Король Эльфов

Komm, geh mit mir

Там, где она спала, было очень тепло, но не видно ни зги. Не хочу просыпаться… Какое-то время она еще пролежала, закрыв глаза, но стоило лишь на мгновение проснуться, как мысли зароились в ее голове. Подождите-ка… Сара, моргнув и по-прежнему ничего не разглядев, сильнее закуталась в свой покров. Ей было так удобно, несмотря на то, что она и понятия не имела, где находилась. По крайней мере, в спину ничего больно не впивалось, но что это – дерево? Как она здесь оказалась, и почему темный покров будто поглощал любой свет и даже тусклое свечение звезд… И в то же время это тусклое свечение исходило от самой ткани. Крайне озадаченная, Сара отняла руку от своего лица – как бы удобно она ни лежала до этого, подложив ее под голову, ей хотелось коснуться странной материи. Серебристая звездная пыль словно усеивала ткань – или это блестел снег на темном фоне? – и была похожа на ночное небо, вот если бы только она могла видеть его… А может, могла? Сара подняла взгляд. Неба она не увидела, зато прямо над ней нависал Джарет. Бледное лицо мягко освещалось его короной, и в этом тусклом мерцании звезд она видела, как светлые невесомые пряди его волос сплелись с ее собственными на том плече, на котором до этого она лежала головой. Засомневавшись, она все же коснулась пальцами его шеи и почувствовала тепло кожи. Джарет улыбнулся ей. – Секунду, любовь моя. И в его голосе отразился тихий всплеск ручья и неслышное завывание ночных ветров. Сквозь овраг – так вот где мы находимся – потянуло сквозняком, и кружащийся вокруг них туман поплыл в сторону кучки разбросанной одежды. Сара молча и бездумно наблюдала за тем, как в мерцании дымки отразились слезы на разодранной ткани пальто, как туман заволок кофту и джинсы – или как назывались эти штаны? – и вещи становились как новые, ничем не выдавая следов сопротивления. А следом по земле покатились фонарик и монтировка, лязгая о камни, и остановились только у лежащей возле ручья одежды. Яркая вязаная шапочка вылетела из темноты и легла у странной лужи – черной в полутьме, темнее даже чем волосы, что торчали из-под воротника пальто, разметавшись по камням. Джарет повернулся, и больше она не могла видеть чудес, творящихся на дне оврага. Когда она посмотрела на него, его глаза обожгли своим сиянием, и с такого малого расстояния, что их разделяло, они казались еще красивее. Он лукаво вздернул брови. – Ну что, пойдем? Сара попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. – Не стоит беспокоиться, я буду только рад помочь вам, миледи, – Джарет сильнее обхватил девушку в своих руках, лучезарно улыбаясь. Сара вновь удобно устроилась на его плече, чувствуя, как дрема опутывала ее в теплых мужских объятиях, пока склоны оврага расступались перед ними с каждым его шагом. Он нес ее на руках, и она сонно раздумывала над этим фактом. Это же не плохо? И почему это должно быть плохо? Ей было тепло и спокойно, Джарет двигался очень ровно, и она не ощущала никакого дискомфорта или боли, словно они плыли по воздуху. И с чего было взяться боли? Сара повернулась в его руках, и Джарет нежно коснулся губами ее лба. От этого легкого поцелуя волна жара прокатилась по телу и, сжимаясь и пульсируя, приятной тяжестью осела в животе, заставив ее вновь дернуться. Его смех, такой теплый и мягкий, обволакивал, а слова баюкали. – Потерпи немного. У нас есть еще одно дело. Она всем телом чувствовала, как слова вибрировали в его груди. – Какое? – собственный голос казался скрипучим, слова противно скреблись по горлу. Джарет лишь загадочно улыбнулся. – Терпение, моя дорогая. Отдохни пока. Глаза сами послушно закрылись. Когда она вновь очнулась, через его плечо она могла видеть знакомую дорогу. Джарет непринужденно и плавно скользил по асфальту, словно она нисколько и не весила, а за ним раскинулся мост, что определенно был ей знаком. Очертания бетона странно размывались, но ей было все равно. Безлюдная дорога тянулась, и вот они уже прошли