Король Эльфов

Gute Nacht

Ветер обдувал лицо, по-матерински ласково касаясь кожи, и только влажные дорожки слез на щеках замерзали от потока воздуха. Сара открыла глаза и осмотрелась. Там, внизу, фонарные столбы мерцающей вереницей выстроились вдоль дороги. Теплый желтый свет лился из окон редких домов, скрытых за лесной преградой. Лес с высоты казался сплошной черной массой, изрезанной мелкой сетью ручьев и рек и лишь с одной опоясывающей ее полосой дороги. Луна серебрила светом всю округу, наполняя ее музыкой. Nun ist die Welt so trübe, Der Weggehüllt in Schnee. Такая печальная песня, но мелодия казалась ей знакомой… и красивой. Она точно знала, что слышала ее раньше – значение иностранных слов колокольным звоном разливалось в голове. Теперь кругом ненастье, От снега даль бела. Сара вновь посмотрела вниз, щурясь от ветра. Дорога и правда была усыпана снегом, но угрюмей на душе от этого не стало. Она была не одна. Она улыбнулась. Теперь у нее был друг. Златокрылая птичка металась в небе, заливаясь трелью в ночном воздухе. Она развернулась по направлению к Саре и приветственно чирикнула. Девушка протянула свою мертвенно-бледную, холодную руку и потянула за ниточку, что вилась следом за птицей. Улыбаясь, Сара повязала алую шерстяную пряжу вокруг запястья. Ich kann zu meiner Reisen Nicht wählen mit der Zeit, Muß selbst den Weg mir weisen In dieser Dunkelheit. Сара запрокинула голову назад, и ветер заиграл в волосах. Платье, шурша и шелестя, то обвивало тело, то вздымалось, и ей казалось, что у нее и самой были золотые крылья. Нельзя мне медлить доле, Я должен в путь идти, Дорогу в тёмном поле Я должен сам найти. Тьма. Сара вновь осмотрелась. Вокруг и правда было очень темно, ночь плотным коконом обвила округу, но у нее теперь был друг, и она точно знала, куда ей нужно спешить – туда, куда заманивала песня. Лететь назад, сквозь туманы времени, борясь с его течением, его зимними ветрами. Она знала, куда необходимо было лететь. У нее была цель… Ей неожиданно вспомнилось беззаботное детство, когда она играла со своей матерью. Та брала какую-нибудь вещицу – красивую чашку из сервиза, перо или просто украшение – и прятала ее где-то. И Саре предстояло ее найти под ободряющие хлопки матери и ее подсказки: «Тепло, еще теплее. О, нет, теперь холодно. Ну же. Уже теплее. Еще теплее. Горячо! Нашла!» Теплее. Сара моргнула. Ей и правда стало теплее, ветер больше не жалил кожу, как раньше. Она осмотрелась в темноте, ничего не понимая, и улыбнулась. Казалось, больно шевелить губами, с чего бы это? Алая нить под волшебным действием песни оплелась поверх платья теплым шерстяным свитером, который виднелся ярким пятном в лунном свете. Es zieht ein Mondenschatten Als mein Gefährte mit… Больше не было ни холода, ни страха или боли. За мною вслед тоскливо Лишь тень бредёт моя. И у нее был верный компаньон. Птичка, расплавленным золотом отражаясь в лунном свете, летала взад и вперед, борясь с ветрами. Und auf den weißen Matten Such' ich des Wildes Tritt. Сара вгляделась вдаль. Там, мерцая на снегу, поблескивали яркие всполохи огней и просматривались очертания зданий. Она была все ближе. В снегу ищу пытливо Следов звериных я. У нее была задача, и осознание этой цели тяжким грузом давило на нее – Сара понимала, что вскоре полет окончится. Но ей было так спокойно, тихо, что не хотелось прекращать свое путешествие. Отсюда, с высоты птичьего полета, мир был прекрасен. Лететь стало тяжелее. Завиднелся холм, а под ним здание, облицованное мрамором, рядом огни ярко освещали парковку. Птичка вилась вокруг золотой спиралью. А затем Сара увидела круглое здание концертного зала. Ветер перестал бесноваться, стих, увлекая ее в сторону земли легким дуновением, словно она была листком, упавшим с дерева и теперь кружащимся в легком воздушном потоке в замысловатом танце. Босыми ногами она встала на снег. Ей должно было быть холодно, но она ничего не чувствовала. Die Liebe liebt das Wandern – Gott hat sie so gemacht – Птичка пикировала вслед за ней и уселась на плечо, пугливо прижимаясь к основанию шеи. Удивившись, Сара аккуратно взяла ее и нежно прислонила руки к груди, зарывая их в свитере. Все еще озадаченная, она взглянула наверх. Над черными кронами кружила сова… Кто любит, тот блуждает, Таков закон судьбы; Она и должна была испугаться, но страха не было. Von einem zu dem andern. Fein Liebchen, gute Nacht! Сара молча еще какое-то время наблюдала, как сова рыскала в небе, бледным пятном выделяясь в общей тьме. Приюта он не знает, А ты спокойно спи! – Спокойной ночи… Ее собственный шепот разнесся по округе и стих вдали.

