Король Эльфов

Jetzt faßt er mich an

Яркая луна освещала усыпанные цветами поля, раскинувшиеся, казалось, до бесконечности по обе стороны пологих берегов темной реки. Прекрасная и чарующая музыка доносилась отовсюду. Сара крепко сжимала две маленькие ладошки в своих руках. Что это за место? Легкий ночной бриз заставил ее вздрогнуть. Рядом стояли две девчушки. Их глаза сияли в отблесках лунного света, а личики выдавали беспокойство. – Что такое? – спросила одна из девочек, и ее голос звонким колокольчиком разлился по округе. Сара долго не могла решить, что же им ответить, но все же выжала из себя улыбку. – Ничего, просто мне на секунду показалось, что я… …тону… Ноги задрожали, когда она увидела, как перед глазами сомкнулась толща черной воды, а что-то очень тяжелое беспощадно утягивало ее на самое дно. Сара отчаянно начала глотать воздух, лишь бы избавиться от этого видения и болезненного жжения в легких. Вдруг одна из девочек закричала: – Смотри! Отец пришел! И уже обе малышки счастливо заверещали, вырываясь из ее рук: – Папа! Папа! – они уже неслись сквозь сочную траву и распустившиеся цветы, оставляя за собой глубокие следы, кажущиеся рваными ранами в отблесках ночного неба. И вот они уже добежали до человека, показавшегося из темноты, и нетерпеливо начали тянуть к нему свои ручки, хватаясь за одежду. Слезы застилали ее глаза, и Сара старательно пыталась их сморгнуть и стряхнуть, все еще задыхаясь и мучаясь от боли, пронзающей ребра. Откуда взялись страх и боль? Отчего в глазах темно? Но когда мужчина улыбнулся ей, Сара с легкостью вдохнула полной грудью. Словно одной своей улыбкой, одним своим видом Джарет лишил ее мучений, и теперь она улыбалась ему в ответ. В их последнюю встречу, что она помнила, он был одет совсем иначе, сейчас же не было ни украшений, ни кружев – лишь простая незаправленная белая рубашка да обычные черные штаны. Босоногий, он уселся на поляну, чтобы обнять детей. И эта картина грела ей душу. Как же Джарет красив, его непослушные волосы сияли, а когда он смотрел на нее, от его необычных глаз отражался свет луны и разбивался на тысячи бликов, отчего ее сердце начинало биться быстрее. Вдруг заполненная алыми всполохами тьма заволокла глаза, и Сара попыталась стряхнуть ее с себя, отчаянно замотав головой. Откуда взялась эта тьма? С чего было бы взяться чувству страха или боли? Он заговорил, заставив Сару зажмуриться, ведь звук его голоса ласкал ее слух, ласкал ее всю, и будто не было преград, не было ни тяжелого золотого платья, ни сорочки, ни расстояния между ними. – Птички мои, как проходит ваш вечер? – Хорошо, отец, – ответила одна девочка, и голос ее зазвенел живым ручейком. – Очень хорошо, – эхом отозвалась другая. – Хотите, чтобы я спел для вас? – и в его тоне Сара услышала искреннюю радость. – Да! Пожалуйста! – новым дуэтом запищали девчушки. Сара, едва приоткрыв глаза, мечтательно наблюдала, как малышки обвили свои ручки вокруг его шеи, а Джарет нежно провел руками по их темным волосам, и его обычно белоснежные перчатки казались серыми. Он на секунду отвлекся от девочек и посмотрел на нее. И от этого взгляда сердце сжалось, а вся грудь задалась огнем. И откуда только взялось это жжение? Она не заметила, как Джарет выпустил девочек из своих рук, и вот они уже стояли рядом с ней, обвивая свои пальчики вокруг ее ладоней, и смотрели на нее. Сара тонула в их глазах, серо-зеленых, с разными зрачками, а их лица светились от радости и любви. Почему они смотрели с любовью? – Танцуй и пой, – мелодично начала одна. – Пой! – звонким голосом отозвалась другая. …wiegen und tanzen und singen dich ein… И Джарет завел песню. …И песней своей отгоняют печаль… Мелодия была ей незнакома, и иностранные слова непонятны, но на душе у Сары все равно стало спокойно. Она крепче ухватила маленькие ладошки и закружилась в хороводе, прикрыв глаза и запрокинув