал шаг назад – один, другой, увлекая Сару за собой, резко развернул ее, и она почувствовала, как врезалась во что-то на уровне бедра. – Ты определенно устала, – она с легкостью различила улыбку в его голосе. – Так почему бы нам не отдохнуть вместе? Сара моргнула, но когда ничего не изменилось, нахмурилась. Посреди комнаты стояла огромная кровать с резным деревянным изголовьем. И как она раньше не заметила ее? Она повернулась, чтобы спросить Джарета о чем-то, но тот уже стоял так близко, что она угодила носом прямо ему в шею. Когда он успел приблизиться, она тоже не заметила. Сара прикрыла глаза и рассмеялась. – Что так развеселило тебя, прелесть? – голос заглушился в ее волосах. – Все это… – она улыбнулась, борясь с сонливостью. – Я знаю, что ты пытаешься сделать. – Да? – его пальцы вонзились в бедра, вызвав в ней странное чувство, пытающееся пробиться до сознания сквозь марево окружающего тепла и цветочного аромата, а во рту осел какой-то привкус. Но Джарет продолжил говорить, и его дивный голос очаровывал: – И что же, по-твоему, я пытаюсь сделать? – «Почему бы нам не отдохнуть?» Шутишь? – Сара уткнулась ему в грудь, отчего Джарет задышал глубже. – Классический подкат из справочника сердцееда. Дальше ты должен спросить, не хочу ли, чтоб ты помял мне спинку. И что-то в собственных словах показалось ей странным. Будто все сказанное никак не вязалось со всей той обстановкой, в которой они находились, со всем этим золотом, роскошью, нереальностью. Стоило Саре произнести их, как они готовы были болью разлиться по телу, сжимая горло и разрывая ребра… Встряхнув головой, Сара прогнала назойливое чувство. С чего было взяться удушью? Боли и холоду? Ее повсюду окружало тепло. Джарет источал тепло, она чувствовала жар его тела даже через одежду. – Безвкусица какая. Сара прикрыла глаза от удовольствия, чувствуя, как его слова вибрациями разливались по ее телу. А затем мурашки побежали от того, что Джарет откинул ее волосы в сторону, приластился к шее, щекоча дыханием кожу, но, в конце концов, не сдержался и, усыпая ее лицо невесомыми поцелуями, сгреб ее в охапку.