***

Выпустив сову из виду, Сара осмотрелась с вершины холма. Вот оно. Ее цель. Она невольно сделала глубокий вдох, когда узнала здание, из которого доносилась прекрасная музыка. Неподалеку раскинулся большой концертный зал, он взирал на нее, а его очертания серебрились на фоне луны. Музыка эхом отдавалась от его каменных стен и деревянных перекрытий. Сара, момент помешкав, прижала птицу ближе к груди и сделала шаг. Will dich im Traum nicht stören, Wär schad' um deine Ruh'. Тут же она задохнулась от жалящего ветра, который ударил ее со всей силы, разметав волосы по сторонам и обвив платье вокруг ног. К чему мешать покою, Будить тебя к чему? Сара едва стояла на ногах. Слова Джарета всплыли в памяти: «…совладать со стихией времени сложно…» Стиснув зубы, Сара заставила сделать себя шаг, затем еще один. Ветер цеплялся за свитер, хватался за тяжелую золотую парчу. Она отчаянно закричала. Лишь музыка придавала ей сил сейчас. Там, откуда она доносилось, было тепло, тихо и спокойно… Sollst meinen Tritt nicht hören – Sacht, sacht die Türe zu! Сквозь снежные вихри она заприметила дорогу. Я тихо дверь закрою, Уйду в ночную тьму. Сара распахнула глаза, стараясь разглядеть что-либо в тусклом ночном свете. Где же дверь… Единственный вход в здание был закрыт. Сара взялась за ручку, но рука соскользнула. Нахмурившись, она попыталась снова. И снова. Но с какой бы силой она ни вцеплялась в ручку, пальцы соскальзывали с металла… Она попробовала постучать и открыла рот от удивления, когда рука начала растворяться от непреодолимой силы, рассыпаясь каплями воды. Она чувствовала, как заколотилось в груди. Переливающиеся струйки сочились и капали, а затем слились обратно, возвращая взору ее дрожащую руку. Пытаясь справиться с ужасом, Сара взглянула на грудь, где птичка изо всех сил молотила своими золотыми крыльями. Девушка мигом отдернула руку и вновь обхватила крохотное создание. Птаха тихонько чирикнула в ответ, вновь удобно устраиваясь в ложбинке девичьей груди, цепляясь за теплую и пушистую шерсть свитера. – Я не брошу тебя, – голос казался надрывным. – И ты меня не покидай. Резные узоры дверного проема блеснули в лунном свете. Schreib im Vorübergehen Ans Tor dir: Gute Nacht, Damit du mögest sehen, An dich hab' ich gedacht. Сара покачнулась, чувствуя, как дрема опутывала ее: в свитере было так тепло, а еще эта музыка – тихая и красивая. Казалось, что ей следовало уснуть… Закрой глаза, хоть на секунду… Зайдя в нишу, она облокотилась на заледеневший резной проем. Пишу тебе над дверью: «Мой друг, спокойно спи», - То знак, о чём теперь я Грущу, бродя в степи. Вновь поднялся ветер. В его завываниях были слышны стоны и крики. … jetzt faßt er mich an! Erlkönig hat… – Нет, – ее голос тих и слаб. – Нет… Gute Nacht… Спокойно спи… И пока она проваливалась в сон, перед собой Сара замечала, как мелькали мерцающие во тьме силуэты, снующие в дверях концертного зала. А ветер все продолжал завывать: – Спокойно спи…

***

Громкий звук лязгающего металла разбудил ее. Сара открыла глаза и уставилась на мужчину, который пытался занести в здание два огромных нагруженных противня. Чисто инстинктивно она выпалила: – Позвольте помочь, – Сара отняла одну руку от птицы, чтобы дотронуться до плеча повара, и тут же отдернула ее, чувствуя, как пальцы снова начали растворяться. С силой закусив губу, она сосредоточилась, чтобы рука обрела первоначальный вид. К счастью, ей удалось вновь сжать кулак. Теперь оставалось лишь беспомощно взирать на мужчину и слушать, как тот складно матерился, проклиная последними словами холод. Он, наконец, распахнул двери. – Сейчас! – воодушевленно скомандовала сама себе Сара, одновременно обращаясь к птахе. Та лишь радостно чирикнула, когда девушка, пригнувшись под вытянутой рукой громилы, прошмыгнула в здание концертного зала и вжалась в стену, избегая повара, который с трудом протиснулся в проем. – Твою ж мать, ну там и дубак – артишоки небось замерзли насмерть. Надо будет как-то все разогреть, – возмущался он, кутаясь в свое пальто. Его голос звучал странно и рвано, то тише, то громче. У Сары закружилась голова. Другой мужчина, хиловатый и нервный на вид, подбежал к своему боссу, забрал всю утварь и поспешил прочь, пока громила продолжал сыпать ругательствами и размахивать руками, все еще возмущаясь. Неожиданно его голос поплыл, замедлился, звуча глубоко и утробно. Она замотала головой, осматривая столпившихся вокруг людей, разодетых в свои лучшие наряды и непринужденно болтающих друг с другом. Среди них была девушка, которая смотрела прямо на нее, с длинными каштановыми волосами, бледной кожей и широко-распахнутыми глазами. Через ее руку были перекинуты два пальто… Сара увидела, как та вздрогнула. А затем она просто отвернулась, передернув плечами. Птичка на ее груди громко вскрикнула, когда Сара поняла, что со стороны она смотрела на саму себя.