голову. А мелодия скользила вокруг, то сливаясь с песнью реки, то сплетаясь с музыкой, что уже затихала где-то вдали, создавая абсолютно новое звучание, которое раскинулось вокруг нее золотой сетью, пронизывая ее насквозь. Она не почувствовала, как маленькие ручки выскользнули из ее ладоней. Но вот не заметить, что голос Джарета растворился в воздухе, отдалившись, Сара никак не могла. И вот она уже окружена лишь шепотом ветра и тихим журчанием воды. Сара распахнула глаза, и в воздухе послышалось тихое, с придыханием: «Красавица». Стоило ей только моргнуть, и она увидела себя со стороны, как если бы она сама была ветром или рекой – руки раскинуты в стороны, словно хотели обнять весь мир, золотой наряд бьется от дуновений прохладного бриза, а с каждым шагом новое облачко тумана оставалось там, где она кружилась в нескольких футах над землей лишь секунду назад. Улыбаясь, она взглянула вниз, и на душе у нее было необычайно тихо и спокойно. Все еще сидя на коленях, Джарет смотрел на нее снизу вверх, а в его руках были девчушки. И сквозь золотое свечение, окутавшее ее, Сара видела, с каким восторгом, и восхищением, и любовью те смотрели на нее, раскрыв рот. Любовь? Она покачала головой, отмахиваясь от назойливых мыслей – с чего бы им смотреть на меня с любовью? Сара сделала шаг, и перед ней будто раскинулась невидимая лестница: она легко сбежала вниз по воздушным ступеням и босыми ногами ступила на цветущий и налитый соками зеленый луг. Ее кожа светилась в лунном свете. Когда золотое свечение рассеялось вокруг нее, она встретилась взглядом с детьми и улыбнулась им. И их счастливые личики расцвели в лучезарной улыбке в ответ. На секунду повисла тишина, но Джарет быстро прервал ее. – Вот так танец, – его низкий голос стелился по округе. – Нечасто удается видеть такое представление, мои дорогие, и я должен поблагодарить вас за это… – последние слова приглушились, когда он нежно коснулся губами лба каждой из дочек, которые принялись обнимать его еще крепче. – Но, – и Джарет продолжил нежным шепотом, – ваш танец окончен, и теперь вам пора готовиться ко сну. Одна из девочек театрально тяжело вздохнула, а вторая же обиделась: – Но ты-то не спишь. Сара не смогла сдержать улыбки, глядя, как ребенок дует губы, Джарет тоже рассмеялся. – Нет, малышка, но я же уже вырос. А теперь летите и ложитесь спать, а я нашлю на вас хороший сон. – Пусть он будет волшебным, – сонно пробормотала одна. – С драконами и единорогом, как в сказке. Послышался еще один легкий смешок: – Хорошо. Малышка тут же затихла, а ее сестренка смотрела на Сару не говоря ни слова и очень внимательно, а затем склонилась над ухом Джарета и зашептала, но девушка все равно ее услышала: – А мама расскажет нам историю? Мама. Одно это слово заставило кровь в жилах застыть. Джарет взглянул на Сару исподлобья и таким же шепотом заговорил с дочерью: – Мама устала. – Тогда она может пойти с нами и тоже посмотреть сны. Джарет лишь улыбался, не сводя с застывшей девушки глаз, и приглаживал волосы своей неуемной дочери. Сара чувствовала, как сердце готово было выпрыгнуть из груди – от былого спокойствия не осталось и следа, зато паника быстро завладела ее сознанием. Его дочь? Наша… Моя дочь? О боже, нет, только не это. Этого не может быть, они не могут быть моими… Это лишь сон. Это должен быть сон! – Я должен поговорить с вашей мамой. Девчушка сонно улыбнулась: – И о чем? Сара могла лишь молча наблюдать за ними, а мужчина расплылся в довольной улыбке: – Я еще не отблагодарил ее за танец. Шорох заставил ее встрепенуться и сосредоточиться, несмотря на то, что страх черно-красной пеленой застилал глаза. Джарет поднялся с колен и сжал маленькие ладошки в своих руках: – А теперь летите, птички мои, спите хорошо. – Доброй ночи, папа. – Спокойной ночи, мама. Сара услышала шелест крыльев, но когда она осмотрелась, малышек уже не было.