что-то – машину, кажется? – но и она быстро растворилась в ночной мгле, а вместе с ней и отчаянный детский плач. Теперь она слышала лишь тихий мотив. Джарет мурлыкал себе под нос мелодию, и легкая улыбка упокоилась в уголках его губ. Сара удобно устроилась в изгибе его шеи, и прежде чем она снова прикрыла глаза, он ее поцеловал. В следующий раз, когда она выплыла из дремы и осмотрелась, вокруг стеной встали деревья. Высокие и черные, их очертания скреблись по небу, выделяясь остроконечными пиками на фоне звезд, а вершины томно стонали от любого касания ветра. Но завидев их двоих, гиганты жались друг к другу, подбоченивались, подтягивая ветви, чтобы очистить путь. Сара осмотрелась по сторонам, странно, но место до боли напоминало Лабиринт. А Джарет все шел, гордо вскинув голову, и отблески его магии достигали вершин живых стен. Но они по-прежнему шли через лес, и вокруг не было ни стен, ни статуй; но даже деревья склонялись перед королем, нашептывали ветвями слова почтения и приветствия. – Джарет, – шепнула она. Не прерывая своего уверенного шага, он лишь слегка склонился над девушкой в своих руках, чтобы лучше слышать. – Что такое? – Мы словно в… – Лабиринте, хотела сказать она, но слова комом встали в горле. Он посмотрел на нее с необычным нежным выражением. – Похоже, не правда ли? – он словно читал ее мысли. Дрожь пробежала по телу. – И что это значит? – Значит, что мы почти пришли, – сказал он и довольно улыбнулся. – А-а-а, – голова сама опустилась ему на плечо. Сара не могла отделаться от чувства, что блуждающий в округе ветер баюкал ее, усыпляя. Она взирала вверх, любуясь венцом из пойманных звезд в волосах Джарета, темными ветвями деревьев, или это были парапеты и зубчатые стены замка? Это тот самый замок за Городом Гоблинов? Откажись, Сара, поверни назад, пока не стало слишком поздно… Сон накрыл ее с головой, словно одеялом, и веки вновь сомкнулись. – Взгляни, любовь моя, – губы Джарета коснулись ее уха. – Звезды приветствуют тебя. Сара распахнула глаза и уставилась на небесную гладь. Они стояли на вершине холма, а небеса раскинулись над ними перевернутой чашей черной глазури с россыпью серебра, что сверкала, сияла и взывала к ней на едва понятных языках, и голос этих звезд был преисполнен печали и скорби. Спокойной ночи – Gute Nacht – спи спокойно – прощай… Сара вздрогнула. С чего бы им скорбеть? – И правда, с чего бы это… – это был голос Джарета, или просто лед хрустнул под его ногами? Они шли по знакомой ей дороге, и Сара смотрела, как мигают и тухнут огни фонарей, стоило им поравняться с ними. Его шаг был размеренным, плавным, она и не заметила, когда они свернули на тротуар. Сара не обращала внимания на декоративные кустарники, запорошенные снегом, что проплывали мимо. Но вот Джарет стал подниматься по ступеням, и у нее сперло дыхание, когда они встали перед большими дверьми. Огромные створки возвышались над ними в окружении оледеневшего каменного проема. Черные и зловещие, они словно простерлись еще выше, когда Джарет встал прямо перед ними. Мороз пробежал по ее коже, и никакое тепло не способно было унять дрожь, когда они всё продолжали ползти ввысь, стремясь достать до ночного неба. Джарет вытянул руку и постучал. Раз, два… С третьим ударом лед на дверном проеме блеснул и осыпался, а резные фигуры ожили и потянулись, пробуждаясь ото сна. Целый водоворот чувств захлестнул Сару, когда сатиры, резвясь, спрыгнули со своих насиженных мест, а ветви деревьев, опутанные змеями, стали цепляться за створки, разрастаясь по ним, ухватились за ручки дверей и с силой потянули за них. Сара услышала тихие всхлипы и невнятный шепот. Нимфы уводили от нее свои взгляды или плакали, пряча лица в ладонях. Двери распахнулись. Джарет, все еще крепко держа ее в своих руках, сделал уверенный шаг вперед. Сара слышала, как отделанные железом деревянные створки с шумом и скрежетом затворились за его спиной, и этот звук еще долго разливался глухим эхом сквозь время и пространство.