***

– Боже милостивый… – прошептала она. Птаха вновь протяжно запищала. Сара взглянула на нее и поняла, что пальцы с силой сжимают маленькое создание. – Ой! – она разжала хватку, сдерживая слезы. – Прости! Но ты же видела… Сквозь туманы времени… Это же я. Дыхание участилось, мысли бешено закружились в голове. Я вернулась во времени. Мне удалось. Я могу предупредить себя! Могу не допустить всего, что произошло. Надо торопиться. Ну, же поспеши. Давай! Вперед! Она дождалась, когда толпа немного расступилась, и бросилась наперерез. Протиснувшись в зал, где проходил прием, она медленно шла, спиной прислонившись к отделанной деревянными панелями стене. Каждый раз, когда ее рука или нога касалась кого-то, волна адреналина прокатывалась по телу, подгоняемая тошнотой, вызванные невыносимым, исходящим от всех вокруг жаром. Понадобилось гораздо больше времени, чем она предполагала, чтобы найти укромный уголок вдали от неуемной толпы. Встав в нишу за камином, Сара наконец выдохнула. Воздух был горячим и густым, словно она вдыхала бурлящий бульон, а не живительный кислород. Прямо над ее головой светился яркий огонек бра. Она усадила птицу себе на плечо. – Помогай искать, – яростно выдохнула Сара, – ищи меня. Долго искать не пришлось. Она стояла посреди комнаты, не отрывая глаз от Тоби и певца, Герра Тойфеля, которые были увлечены беседой. На ее лице играла кривая усмешка. Сара принялась жевать губу, раздумывая, что же делать. Чувствуя себя последней дурой, она крикнула: – Эй! Никакой реакции не последовало. На нее вообще никто не обратил внимания. Здесь просто слишком шумно. Игнорируя подступающую панику, Сара вновь позвала саму себя. – Сара! Сара Уилльямс! – вспомнив уроки по актерскому мастерству, она попыталась крикнуть как следует. – Сара Уилльямс! Это я! То есть ты! Услышь же наконец! Ничего. Она слышала звук собственного рваного дыхания – но как? Неожиданно стало очень тихо, толпа вмиг угомонилась. Герр Тойфель высоко поднял руку. И тут Сара вспомнила. – Нет! – выдохнула она. Но голос певца пронесся по залу басом: – Да, дамы и господа, сейчас я исполню для вас Der Erlkönig. …Кто-то назвал мое имя… Сара с дикими глазами закрутила головой по сторонам. Имя. Тойфель произнес имя. Отражавшиеся в зеркалах огни вспыхнули… Сара снова вжалась в стену, пытаясь спрятаться. Зеркала пошли рябью и начали таять, капая и стекая на пол. Гул толпы замедлился, поплыл и стал доноситься будто со дна колодца, время замерло, и Сара чувствовала себя пойманной в сети. …и я пришел на зов… Рояль отбросил необычную тень. Люди тоже. Золотые резные канделябры, свисающие над толпой, отбросили целые паутины длинных и черных теней, одновременно капая расплавленным хрусталем. Весь опустившийся сумрак зашелся вихрем. Тени, что падали на людей, скатывались с них и, кружась, присоединялись к водовороту. Тьма сгущалась, отплясывая в зеркалах, которые только усиливали эффект, всасывая ее, и поглотила весь свет, приняв окончательную форму. В центре раскинувшейся паутины ночи, заставивший все стекла с зеркал растаять на глазах, а любой отблеск света померкнуть, стоял Джарет, затянутый в черный плащ, и улыбался. Сара почувствовала, как птичка спрыгнула с ее плеча и принялась закапываться в свитер на груди в поисках укрытия. Девушка взяла ее в руки, прижала к самому основанию шеи и сама вся сжалась, испуганно втянув голову в плечи. Джарет, широко улыбаясь, взглядом окидывал комнату из растрескавшегося и почерневшего стекла, что когда-то было зеркальной стеной. От его взгляда Сара вздрогнула и тихо зашептала напуганной птице в своих руках: – Все хорошо. Я держу тебя. Со мной ты в безопасности. Она очень старалась говорить увереннее... Но тут она увидела, как улыбка слетела с лица Джарета настолько резко, будто кто-то обрезал веревочки, что держали ее. Он повернулся и уперся взглядом как раз в то место, где она пряталась, и наклонил голову, чтобы лучше слышать. Все внутренности сжались. Ей показалось, или Джарет и правда принюхался?! Сара закусила губу. Ей не показалось. Наверняка он услышал ее и теперь пытался отыскать… Боже, не дай ему найти меня… Хоть бы он меня не увидел… Пусть я буду скрыта во временном потоке… Птичка дрожала, и Сара вместе с ней. Джарет подозрительно вскинул бровь, но все же передернул плечами и отвернулся. Сара, не подозревая, что перестала дышать, наконец выдохнула. Джарет же вновь обводил взглядом толпу, одаривая всех собравшихся привычным высокомерием, словно он владел ими всеми. И вдруг он застыл. Сара попробовала проследить за его взглядом. Что так его заинтересовало? Она слишком поздно поняла, кого он увидел. …в какой-то момент я и увидел тебя… – Нет! – Сара подавилась комом, вставшим в горле. А затем закричала: – Беги! Сара Уилльямс! Это я! То есть ты! Я здесь, ну же, услышь меня! Беги, идиотка! Убирайся отсюда! Птичка забила крыльями. Джарет же не шелохнулся, и она очень засомневалась, что он ее слышал. Все его внимание было сосредоточено на одном единственном человеке в этой комнате – на молодой женщине, которая стояла посреди комнаты, смотря, как Герр Тойфель медленно (будто он умел иначе) склонился над Тоби и начал ему что-то шептать. По ее телу пробежали мурашки, когда Джарет завернулся в плащ и что-то произнес, а затем вышел из стены, с которой все еще стекала густая тьма. Оскалив зубы, он медленно пошел по зале. Толпа перед ним будто рассасывалась, а кто-то из собравшихся просто застывал на месте. Деревянные