***

Мать. Сара подавилась внезапной волной тошноты, что душила горло от нахлынувших страха, и холода, и паники. Я не могу быть матерью. Я не хочу быть матерью. Не хочу! Боже, это мои дети… от него. Как такое могло произойти? Я не хочу быть матерью – у меня же учеба в колледже, я должна работать, да и экзамен на носу… Экзамен... Сара пошатнулась и свалилась – ноги обмякли под напором вернувшихся воспоминаний. Концерт. Тоби. Они бежали, а затем были холод, и страх, и боль, и… – Падение, – задохнулась она, а слезы уже готовы были брызнуть из глаз. – Я упала… – Да, – Джарет явно забавлялся. – «Падение» – такое простое слово как нельзя лучше описывает всю нашу историю, – звучание его голоса давило. – Я и сам упал однажды. Давненько это было, уже столько воды утекло… Но, конечно, ничто не стоит твоих слез, прелесть. Сара согнулась пополам и слепо вцепилась руками в травы и цветы. Какие-то из них больно жалили, заставив ее разжать пальцы и уже схватиться за золотую парчу собственного платья. Только сейчас она увидела, что шнуры корсета развязаны, а наряд почти сваливается с нее, представляя взору окровавленные руки. – Почему, Джарет? – прохрипела она. – Почему я вспомнила все это? Почему не могу проснуться? – Любовь моя, – его голос такой тихий, что мурашки забегали по коже. – Ты думаешь, что это лишь сон? Сара вздрогнула, когда он взял ее ладони, но Джарет лишь поставил ее на ноги и дотронулся до щеки своими затянутыми в перчатку пальцами. Она заглянула в его глаза, но слишком поздно поняла, что это было ошибкой. Они горели откровенным и бесстыжим голодом, сверкая в ночи углями. – Никакой это не сон, моя дорогая. Моя – это понятно? Ты снова заглянула сквозь туманы времени. Это наше будущее. – Нет, – она задыхалась, давясь слезами. – Нет. Отпусти меня – у меня своя жизнь, учеба, – Сара отважно хваталась за все подряд, но голос предательски дрожал. – У меня экзамен завтра. Джарет, пожалуйста, прошу, отпусти меня. Он лишь глумливо рассмеялся в ответ и яростно впился в ее губы. Сару передернуло, а желудок чуть не вывернуло наизнанку. – Дорогая моя… – его губы оторвались от ее рта, но шепот обжигал кожу на каждом слове. – К этому моменту ты опоздала на свой экзамен на пару сотен лет. Пара сотен лет. – Нет! Этого не может быть! Это просто невозможно! Джарет довольно оскалился, и его зубы блеснули в темноте. – Так же, как и танцы в воздухе, – промурлыкал он в ответ. – Но если тебе так хочется, я с удовольствием спущу тебя с небес на землю. Он сжал ее руки и повел в танце. Сара молча повиновалась, стараясь выкрасть время, чтобы все обдумать. Голова трещала по швам от бешеного круговорота различных мыслей. Каждый новый вдох прожигал легкие насквозь, сдавливая грудь. Она вскрикнула от неожиданности, когда Джарет развернул ее в танце и украл еще один поцелуй. Губы защипало. – Джарет, ты должен понять, я никогда не хотела всего этого. Какие бы слова я тогда ни произнесла, какой бы магией они ни обладали… – На самом деле ты не имела этого в виду, – передразнил он ее нараспев и снова поцеловал. – Нет. – Вдруг Сара вцепилась в его рубашку, когда ее нога поехала, наступив на что-то очень скользкое. Джарет крепче обхватил ее талию. – Осторожнее. – Нет, – она с шумом выдохнула, когда новый клочок воспоминаний всколыхнулся в сознании, и затараторила, как заговоренная: – Ты сам сказал: год и один день. С момента, когда была применена сила, есть год и день. Даже если я сколдовала что-то, хоть и не имея ни малейшего представления, что делаю, – ее голос был полон мольбы, и Сара это понимала. – Верни меня к тому моменту. Обрати время, объясни все это мне, и я тебя освобожу, обещаю… – Ха! – его смех был ужасным, уродливым. – Какая замечательная идея! Воистину гениальная, золотце. И как же я раньше об этом не подумал?! – Его голос резко обернулся ледяным тоном: – О, ну точно. Я же подумал. Я думал об этом каждую несчастную минуту каждого несчастного дня, на протяжении всего года и дня с самого момента твоего триумфа. Эта