***

Сара лежала посреди огромной кровати. Развязанные золотые ленты корсажа рассыпались по сторонам, позволяя тяжелому платью распасться, открывая больше доступа к ее телу. Джарет нависал сверху, неустанно целуя ее губы. Музыка давно стихла, и комнату наполняли лишь шорох их одежд и сбивчивое дыхание. Купаясь в теплых лучах солнечного света, окутанная ароматом дивных цветов, Сара одними кончиками пальцев исследовала его алебастровую кожу там, где смогла отогнуть золотую парчу, пока Джарет целовал ее шею, наверняка оставляя на ней след. Ткань сюртука была слишком жесткой и плотной, почти непроницаемой; она еще раз потянула за ворот, желая избавиться от мешающегося предмета, но быстро сдалась и вместо этого зарылась пальцами в его волосы. Шелковистые светлые пряди на ощупь были столь же легкими и невесомыми, какими и казались внешне, но при этом волшебным образом задерживались на коже, словно цепляясь. Она и хотела бы поразмышлять над этим, но Джарет начал медленно спускаться вдоль ее шеи, дразнясь горячими губами, чтобы припасть в долгом поцелуе к ямке между ее ключиц. Мысли окончательно разлетелись по сторонам, когда она оказалась вжата в мягкое покрывало весом его тела. Закусив губу, Сара старательно пыталась сдержать рвущийся наружу стон, выгибаясь под напором Джарета, когда тот заскользил руками по ее телу, скрытому лишь тончайшей тканью ее сорочки. И каждая перламутровая пуговица, которую он расстегивал на своем пути, отдавала жаром, едва касаясь кожи. Расправившись с последней преградой, он опускался все ниже, стелясь по ее телу страстными поцелуями. Сара вздрогнула, когда его зубы царапнули живот, и всё то же неизвестное чувство, не дававшее покоя раньше, скрутило внутренности в узел. Отчего так внезапно подступила тошнота? Дыхание участилось до коротких резких вдохов, и странная острая боль разливалась по позвоночнику, словно она лежала на остром шипе. – Джарет… – невнятно произнесла она. И почему было так трудно говорить? Будто больно? Он взглянул на нее и улыбнулся, оторвавшись от ее тела, но его волосы по-прежнему щекотали живот. – Да? Чего хочет моя прелесть? – его голос был сперва легким, но быстро сменился на более утробный, почти животный звук. – Или ты хочешь, чтобы я что-то сделал? Стало сложно дышать. И еще тяжелее от того, что Джарет вновь принялся бродить по ее телу голодными губами и, вернувшись к ее лицу, поцеловал так, что сердце готово было разорваться, стараясь попасть в такт с пульсацией в ее голове (и почему ее голова должна была раскалываться от боли?) Оперевшись на одну руку, другой он завел ее кисти за голову, вжав их в изголовье кровати. Его глаза лучились, с жадностью смотря на нее. Джарет пальцами пригладил ее волосы и прошептал, обжигая дыханием ухо: – Моя дорогая возлюбленная… Сара нервно закрутилась под ним. Странно, в матрасе явно что-то было, и она зашипела от боли сквозь сжатые зубы (почему ей так больно?), но Джарет прервал ее, впившись в губы требовательным и голодным поцелуем. Схватив волосы, он запрокинул ее голову назад, целуя со всей страстью, и, опустившись чуть ниже, прикусил шею. – Расслабься, прелесть. Останься со мной. Что? Сара хотела заговорить, но звук застрял в горле, когда Джарет резко подался вперед бедрами, вжимая ее тело в кровать. Она отвернулась в сторону и… Постойте-ка. Она заморгала, надеясь, что ей почудилось. На шелке тончайших рукавов ее сорочки расправились красивые красные ленты, спускающиеся вдоль рук и разливающиеся на покрывале… кровью. Ручейками ее собственной крови. Сара попыталась подтянуть руки ближе, но они не слушались. Хватая воздух ртом и сжимая кулаки, она попробовала снова и, услышав шорох, застыла в ужасе. Деревянные бутоны, украшавшие изголовье кровати, расцвели, расправив свои лепестки над ее руками, и обвили стеблями запястья, впиваясь в кожу через шелк. Когда темные лозы отступили, размотавшись, то в просветах между витками Сара увидела, как кровавые пятна расцветали алым на шелке, и до слуха донесся звук ее собственных пронзительных рыданий, когда в прорванной ткани проступили обнаженные участки кожи. Она ясно рассмотрела пульсирующую в такт ее бешеному биению сердца древесную сеть из лоз и шипов, прорастающую черными, как смоль, венами прямо в плоть, намертво пригвождая ее руки к изголовью. Сара отчаянно забилась на кровати, и кровь брызнула на лицо. Но никакой боли не было. Вскинув голову, она уставилась на Джарета. Его глаза сверкали. – Останься со мной, – он дыханием обжигал лицо. – Останься здесь со мной, Сара. – Не могу, – она задыхалась. – Не могу пошевелить руками. Я их не чувствую… Джарет склонился над ней, словно желая поцеловать, но лишь выдохнул ей в губы тихое: – Цветы признают тебя своей. Ты, любовь моя, цветущая, дивная лилия моего вожделения. – Нет… – Сара скривилась в отвращении, давясь от удушающего запаха крови, когда он сгреб ее волосы и снова пришпилил к кровати своим телом. – Моя прекрасная роза, – зашептал он, – без единого шипа… И он поцеловал ее со всей страстью, и рот заполнило что-то, отдававшее медным привкусом. Джарет оторвался от ее губ. – Останься со мной, Сара, – его чарующий голос обернулся рычанием; на его зубах виднелась ее кровь. – Останься. Кровь залила рот, стекая по горлу. Она захлебывалась. Она не могла дышать. Нет. Крик протяжным эхом разлился в голове. Нет. Нет!

***

Плечи зарылись в острые камни, когда Сара изогнулась в агонии. Девушка отвернула голову, сильно закашлявшись, и выплюнула сгусток крови. – Нет, – голоса почти не было. Боль разрывала голову надвое; она попыталась пошевелиться, но не смогла – было слишком холодно, слишком больно, и что-то вжимало ее в землю. – Я не могу дышать, – каждый вдох заставлял грудь гореть так, что глаза застилали слезы. – Тише… Сара вскрикнула в панике, когда Джарет схватился за ее подвеску и скрутил ее так, что она едва могла сделать даже самый маленький глоток воздуха. Цепочка порвалась, и звенья обожгли кожу, когда он сорвал золотое украшение с ее шеи. Она видела фейерверки? Нет, то различные цветы ярким калейдоскопом плыли перед глазами, распускаясь в темноте. Сара с трудом могла разглядеть сияние глаз Джарета, но они без отрыва смотрели на нее, пока он крепко держал ее голову в своих руках. – Назови мое имя, Сара. Это тихо разливался его голос, или то был шум ручья? – Сара, – зашипел Джарет. – Имя. Назовешь его – пойдешь со мной. И тогда ты больше никогда не почувствуешь боли, я обещаю тебе. Она чувствовала, как слезы замерзали на ее лице, едва скатываясь из глаз. Сара попыталась пошевелить губами, но и они были холоднее льда. Все вокруг источало мороз. – Король Гоблинов, – прохрипела она. Холодные насмешливые слова Джарета пронзили ночную мглу. – Не это имя, другое. И он снова поцеловал ее, грубо, жестко, оцарапав губы зубами и незаметной щетиной, а затем прошептал: – Прислушайся, Сара. Они зовут тебя… …siehst du nicht dort Erlkönigs Töchter am düstern Ort? Его плащ встрепенулся рядом с ее лицом. Она услышала, как где-то вдалеке играла музыка, доносясь с каждой секундой все ближе… …взгляни, что видишь там? То дочерей укрыл туман?..