перекрытия стен завыли, застонали половицы. Краска на портретах начала дымиться и пузыриться. Джарет остановился прямо за спиной девушки. Он поднял руку и неуверенно провел ею по волосам ничего не подозревающей Сары Уилльямс. Сара стояла и смотрела, застыв от ужаса, как ее собственное бледное лицо нахмурилось и как ее всю передернуло на том месте, где она стояла рядом с дородной женщиной в розовом платье, той самой, что спросила: – Что-то не так? Она наблюдала сама за собой, не отрывая глаз, слышала собственный голос, что тихо прошептал: – Нет, всего лишь холодок по телу пробежал… Джарет прикрыл глаза, услышав ее голос. Сара ясно видела, как он тяжело сглотнул и с шумом выдохнул. Толстуха рассмеялась и отвернулась. – А, – этот голос, сухой и звонкий, пронесся над толпой и долетел до ее укрытия у камина, – кто-то прошел над твоей могилой. Сара сжалась, когда глаза Джарета приоткрылись до пугающих щелок, а его голова склонилась набок. Но Тойфель вновь заговорил, и Сара увидела, как она сама попыталась взять себя в руки и сосредоточиться на исполнителе и младшем брате. Они уже все двигались к роялю в углу, не переставая говорить. – Итак, – зычный голос разлился по залу, – Erlkönig. Сара увидела, как Джарет выпрямился от одного упоминания песни, а его глаза засияли. – Erlkönig повествует нам о маленьком мальчике, его отце и о злой сущности! Но вам и без того это известно, не правда ли? Нестройный хор из выкриков «нет» и «да» пронесся по толпе. И Сара вскрикнула от того, что Джарет нагнулся, чтобы сквозь завесу ее волос поцеловать в основание шеи. Сара видела, как дрожь пробежала по ее телу, как она нахмурилась от смятения и пыталась отмахнуться от странного чувства. – Черт бы тебя побрал! – крикнула она со злости. – Сара Уилльямс! Послушай меня! Хватай Тоби и беги отсюда – убирайся от него подальше! – девушка прижала птицу к груди, сделала уверенный шаг вперед и… с шумом упала на пол. Невидимая сила встала перед ней стеной, не давая и шагу ступить. …Я даже пытался вернуться во времени и предупредить себя. Это было тщетно, я не смог бы подобраться достаточно близко, не прорвав материю при этом… Не прорвав материю… Реальность таяла. Она стояла как вкопанная и смотрела на саму себя, стоящую в луже расплавленного зеркала, а Джарет стоял вплотную, обвившись вокруг нее руками, удобно устроив подбородок на ее макушке, пока Тойфель всё разглагольствовал о песне. – Нет! – кричала она изо всех сил. – Сара! Обернись! Посмотри на меня! Убирайся отсюда! Ее вопль разнесся эхом по залу, но никто не обернулся на звук. Никто, кроме… Сара увидела, как она прошла к ближайшему столику, выпутавшись из невидимых пут объятий Джарета, чтобы поставить тарелку, параллельно надевая пальто. Она чуть не задохнулась, когда встретилась с самой собой взглядом, но отражение прошлого быстро перевело взгляд куда-то. Сара посмотрела над собой. Если раньше бра горело ровным светом, то теперь лампочка мерцала в сгущающейся тьме. Она вновь посмотрела на себя. Джарет отступил на шаг, широко улыбаясь. Боже. Что он задумал? Сара не могла даже сглотнуть, в горле пересохло. Она уже знала, что он собирался сделать. Джарет начал тянуть за нити зеркал и света, кристаллов с люстр и самой тьмы, выхватывая их из воздуха. Его длинные бледные пальцы и без того двигались быстро, но с каждой новой выверенной манипуляцией шевелились всё быстрее, и вот уже он словно дирижировал невидимым оркестром, где сам и солировал. Нити света и тьмы, сплетаясь воедино, образовали полотно. Затем оно вытянулось и скрутилось, обращаясь веревкой. Джарет свернул ее петлей, затянул узел, расправил образовавшееся кольцо и стал затейливо оборачивать его вокруг пальцев, а затем развел руки в стороны. Всё это до боли напоминало игру в веревочку... Вот только вместо какой-то фигуры в его руках было нечто красивое – мерцающая материя, сотканная из света. Он поднес ее к губам, что-то прошептал и поцеловал. Джарет щелкнул пальцами – свет потух, а невиданная материя обратилась листом бумаги. Он взял ее, свернул, как ни в чем не бывало, и протянул в сторону Тойфеля на раскрытой ладони. Совершив какое-то движение другой рукой, он с силой сжал кулак. Бумага исчезла. Сара не могла ничего сделать, отчего сердце сжалось в груди. Она стояла и смотрела, как Тойфель улыбнулся ее брату, стал искать что-то во внутреннем кармане и выудил оттуда свернутое в виде листа с переводом заклятие. Он на секунду замер, его бровь дернулась, но он быстро расплылся в улыбке, увидев ее прошлое отражение. – Держите, юная леди, – певец протянул ей листок. – Здесь слова на английском, только для вас. Реальность происходящего окатила ее получше любой холодной воды. – НЕ СМЕЙ! – завизжала Сара. – Не бери его! НЕ СМЕЙ БРАТЬ ЛИСТОК! Сара увидела, как она застыла. Как Джарет напрягся от нетерпения. А затем отчаяние сжало сердце и птица пронзительно зачирикала от боли, когда она все же взяла сверток. Бумага замерцала в ее руках, и скрученные пряди серебра, битых зеркал и ночной тьмы обернулись вокруг ее тела, словно змеи. Джарет запрокинул голову и звонко, протяжно засмеялся, наслаждаясь своим триумфом. Вернее, Сара так решила, ведь она не слышала ни звука. Сара смотрела, как Тоби оттягивает ее пальто. Видела, как шевелились его губы, он что-то говорил. Но на самом деле ее внимание было уделено только Джарету. Все еще смеясь, он возвращался к тому месту, откуда пришел. И от одного его нахождения в комнате картины оплавлялись, половицы