идея неожиданно посетила меня, стоило тебе созвать своих друзей и устроить тот маленький праздник. Я тоже прилетел, но наблюдал за всеми вами из-за окна, сидя на ветке, и как же я был зол тогда. Ведь я мог только смотреть, в то время как всё, о чем я мечтал, – разорвать эту никчемную горстку существ на части, освежевать их у тебя на глазах, отрывая кусок за куском, выкручивая каждый сустав, пока они не стали бы лишь грудой мяса, костей и шкур, а затем взять тебя прямо на полу среди луж крови. Одна лишь идея, живой картиной представ перед глазами, заставила Сару согнуться пополам и стошнить. Джарет заботливо подождал, пока она не придет в себя, чтобы снова закружиться в танце. – Да, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Ты призвала существ, что сама и создала, и они обрели форму, повинуясь твоей воле. Я знал, что цепи, которыми ты приковала меня к себе, будет не так-то просто разрушить. И я изменил ход времени, Сара. Я заставил его мучительно медленно ползти, а сам посылал тебе сны. Один за другим. Ты же помнишь их, Сара? – его голос медом разлился по округе. – Свои сны? Мои сны… Сара закрыла глаза. Она давно оградилась от них, запихнув в самые дальние уголки своего сознания любые воспоминания о тех сновидениях, но сейчас они старательно тянулись, выползали к первому за долгое время проблеску света в старательно созданной тьме. А она-то грешила на стресс: первое свидание с мальчиком, ее изменившееся отношение к мачехе, бесконечные требования в школе, да даже наконец устоявшийся цикл. Всё это, наверное, и вызывало те бесконечные видения, где Джарет, покрытый мантией из белых перьев, стоял посреди парящих руин комнаты Эшера, его глаза пылали злобой, зубы оскалены, и в конце он швырял в нее кристальный шар и кричал… – Но ты так и не забрала свой дар, Сара, – неслышно изрек он с коротким выдохом. – Так и не освободила меня. – Я же не знала, Джарет. – Она отпрянула, когда во время танца он соприкоснулся с ней телом. – Хм, ты хоть пыталась услышать, что я хотел тебе сказать? – Нет! – Сара яростно замотала головой. – Нет, это не честно. Ты никогда ничего не говорил! Только кричал и швырял вещи… – Ты бы все равно не послушала! – Нет, я ничего не знала! Я даже спрашивала о тебе у Хоггла, – она запнулась, – как у тебя были дела, но он мне так ничего и не ответил… – А все потому, что он не существовал в моих владениях, Сара, – и его голос жегся кислотой и ядом. – Ты свела нас вместе на короткий промежуток времени, а затем ты сделала мне большое одолжение, оставив всех этих идиотов только в своей памяти, и мне посчастливилось больше не иметь с ними никаких дел. Если бы ты так же просто забрала от меня свой подарок… – Джарет на мгновение замолчал, что-то обдумывая. – Но ты же говорила с ними обо мне? Интересно, с чего бы это? – уже шипел он ей на ухо. – Почему тебя это вообще волновало, прелесть? Сара отдернула голову назад, задыхаясь и бесконечно злясь на себя за то, что почти плавилась от жара, что разливался по телу. Она злобно зашипела в ответ: – Потому что ты был красив, Джарет. Тебе невозможно было противиться, ты был неотразим и чертовски хорошо знал это! – Разве похоже, что я знал?! – его голос был насквозь пропитан сочащейся, неуемной яростью, заставляя Сару сжаться от страха под мощью одних лишь слов. – Похоже, мы подошли к самой сути, моя Сара. Мне начинает казаться, что ты сама цеплялась за свое заклятье, хоть и неосознанно, именно поэтому никакой сон не мог заставить тебя передумать… – Нет! – Сара отпихнула его, не дав договорить, и вырвалась из объятий. – Это не так! А что сам?! Ты же такой могущественный, всесильный. Так какого черта ты просто не обратил время вспять, не предупредил меня и изначально не держал меня подальше от своего проклятого Лабиринта?! Она пыталась отдышаться, но каждый новый вдох разрывал ребра. А Джарет так и стоял посреди залитой лунным светом цветущей поляны, застыв на месте статуей, после того как Сара его оттолкнула. – Дорогая моя, – вздохнул он