под его ногами скрипели и корежились. Наконец, он подошел к стене разбитых зеркал, обративших свет тьмой. Сара увидела, как Джарет тяжело вздохнул, улыбнулся и, повесив голову, простер руки перед собой. Его пальцы казались когтями. Оглушающая тишина повисла в воздухе. Должно быть, выступление началось – и правда, пианист касался клавиш, Тойфель шевелил губами. Но гораздо важнее было то, что серебряные и платиновые нити самой музыки выливались из инструмента, из тумана образуя более жесткую форму, сплетаясь в жгуты, собираясь вместе. А затем они начали расползаться по полу, рассекая воздух, неумолимо приближаясь к ее прошлому отражению. Сара со всех сил пыталась сопротивляться той силе, что вжимала ее в стену. Она должна была добраться до себя, должна была спасти себя. Ей необходимо было что-то придумать. Отрывок песни разорвал тишину. Du liebes Kind, komm, geh mit mir! Сияющий жгут чистой магии уже обвивал ноги. Идем, дитя, пошли со мной! Сара посмотрела на Джарета. Его губы шевелились – он пел, пока делал пасы руками, управляя своим заклинанием. Его лицо было сосредоточенным; глаза поблескивали из-под прикрытых век. Она вновь посмотрела на себя. Вокруг нее собирались нити музыки, которые то и дело касались ее ног, словно проверяя, та ли это девушка, а затем устремлялись вверх по ноге, обвиваясь вокруг пальто, следуя за самым первым витком магии. Сара увидела, как она вздрогнула и поспешно застегнула молнию. «Бесполезно», – подумала она со злостью. – Слишком поздно, дура ж ты тупая, – зашептала она, чувствуя, как жалили слезы. Птичка чирикнула, и девушка опустила голову. Слеза скатилась по щеке и угодила на золотое крыло. – Прости, – выдавила она из себя и смахнула каплю. Ее свитер по-прежнему был теплым и мягким, но… Сара облокотилась на стену, борясь с тошнотой – парча платья таяла, буквально обращаясь жидким золотом. Переливаясь серебристо-золотым светом, оно стремилось сплестись с магией вокруг, что кружила вокруг ее отражения из прошлого. Песня прорезалась сквозь тишину. Тойфель воспевал о всех благах, что обещал Король Эльфов маленькому ребенку. Сара вновь взглянула на Джарета. Он пел и улыбался, а его руки двигались еще быстрее. Магия заполнила собой уже четверть всего помещения. Что-то привлекло ее внимание. Сара посмотрела на себя. Она сунула перевод Тоби, а сама быстро направилась к двери в другом конце зала. Первое видение в туалете. Джарет зашипел, обнажив зубы в зверином оскале. Сара вздрогнула от ужаса, услышав его прямо рядом с собой – ее отбросило в сторону той силой, что встала стеной между ней и ее отражением из прошлого, когда та двинулась в сторону уборной. – За ней! Живо! – прорычал Джарет заклятию. Сплетенные жгуты охотно зазмеились по полу вслед за жертвой и нагнали ее прежде, чем захлопнулась дверь. Und bist du nichtwillig, so brauch ich Gewalt. Теперь-то Сара отлично понимала, что значат эти слова. Жаль, что она не знала об этом раньше. Сама не пойдешь – силой возьму. Его ранние слова пронеслись в голове: «Gewalt. Сила, насилие, хоть и последнее не совсем точное определение. Скорее мощь, власть…» Магия. Это она настигла ее в женском туалете. Сара съехала по стене на пол, все еще крепко держа птичку в своих руках и погрузившись в воспоминания. То видение, самое первое. Другое – в этой самой зале. Еще одно на улице, на вершине холма, когда Тоби исчез, а туманы привели Короля Гоблинов прямо к ней. Тоби. Сара застыла, когда поняла: ее самой сейчас не было в комнате. Значит, она могла подойти к брату и всё ему рассказать. Она должна была предупредить его, чтобы он помог ей изменить ход событий и спастись. Вскочив на ноги, она бросилась сквозь потеющую и вонючую толпу людей, пытаясь отыскать Тоби. Она и не заметила, как люди шарахались от нее, ворча что-то про разгулявшийся сквозняк. Вдруг она остановилась прямо за спиной брата, когда увидела в его руках перевод. Она слышала, как музыка, борясь с туманами времени, донеслась до нее. Она начала читать, пытаясь собраться с мыслями. Ей удалось их замедлить. Замедлить ход музыки, что теперь глухо разливалась по округе. Мне нужно время. Первое видение как раз должно было настигнуть ее. Сара чувствовала, как вибрировал на ней золотой наряд, как он буквально тянулся в противоположный конец комнаты, желая слиться воедино с другой магией. У меня слишком мало времени. Она наклонилась над самым ухом младшего брата. – Тоби! Тоби, ты меня слышишь? Ничего. Сара облизнула пересохшие губы и попыталась еще раз. – Тоби. Тоби! Его плечи напряглись. – Тоби, ну же! Услышь меня. На меня наложили заклятье. Заклятье? Серьезно?! Он решит, что воображение разыгралось… Сара закусила губу, судорожно стараясь что-нибудь придумать. Я на дне оврага. Она почувствовала, как ее захлестнули волны холода, страха и невыносимой боли. Сара продолжила размышлять, игнорируя приступ. В последний раз он видел меня, когда я вышла из машины. Он должен найти меня… Птичка порхнула мальчику на плечо и чирикнула прямо в ухо. – Да, – выдавила Сара из себя. – Скажи, скажи ему, чтобы он пошел меня искать… Птичка послушно прочирикала все. Тоби замер, а затем медленно обернулся и посмотрел ей в глаза. Она чуть не задохнулась. – Тоби, – зашептала она. – Это очень важно. Найди меня. – Сара? – его голубые глаза округлились. – Да, малыш? Ее собственные глаза жгли слезы. Тоби сглотнул, а на лице отразился страх. – Почему здесь так темно? Сара почувствовала, как каждый волосок на ее теле встал дыбом. Собравшись с духом, она обернулась. Сама ночь опустилась с разбитых зеркал, стремясь поглотить ее. Тьма клубилась и кипела, неистово кружа вокруг Джарета. Он стоял и смотрел прямо на нее, и его лицо было искажено яростью. Музыка обрушилась на царившую тишину. Она слышала, как Тоби вскрикнул. Сара тут же посмотрела на брата, но он уже отвернулся с опустевшим взглядом, стоило верещащей птичке слететь с его плеча и броситься ей прямо в руки. Девушка крепко держала ее, пока Джарет шагал ей навстречу. На фоне ревущей тьмы, что кружилась вокруг него бешеным черным водоворотом, его лицо и руки казались белоснежными, а волосы горели серебром. – Сара, – прошипел он сквозь сжатые зубы. – Зачем ты здесь? Она не могла пошевелиться. Птичка замерла у нее на груди. Только золотое платье билось и пузырилось. – Рассекаешь время и пространство, любовь моя? – он был так зол, что глаза пылали от ярости, а ноздри раздувались с каждым рваным вдохом. – Не знаю, откуда ты заявилась, но точно знаю, как тебе это удалось. Ты насквозь пропахла магией. И, кажется, я знаю, зачем ты здесь. Надумала предупредить себя?! Ты и правда считаешь, что сможешь сбежать от меня? Ты решила, что преуспеешь там, где я и сам не смог?! На последних словах его голос обернулся воем. Реальность разбилась, как стеклянный шар, и ветер пронесся по залу, сметая вихрем музыку, аплодисменты, болтовню и смех, стайку бегущих детей и снующих повсюду людей – все звуки и цвета. Сара закричала, когда Джарет уже занес свою руку, чтобы ударить ее, но ее резко откинуло назад. Она судорожно задышала, не понимая, что же уберегло ее. Как? И тут она все поняла. С широко распахнутыми глазами из женской уборной выскочила она сама, а вокруг ее отражения из прошлого сотней неуемных и мерцающих змей вилась магия. Невозможно подобраться слишком близко, не прорвав материю реальности… Она сама вернулась в комнату. Поэтому ее и отбросило в сторону. Сердце бешено колотилось в груди, а вместе с ним билась и птица. Теперь она могла лишь смотреть, как Джарет, злобно прорычав что-то в ее адрес, отвернулся и принялся вить новое заклинание. Его пальцы крючились, словно когти, выхватывая из воздуха и тьмы видения. Сара видела, как новое заклятие поплыло над полом и заставило ее из прошлого застыть на месте. Второе видение. Джарет расплылся в дьявольской ухмылке, когда жертва угодила в его сети. Прямо сейчас ей казалось, что две маленькие девочки уводили ее прочь… Прочь. Сара выпрямилась и начала соображать. Она не могла подойти ближе, но ничто не мешало ей убраться отсюда. Медленно и осторожно, чтобы не привлечь внимание Джарета, Сара попятилась. Пройдя через дверь, она остановилась лишь тогда, когда спиной уперлась в резные перила лестницы. Взбираясь по укрытым ковром ступеням, она то и дело спотыкалась и отчаянно пыталась совладать с дыханием. Наконец она была наверху и облокотилась на старинные часы. Птичка продолжала исходить мелкой дрожью от страха в ее руках. – Тише, – Сара губами коснулась золотого оперения крыльев. – Тише, ты в безопасности. Она сглотнула ком, вставший в горле, и попыталась унять нарастающую панику, когда увидела серебристые и золотистые щупальца, что показались из-за двери и теперь стелились по ковру и спускались по лестнице к главному входу. А затем магия разлилась по полу в беспорядке, когда в холл выскочила сама Сара, крепко держа брата за руку. Несчастная девушка явно казалась сбитой с толку. Серебристые жгуты плотно обвивали ее и теперь ярко сияли, отражаясь бликами в одном из зеркал. Сара уставилась на свое платье. Ткань сверкала и исходила нетерпеливой рябью – ее так и тянуло магнитом к истокам магии. Перехватив птичку одной рукой и оттянув рукав свитера, она осторожно коснулась подола через шерсть. Платье перестало дергаться. Взглянув в сторону основания лестницы, Сара встретилась с собой взглядом и вздрогнула. Она стояла внизу в фойе и во все глаза смотрела на старинные часы. Сердце в груди Сары сделало неуверенный удар, затем второй. Ее собственное отражение из прошлого не отводило глаз. Наконец, девушка зажмурилась и выбежала прочь из здания концертного зала, а Тоби едва поспевал за сестрой. Запутавшиеся между собой витки магии бросились следом, преследуя свою добычу. Третье видение случится на холме. И вот в фойе показался Джарет, который лениво шел в своей привычной королевской манере в сторону дверей. Он уже надел одну кожаную перчатку и возился со второй, когда краем глаза заприметил Сару, прижавшуюся к часам. Ее сердце яростно забилось, когда их взгляды встретились. Он остановился на мгновение, и если бы взглядом можно было ранить, то она бы уже истекала кровью. Но все, что он сделал, это холодно улыбнулся ей и натянул вторую перчатку до конца. Даже с разделявшего их расстояния Сара отлично видела, как магия поблескивала на его лице. Птичка в ее руках вздрогнула. Джарет склонился перед ней в насмешливом поклоне, развернулся на пятках и скрылся в дверях. Заблудшие нити золота и серебра поспешили за своим королем. Третье видение. Он направляется к холму. Дыхание сперло. Я должна ему помешать. Она замешкалась на долю секунды, но потом все же сбежала вниз по лестнице и пристроилась следом за полной дамой в розовом платье, которая пыталась завернуться в шубу, напевая приевшийся мотив себе под нос. Сара прошмыгнула на холодную улицу, когда женщина распахнула дверь и принялась внимательно осматривать порог, чтобы не поскользнуться.