наконец, и в голосе его потрескивала магия. – Сила и мощь, магия и воля – gewalt – уникальны в своем роде для каждого обладателя. Необычные способности со своими причудами. Но время… – глаза Джарета блеснули недобрым огнем, – время течет для всех, безжалостно и непреклонно. Всё, что я могу – всё, что может любое создание, обладающее силой, подобной моей – это перемещаться в нем, – и он начал медленный танец, подтверждая свои слова, – взад и вперед, обходить его и задерживаться в определенном отрезке. Замедлять его ход или ускорять – затрачивая определенные усилия, конечно же. И, безусловно, любая игра со временем таит в себе невиданные опасности как для меня самого, так и для целостности всей реальности… – его голос стал мягким, певучим, а сам Джарет не прекращал своего танца. – И все же я рискнул. Пока не истек год и день, я регулярно посылал тебе сны, даже пытался вернуться во времени и предупредить себя, – он горько рассмеялся. – Это было тщетно, я не смог бы подобраться достаточно близко, не прорвав материю реальности при этом… Джарет замолчал и остановился. – Но я пытался, любовь моя. Всеми силами этого и моего мира. Сплетать сны несложно, но вот менять реальность твоего несчастного и жалкого мирка из смертной плоти – это нечто другое. Заклятие образует тугой узел в тот момент, когда его произносят. И разобрать на части даже собственное, пока одновременно пытаешься совладать со стихией времени, сложно. Что уж говорить о том, чтобы изменить чужое заклинание, действие другого человека. – Джарет склонил голову набок, и Сара вздрогнула от его выражения лица. – Всё, на что я надеялся, это повлиять на тебя – вынудить тебя отпустить меня при помощи снов и отголосков мыслей… Он замолчал. – Я должен был понимать, что это невозможно. Сара не могла заставить себя пошевелиться, тело одеревенело. Она лишь молча смотрела, как Джарет подошел и взял ее руки в свои. – Но я всё продолжал, – его голос был тихим и спокойным, как у рассказчика, который подходит к концу своей истории. – Своими постоянными путешествиями, неустанно посылая тебе всё новые и новые сны, эти мольбы за мольбой, я едва не прорвал материю времени, растянув ее донельзя. Но ты устояла. Устояла. Сара начала вспоминать. Все те книги по медитации и контролю за дыханием. Стакан теплого молока перед сном. Лекции в библиотеке по управлению стрессовыми ситуациями. Физические упражнения. Наконец, рецепт на снотворные – всё это, чтобы справиться со снами в тот год, что состояли из пылающих глаз, перьев, кристаллов, крика и проклятий в ее адрес, а еще слов… Слова. Сара нахмурилась. Я что-то произнесла тогда. Но что? Голос Джарета отвлек ее от мыслей: – Ты устояла, и само время воспротивилось моим издевательствам над собой – прошел год и день, и моя судьба была решена. По истечении положенного срока уже никакое вмешательство в ход времени не могло свести на нет силу твоей магии, – его тон был легким и баюкающим. – Я остался один на один с собой и той яростью, что вызывала во мне любовь. Поэтому я решил навеять тебе другой сон, когда ты стала старше и уже имела определенный опыт за спиной. Лишь изредка я посылал его. Просто чтобы он служил напоминанием. Чтобы… – и он расплылся в улыбке, – выбить тебя из седла. Джарет, дразнясь, склонил голову, большим пальцем провел по костяшкам ее рук, все еще крепко зажатых в его ладонях, и снова лукаво улыбнулся. – Ты же помнишь тот сон, дорогая? Сара не хотела помнить. Все воспоминания она запихнула в тяжелый деревянный сундук, обвила его цепями, выбросила на дно самого глубокого колодца ее сознания и заколотила колодец железными листами за семью замками. Но сон своими щупальцами пробился сквозь древесину, ледяную воду колодца, отворил все замки и теперь дразнил Сару отголосками прошлого. Первый курс университета. История стара как мир: девочка встречает хорошего мальчика, девочка гуляет с хорошим мальчиком, девочка влюбляется, девочка тщательно все обдумывает и начинает пить противозачаточные, девочка лишается