***

Ветер жалил нестерпимым морозом, встав стеной и не давая пройти. Сара зажмурилась, сделав пару неуверенных шагов. Когда она остановилась, чтобы хотя бы глотнуть воздуха, ледяной воздух болезненно пронзил легкие. Она заставила себя раскрыть глаза и осмотреться. Щурясь, она всматривалась в каждый освещенный фонарями участок дороги. Там! Вдалеке Сара увидела саму себя. Она стояла немного склонившись, а рядом виднелась фигура ростом пониже – Тоби. Неожиданно опустился туман и, скрыв брата от глаз, разлился перед ее отражением из прошлого. Вся вершина холма была покрыта плотной дымкой, из которой в разные стороны расползались золотисто-серебряные витки магии. Всполохи света пронзали тьму, разлетались по округе, попадая в вокруг стоящие деревья, что обступали путь со всех сторон. Слишком поздно… – Прошу, помоги, – Сара зашептала птичке в своих ладонях. Ответа не последовало – ни чириканья, ни даже какого-либо движения. Сара взглянула на пташку, и сердце сжалось. Та лежала с закрытыми глазами, и только ветер колыхал ее перья. – Только не ты, – она с трудом сдерживала рыдания. – Ты же ничего не сделала… Она прижала птицу к груди, и слезы покатились по ее щекам. Сара сделала один шаг, другой, зная, что ей необходимо было идти вперед. Она почти ничего не видела перед собой. Слезы замерзали еще до того как успевали добегать до подбородка, а ветер больно бил в лицо, не переставая трепать воротник ее свитера. Сара обернулась и увидела, как позади нее тянулась длинная красная нить. Свитер начал расходиться. Дыхание сперло. Она схватилась за пряжу и начала обвивать ею птичку. Краснота начала капать и опадать спиралью, разливаясь по снегу. Сара продолжала идти. Шаг за шагом. Она взглянула на свои ноги – красные нити покрывали их сплошь. Краснота медленно сходила по рукам, но она ничего не чувствовала. Всё, о чем она думала, это о птичке в своих руках. Крохотное создание вздрагивало время от времени, но по большей части не шевелилось. Сара закрутилась на месте – лес сошелся вокруг нее стройными рядами, и сквозь застилающие глаза слезы, стволы и ветви казались ей непроглядными, массивными стенами, поблескивающими от магии и лунного света, словно стены самого Лабиринта… Она не знала ни сколько она шла, ни сколько прошла. Стены сомкнулись, безмолвные и непреклонные… Мне нужно попасть в центр Лабиринта… Даже если у тебя и получится, ты никогда не сможешь выбраться… Ветер бесновался, срывая с нее остатки алой пряжи и развевая подол золотого платья, вытягивая его длинным шлейфом. …бороться со стихией времени – само по себе непростое занятие… Сара закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы просто переставлять ноги местами. Она должна была идти. Она не заметила, как врезалась в дерево, и больше не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Она была измотана. Хотелось лишь одного – спать. Es zieht ein Mondenschatten Als mein Gefährte mit Она не чувствовала ни холода, ни страха, ни боли. За мною вслед тоскливо Лишь тень бредёт моя. Сара спрятала птицу в корсаже. Возможно, на ее груди она не замерзнет. Und auf den weißen Matten Such' ich des Wildes Tritt. И вдруг она увидела что-то – бледное, сияющее даже на фоне снега. Что-то белым пятном выделялось на темном фоне деревьев, казалось магическим в свете луны. В снегу ищу пытливо Следов звериных я. Это был олень. Сара распахнула глаза от удивления. Тот самый олень, которого она уже встречала этой ночью, смотрел на нее своими ясными глазами. Его глаза слезились и были полны печали. Сара попыталась улыбнуться, но не чувствовала лица. Олень свернул со своей тропы и направился к ней. Очень осторожно и нежно он уткнулся носом в ее ноги. Von einem zu dem andern. Fein Liebchen, gute Nacht! Сара закрыла глаза. Приюта он не знает, А ты спокойно спи! – Спокойной ночи, – прошептала она. – Gute Nacht. Сара открыла глаза и посмотрела вниз. Ее ноги стали обрастать золотисто-коричневой корой, что большими пластинами поднималась от самых ступней. Она вздохнула и улыбнулась про себя. Ей наконец становилось тепло. Олень тихо стоял рядом. Она попробовала пошевелить губами и, к собственному удивлению, преуспела в этом. – Спасибо тебе… Кора уже обрастала вокруг ее рук, оборачивалась вокруг талии и поднималась все выше. Тепло было невероятным. Сара попыталась сморгнуть с глаз навалившуюся дрему. Но вот олень резко повернул голову в сторону. Что?.. Сара повернула голову, и шея показалась невероятно гибкой. В ее волосах послышался шелест листвы. Но до нее донесся странный отголосок совсем другой магии, и лицо овеяло холодом, когда Сара услышала голос. Его голос. – Как ты смеешь?! Перед глазами стоял туман. Она едва видела Джарета, когда тот вышел из-за деревьев. Он не сводил пылающих глаз с оленя. Сам зверь стоял как вкопанный, но под шкурой проступали напряженные от страха жилы, заставляя его исходить нервной дрожью. – Ты… – Сара так и не поняла, было то шипение Джарета или же завывание ветра. – Осмелился забрать то, что принадлежит мне?! Животное испуганно прижало уши к голове. Джарет сделал бесшумный шаг вперед, плащ раскинулся за его спиной, а под ногами закружилась магическая дымка. – Она не пойдет с тобой. Ее место рядом со мной, и ее путь неделим от моего. Олень продолжал стоять перед Сарой. – Как же мне тебя наказать? – в шелковом голосе прозвучала нескрываемая угроза. – Может, быстро прикончить тебя, а затем и всех твоих потомков сгноить? Или же мне просто оставить тебя здесь умирать медленной и мучительной смертью? Джарет медленно простер руку. Магия обвилась вокруг нее, витком спустилась к указательному пальцу и соскользнула на голову животному. – Джарет! – Сара закричала, когда олень сжался от боли. Он оскалил зубы, но не прекратил своих действий. – Джарет! Прошу, не трогай его, – слова с легкостью слетали с ее губ, словно это листья опадали на ветру. – Он не сделал мне ничего плохого. Она томилась в ожидании. Джарет перевел на нее свой взгляд, и тот резанул не хуже ножа. Он вновь посмотрел на свою жертву, что корчилась от боли на снегу, но все же сжал кулак и опустил руку. – Моя леди вступилась за тебя, – обратился он к существу. Джарет скупо улыбнулся, но вместо тепла на лице играла угроза. – Ступай, пока я не передумал и не оставил твое бездыханное тело в качестве предупреждения всему твоему роду. Олень повернул голову к девушке. Сара смотрела в его темные печальные глаза. Он словно умолял ее передумать. – Беги, – вздохнула она. Или так вздыхал ветер в ветвях? Она не знала. – Прошу, уходи… Олень вздрогнул, то ли от боли, то ли от холода, и бросился прочь, скрываясь в темноте между деревьев, и лишь луна серебрила его силуэт, делая его похожим на стремительную звезду. Сара смотрела ему вслед до тех пор, пока он совсем не исчез из виду.

***

Тишина повисла между ними. Сара притупленным взглядом смотрела, как Джарет приблизился, остановившись в шаге от нее, и протянул одну руку, чтобы коснуться коры, что почти полностью покрывала ее тело. – Удивительно… – его голос был тих. А затем тон резко переменился, и она поняла, что под кажущейся мягкостью притаилось острое лезвие. – Наши пути всё пересекаются этой ночью, любовь моя. Поэтому я спрошу тебя в последний раз, – его глаза сверкнули из-под спадающих прядей волос, отразив отблеск звезд его короны. – Что привело тебя сюда? Сара раскрыла рот, чтобы ответить, но услышала лишь шелест листвы и шепот ветра. – Понятно, – Джарет плотнее обернулся плащом. Он замолчал на мгновение, осматривая ее с ног до головы. Его бледное лицо было красивым, но не выражало эмоций. – Бедная моя. Застряла здесь, среди беспощадных ветров, связана чужой магией, затерялась во времени, заплутала в лесах без единого шанса выбраться отсюда… – его голос затих. – Ты как те странники, что пошли не той тропой… Затерялась во времени… В каком же отрезке времени она была сейчас? В будущем? Прошлом? Или и там, и там одновременно? А может, в совсем другом измерении? Сара моргнула, и перед взором калейдоскопом пронеслись видения: вот она танцует в воздухе, а теперь в кристальном шаре, нет, все же на берегу реки. С двумя девчушками. С Джаретом. Тут она в золотом, здесь в обычной одежде, в красном свитере там, а вот уже в белом бальном платье. Все картинки слились воедино, неистово мерцая и сбивая с толку. Сара вздохнула, и листья зашуршали в кроне. – Иногда… Неужели это ее собственный голос, или все же это ветер играет листвой? – Что? – Джарет подошел ближе и склонился, чтобы лучше слышать. – Иногда дорога назад – это путь вперед. Новое молчание. Джарет заглянул в ее глаза и коснулся пальцем щеки. …jetzt faßt er mich an… – Не в этот раз, любимая, – он улыбнулся, и его глаза заблестели. – Не в этот раз… Сара молча смотрела, как Джарет стянул перчатки. …король меня схватил…