девственности. Тогда она взвесила все «за» и «против», и спустя первую пару раз она начала получать удовольствие от секса, списав всё былое беспокойство на суровые уроки здоровья, что оставили неизгладимые впечатления еще со школы… Но она всё так же плохо спала. Ее соседка по комнате заметила это и застенчиво подарила Саре ловец снов, оставшийся еще со времен, когда та была вожатой в лагере. Предмет казался хлипким и сделанным кое-как, перья явно были вытравлены краской. Сара, чувствуя себя полной идиоткой, всё же повесила ловец снов у себя над кроватью и даже потом крепко спала какое-то время… Сара застонала от отчаянья, когда воспоминание встало перед глазами, распустившись черным цветком, чьи тяжелые лепестки сочились ядом, навсегда выжигая образ этого сна в ее памяти. – О… – пробормотал Джарет и поднес ее руку к своим губам, чтобы поцеловать. – Ты не забыла. Как трогательно. Трогательно. Сара зажмурилась, стараясь сдержать слезы. Тот самый сон был полон трогательности. Она шла по длинному коридору общежития, направляясь к комнате своего парня, вот только холл всё тянулся и тянулся, что ноги уже болели к тому моменту, когда она дошла до двери. Она на секунду застыла, не решаясь открыть ее, потому что услышала собственный голос и абсурдные слова: «О да… Боже, да! Пожалуйста, не останавливайся, а-а-ах, не смей останавливаться», – неужели это и правда ее голос? Ich liebe dich, mich reizt deine schöne Gestalt… Сара мигом нахмурилась и повернула ручку, но тут же застыла от шока и странного чувства, когда поняла, что она была в кровати ее парня и они занимались любовью. Нет, сексом. И это она сейчас громко стонала, извиваясь под ним от того, что внутри всё горело, ныло и сжималось в узел от удовольствия. И почему-то всё ощущалось по-другому: его руки, скользящие по телу; то, как он двигался над ней, на ней, внутри нее. А еще свет – они никогда не занимались сексом при свете. И он никогда раньше не кусал ее. И он же от природы обладал темным цветом волос, так почему в кровати с ней был блондин? Люблю тебя, красой заводишь ты меня… Она остолбенела, когда поняла, что это губы Джарета были на ее губах, его глаза светились лишь в дюйме от ее собственных. Она почувствовала его смех на своем лице, когда он, зажав волосы в кулаках, оттянул ее голову назад и, качнув бедрами, вошел в нее с новой силой, заставляя закричать. И Сара проснулась, все еще крича. Щелкнув выключателем, она ломанулась в туалет, едва сдерживая рвоту. А когда вернулась, то увидела, как ловец снов несчастно свисал над изголовьем кровати, разорванный надвое, а перья разметались по подушке. Вскоре после этого случая ее соседка подала заявление с просьбой перевести ее в другую комнату. Одно только воспоминание заставило Сару беспомощно стонать. Она наконец распахнула глаза, когда услышала довольный хохот Джарета. Он поднес к губам ее вторую руку и, пройдясь губами по каждому дрожащему пальчику, напоследок провел языком по костяшкам. Ей стало дурно. – Зачем? За что ты мучаешь меня? – собственный голос показался слабым и надломленным, за что Сара себя искренне презирала. – Почему ты причиняешь мне столько боли? Сквозь застилающие слезы она смотрела на Джарета, и он не отводил глаз, все еще держа ее руки у своих губ. – Почему бы просто не воспользоваться своей силой над ветром, снегом, льдом – да чем угодно! – и просто не заставить какое-то дерево свалиться на меня и убить, если ты так сильно меня ненавидишь? Почему просто не дашь мне умереть? Тишина повисла между ними, разрываемая лишь ее рыданиями. Джарет медленно сжал ее ладони между своими. – Моя дорогая, – зашептал он. – Чтобы ты вынудила меня уйти, а сама ступила бы за завесу тьмы, сбежав от меня туда, где у меня не было бы власти… – его голос дрогнул, но Джарет быстро продолжил, – чтобы ты переступила черту вечности за пределами моей досягаемости… – его глаза прожигали ее насквозь. – Я никогда бы не позволил этому случиться. Сара попыталась сосредоточиться. Он чуть не проговорился о чем-то очень важном. О чем же? – Но почему? – она с трудом слышала саму себя. – Почему, Джарет? Он прикрыл глаза и соприкоснулся с ней лбом. – Я же люблю тебя. Что же ускользает от нее? Сила. Насилие, хоть и последнее не совсем точное определение. Мощь. Власть. …Власть… Закусив губу, Сара склонила голову, стараясь не смотреть на Джарета, но увидела их переплетенные руки, а еще свои босые ноги. Они были в крови. Все мысли тут же испарились. Перед глазами стояла пугающая картина: кожа рассечена, и среди кровоточащей и проглядывающей плоти торчала кость. Кровь стекала густыми дорожками на землю, сочась из раны с размеренной пульсацией. Сара судорожно закрутила головой по сторонам и среди трав и цветов заметила черные в свете луны следы собственной крови. – Джарет, – испуганным шепотом начала она, – мои ноги… Он ухмыльнулся, и его глаза засияли в темноте. – Что такое? – Я их не чувствую. – Ох, – Джарет взглянул вниз и вопросительно изогнул бровь. – Неужели это тебя тревожит? – Кровь идет не переставая, и я их совсем не чувствую… – Сара начала захлебываться в рыданиях. – Тише… – он привлек ее ближе, обнимая и нежно целуя в щеку. – Останься со мной, Сара. Пойдем, нам туда… – Что? – Сара пыталась говорить, но горло перехватило, даже сделать простой вдох было почти невозможно. Все еще крепко держа ее за руку, Джарет подвел ее к берегу реки и зашел в воду, увлекая за собой. – Ну вот, видишь что-нибудь? Сара взглянула вниз и увидела, как потоки темной воды, почти черной в слабом свете луны, играли с подолом ее платья. – Нет, – зашептала она. – Слишком темно. Джарет заговорил над самым ее ухом: – Потанцуй со мной, Сара… Останься здесь со мной. – Он шагнул, встав вплотную, и крепко ухватился за ее талию; они кружились в воде, пока у Сары кругом не пошла голова, и каждый новый вдох не врезался в ребра болью. – Отпусти меня, Джарет. – Вода была уже выше колен. – Нет, – выдохнул он жарким поцелуем ей в губы, и его прикосновение обжигало кожу на прохладном воздухе. Вода достала до талии. – Пожалуйста, прошу тебя. Обрати время, возьми меня с собой, я смогу всё объяснить себе… Я всё исправлю, ты будешь свободен. Его поцелуи столь же легкие и плавные, как течение реки; его шепот такой же: – Да… Я заберу тебя с собой. – Нет! – Сара попыталась вырваться, но река лишь тянула в ответ за тяжелую ткань золотого платья. Золотые ленты понеслись вниз по течению и скрылись в темноте. Вода ударила в грудь, омывая руки Джарета, что ласкали ее тело. – Джарет, – пробормотала она невнятно. – Прошу, должен быть способ, я наверняка могу что-то сделать. Что угодно, лишь бы ты отпустил меня… Его острая скула ударилась о ее щеку, когда он с жаром прошипел: – Поцелуй меня. Подступившая вода заставила Сару барахтаться. Она обвила руками его шею, прижавшись к нему всем телом, и набросилась на него грубым и отчаянным поцелуем. Она крепко зажмурилась, когда Джарет повалился в воду, и та с громким всплеском накрыла их с головой. Нет. Его губы двигались в один такт с ее собственными, чистейшие удовольствие и ужас заставили ее тело содрогаться от жара его прикосновений, и если бы Сара сейчас открыла глаза, то вода вокруг них точно бы кипела… Она почувствовала, как его тело напряглось под ней, и они снова вынырнули на поверхность. Сара была по шею в воде, несмотря на то, что крепко обвивала Джарета ногами, повиснув на нем и вжимаясь в его тело. Она оторвалась от губ мужчины и уставилась на него. Его волосы разметались по черной поверхности реки серебристыми змеями, колышущимися от течения. – Останься со мной, Сара, – его глаза горели опалами в черном бархате тихой ночи. – Нет, – выдохнула она, задыхаясь. Джарет обхватил ее лицо ладонями, все еще в белых, хоть и намокших перчатках. – Останься. Он не дал ей ответить, закрыв рот поцелуем, и упал на нее, вновь погружаясь в воду. Она тонула под ним, обвивая его тело руками и ногами, погружаясь на дно камнем. Она не могла дышать. Нет. Ее собственный крик послышался откуда-то издалека. Нет. Нет!