***

Из-за сковывающего холода Сара ничего не чувствовала. Перед глазами стояла непроглядная тьма. Ее всю заволокло тьмой. – Сара… Она услышала голос, что словно простирался к ней издалека, но дыхание касалось щеки. – Назови мое имя, Сара… Она моргнула, чтобы прогнать тьму и сосредоточиться. Так-то лучше. Над ней мерцал свет, окутывая слабым сиянием. И больше не было ни боли, ни страха. Только холод ужалил ее, когда она встретилась с настойчивым взглядом Джарета. Он замер. Лицо пустое, словно каменное. Только огонь в глазах и выдавал в нем живое существо. – Назови его… Она ничего не чувствовала. Тишину зимней ночи прорезал странный звук, словно ткань рвалась. …я едва не прорвал материю времени… – Сара, – его голос упал, пронизывая холодом. – Имя. Сара с трудом разомкнула губы. – …Джарет… …Erlkönig hat mir ein Leids getan… Он склонил голову, а когда вновь посмотрел на нее, то в отблеске звезд его улыбка казалась чудовищной. Она видела, как он, поочередно оттягивая черную кожу с каждого пальца, стянул перчатку с правой руки. Джарет распахнул ее пальто, задрал свитер с рубашкой другой рукой. Сара была лишь молчаливым свидетелем, наблюдая за каждым его движением. И вот он протянул белоснежную ладонь, сияющую в темноте, и положил ей на грудь прямо над сердцем. Каждый вдох раздавался в тишине хрипом – громким и рваным. Сара попыталась глотнуть воздух еще раз. Она была на последнем издыхании. Легкие начали тереться о ребра, когда Джарет надавил рукой на грудь. …король меня схватил, своей рукою погубил…

***

Сара опустила голову и услышала, как скрипнули ветви. Джарет руками бродил по коре, что раньше была корсажем ее золотого платья. Она ничего не чувствовала до тех пор, пока он не зарылся в ее покров своими длинными пальцами и не оторвал коричнево-золотую полоску, обнажая бледную сердцевину. Сара закричала, словно ветер застонал в ветвях, но это был именно ее голос. Грудь вздымалась, она пыталась сделать отчаянный глоток воздуха. Взглянув вниз, Сара увидела, что красные нити покрывали оторванную часть коры мелкой сетью. Боль вонзилась в сознание, словно игла в еще живого мотылька. Она чувствовала, как слезы скатывались градом по щекам. Из того места, где Джарет продолжал обрывать кору, алые нити одна за другой падали на землю. Это могли быть нити или древесный сок. Или ее собственная кровь. Джарет провел руками по ее телу, и Сара услышала жалобный хруст ломаемых веток, когда он сжал ее пальцы. Едва слышное чириканье отвлекло ее от агонии. Сара чуть не задохнулась от боли и сожаления, когда увидела в бледных руках Джарета златокрылую птичку, всю в красных нитях…

***

Сара слышала последние хрипы, доносившиеся из ее груди. И снова звук разрываемой ткани нарушил тишину. Джарет склонился над ее ухом и убрал руку с груди, коснувшись лба. Она совсем не чувствовала его другую руку, что продолжала лежать на ее талии. – Прими меня, Сара. Откройся мне, – его слова шипением скользнули по ее щеке. Он обрушился на ее губы животным поцелуем. – Прими меня. Обними меня. Признай своим. Ich liebe dich, mich reizt deine schöne Gestalt…

***

Джарет обхватил птицу и начал поглаживать ее по голове пальцем. – Пожалуйста, – прохрипела Сара. Он посмотрел на нее. – Не причиняй ей боль, Джарет. – Никогда, любовь моя, – его глаза были скрыты тенью. – Но ты должна понимать, теперь она принадлежит мне. На фоне его плаща крылья птички вспыхнули чистейшим золотом, когда он собрал моток красной пряжи и уложил ее сверху. Он сомкнул ладони. В мгновение ока нити и пташка, золото на красном, испарились в белом сиянии. – Она моя… – его голос низок. – Прямо как и ты, мое самое заветное желание во всех мирах. Джарет запустил пальцы под кору, обвел ее талию, опустился к бедрам и скользнул по ногам. Сара видела, как коричнево-золотая кора обваливалась, обнажая бледную сердцевину ее плоти, вдоль и поперек испещренную красными нитями. – Любовь моя. Миледи… – его губы касались ее; каждое его слово скатывалось с ее губ, словно сочащийся древесный сок. – Люблю тебя, красой заводишь ты меня. Прими меня, Сара. Откройся мне. – Одна рука скользнула между ее ног и отвела одну в сторону. – Ты и так моя. Так сделай меня своим… Свободной рукой Джарет провел вверх вдоль ее тела и взял за руку. Или же ветвь? Сара услышала громкий хруст, когда он согнул ветвь и положил ее себе на плечо. Вторую ветвь с таким же хрустом Джарет положил по другую сторону. Пальцами он зарылся в ее волосах, и листья зашелестели. – Жена моя… – еле слышно зашептал он. – Прими меня. Она видела, как Джарет прикрыл глаза, и почувствовала, когда он поцеловал ее, с легкостью разомкнув ее губы, так глубоко, что она не могла дышать.

***

Она чувствовала лишь холод и Джарета, который всем весом вжимал ее в землю. Мороз окутывал ее, кружил вокруг, скользил по коже. Джарет оторвался от ее губ. Сара взирала на него снизу, сквозь застилающую глаза тьму. Она разглядела, как все его черты сменились в экстазе, когда он обхватил ее лицо ладонями и обрушился новым поцелуем. От подобной почти животной настойчивости Сара не замечала холода ни вокруг себя, ни внутри. Не заметила, как мороз обвел ее лицо, проник внутрь льдом, разлился им по телу, а губы запечатал инеем. Она не могла дышать. Но впервые это больше не имело никакого значения.