***

Камни впивались в спину. Сара старалась нормально дышать, но не могла – было слишком холодно, и губы Джарета все еще смыкались на ней. Очень медленно и с огромным усилием она смогла пошевелить той рукой, что лежала в воде. Оторвав ее от земли, она дотронулась до брови мужчины. Сара заметила про себя, какими бледными казались ее пальцы в свете звездного венца, а ногти отливали синевой. Она попыталась сжать их, но ничего не получилось. Она едва ли могла оттолкнуть Джарета, но он все же оторвался от ее губ. Пока Сара делала нервные глотки воздуха, дрожа всем телом, он внимательным взглядом обвел ее лицо. – Я не могу… – слова с трудом срывались с ее языка, который будто распух и одеревенел во рту, – я не могу дышать… Джарет взял ее за руку. Ее кожа была мертвенно-бледной на фоне его черной перчатки; обернутое вокруг его пальцев, блеснуло золотое ожерелье, которое он сорвал раньше. Он встретился с ней взглядом, и его глаза были суровы. – Произнеси мое имя, Сара, – его голос разнесся шипением на ветру, отражаясь от камней. Она пыталась выдавить из себя хоть слово. Губы не двигались. Холод сковал все тело. – Сара… – Джарет склонился над ее ухом, и она слышала его неравномерное дыхание. Рукой, что до этого лежала на ее талии, он спустился ниже, подхватил ее ногу под коленом и отвел ее в сторону. – Произнеси мое имя. Пойдем со мной, и больше не будет никакой боли. Она едва могла моргать. Каждое отвоеванное у оцепенения движение было мучительно медленным. Но она старалась. – Король Эльфов, – выдавила Сара из себя. – Нет, – Джарет замотал головой, и лед с его волос упал ей на лицо. Его зубы блеснули в темноте, когда он улыбнулся и поцеловал ее замерзшую руку. – Не это имя, другое. Последнее. Сара молча наблюдала, как он склонился над ее лицом и втянул в себя смерзшуюся кровь с ее губ. – Прислушайся, любовь моя. – Он взобрался на нее сверху, и ужас вжал ее в землю вместе с весом его тела. Джарет снова поцеловал ее и прошептал: – Слышишь? …jetzt faßt er mich an… Его глаза сияли ужасным огнем. Сара услышала, как вдалеке заиграла музыка. И она была все ближе с каждой секундой. …король меня схватил… Больше не в силах смотреть в его пугающие глаза, Сара отвернулась. Все тело было будто выковано изо льда. Теперь она только чувствовала, как его губы касались ее щеки, шеи, линии подбородка. Она безмолвно взирала в ночную мглу, потяжелевшие веки почти смыкались. В ее руке был крепко стиснут листок с переводом, а еще… Сара моргнула, не веря глазам. Там, сидя на ее сжатых в кулак пальцах, сидела маленькая птичка с золотыми крыльями. Она склонила голову набок и чирикнула. А затем до ее слуха донеслась совсем другая мелодия, очень тихая и скорбная. Песня устремилась к ней откуда-то совсем издалека. Fremd bin ich eingezogen, Fremd zieh' ich wieder aus. И если бы у едва слышного звучания была какая-либо форма, то это была бы лишь тонкая нить. Чужим пришел сюда я, Чужим покинул край (*прим. переводчика: отсылка к другому произведению Шуберта. «Зимний путь. Спокойно спи») . Птичка теперь крепко держала в клюве яркую ниточку пряжи. Когда она забила крыльями, Сара с легкостью закрыла глаза, оставив все еще шепчущего ей что-то на ухо Джарета, сбросила с себя цепи, что приковывали ее к сломанному и умирающему телу, и полетела вслед за птицей. Они летели на звук песни сквозь туманы, леса, пытаясь отыскать зал, окруженный каменными стенами… Летели сквозь время в то место, где она уже бывала, на звук песни, что она уже слышала.