***

Там, где она лежала, было очень тепло. Но отчего-то вокруг стало еще темнее. Сара судорожно сжала пальцы, а Джарет продолжал медленно идти вперед. Она очень старалась разглядеть хоть что-нибудь. Даже свет звездного венца поник в сгущающейся тьме, и она почти не видела его лица. Концертный зал – вот где мы. Сара закусила губу. Они были в фойе, справа должна была быть лестница, слева зал, где проходил прием, но она их почти не видела. Только редкие отблески зеркал мелькали в темноте да едва уловимое мерцание старинных часов. Ткань соскользнула с нее, когда Джарет поставил Сару на ноги. Он плотнее завернул ее в плащ, удерживая теплый покров на ее плече одной сильной рукой, а вторую запустил в собственные волосы. Его взгляд был рассеянным, он всматривался во тьму за ее спиной. Сара завороженно смотрела, как его тонкие пальцы хватали звезды с венца одну за другой, и вот они уже лежали на его ладони. Джарет вздернул бровь, увидев пораженную его манипуляциями девушку, и улыбнулся ей. Сара вспомнила, что надо дышать. – Как ты это делаешь? – Они тебе по нраву? – Джарет игриво склонил голову набок. Один щелчок, и собранные звезды взмыли в воздух и закружились над его ладонью. – Они прекрасны… – тоскливо протянула она. Джарет убрал руку с ее плеча, чтобы обхватить ее ладони и поднести их к своим губам. – Им никогда не сравниться с твоей красотой. Сара вздрогнула от ощущения его губ на своем теле, пусть он и касался лишь ее пальцев. Плащ соскользнул на пол, и по всему телу пробежали мурашки. Подождите-ка. Ужас охватил ее, когда Сара поняла, что она была абсолютно голой. Как?! Мысли бешено забились в голове. Где вся моя одежда? Как такое могло произойти? Сара начала нервно хватать воздух ртом и задрожала, когда Джарет отступил на шаг. Она кожей чувствовала его взгляд на себе. – Воистину, любовь моя, – его низкий голос гипнотизировал, – своим сиянием ты заставишь любую звезду постыдиться. Он зачерпнул в ладони парящие звезды и что-то прошептал, а затем резко опустил руки. Сара вскрикнула, ожидая, что они разобьются о пол, но они повисли в воздухе дугой, заставив ее откровенно пялиться. Перед ней парила тонкая сияющая нить, затмевающая своей красотой любые украшения. – Смотри, что я дарю тебе… – голос Джарета шелком скользнул по ее телу, когда он завел руки за ее голову, надевая на Сару ожерелье из звезд. Звезды не обожгли кожу ни жаром, ни льдом, когда легли на грудь. Ее кожа сияла в их отблесках, словно луна в ночи. Сара вскинула голову и встретилась с голодным взглядом Джарета. Его руки по-прежнему обхватывали ее шею. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но она резко подалась назад. – Сара… – его глаза сузились. Их прервал неожиданный бой часов, протяжный и скорбный. Стрелки сделали ход, и часы ознаменовали первую четверть часа. Сара увидела, как Джарет перевел свой взгляд ей за спину и уставился в сторону лестницы. Он поднял бровь. – Что ж, времени еще предостаточно. Она с трудом расслышала его шепот за шорохом плаща. Джарет ухватил ее за локоть и подвел к лестнице, поставив на ступень выше себя. Сара вздрогнула, когда их глаза оказались на одном уровне. Впервые. Нет. Впервые, пока они стояли. Воспоминание протянуло к ней свою костлявую руку и выдохнуло гнилью в лицо. Она задохнулась от накатившего жуткого холода, сковавшего все тело, пронизывая ее насквозь. – Тише, – Джарет взглядом приковал ее к себе. – Любовь моя, сокровище мое, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы, – каким же эгоистом я был в своей любви к тебе, я думал лишь о том, что теряю… – его глаза сверкнули в темноте. – Но теперь, когда я заполучил тебя, я сделаю тебе подарок… – Не нужны мне твои дары, – перебила его Сара, замотав головой. Она неловко схватилась за ожерелье. – Мне ничего от тебя не нужно. – Так или иначе, – зашептал Джарет. – Этот подарок, Сара... – своими руками, одной в перчатке, другой – нет, он провел по ее лицу, скользнув по шее вниз и обведя ключицы. Он медленно расплылся в улыбке, все еще безотрывно смотря на нее. – Этот подарок специально для тебя… Она почувствовала, как его губы обрушились на шею, как он, следуя за собственными руками, начал целовать ее тело, ласкать его с каждым новым выдохом все ниже, и вот он уже припал к ее груди и продолжал опускаться все ниже. Сара раскрыла рот от удивления, когда Джарет опустился перед ней на колени. Она смотрела, как он нетерпеливо стянул оставшуюся перчатку зубами и отбросил ее в сторону вместе с ее старым золотым ожерельем. Она расслышала чье-то поскуливание и не сразу поняла, что это она сейчас издавала этот постыдный звук. Сделай шаг назад. Любой здравый смысл был загнан в угол, когда она почувствовала, как его язык, дразнясь и щекоча, обвел пупок, как горячая ладонь легла на талию, как тонкие пальцы скользнули между ее ног. Всего шаг. Ну же. Отойди. Сара попыталась пошевелить дрожащими ногами и чуть не упала. Она мигом выпустила ожерелье, чтобы успеть схватиться за перила, но сделать это получилось слишком неуклюже. Почему пальцы не слушаются? Она уставилась на собственную руку. В пальцах был крепко зажат потрепанный и скомканный листок с переводом. Колени дрогнули и подогнулись. Джарет подхватил ее и, придерживая за поясницу, уложил на ступенях. Чувства сходили с ума. Ковер скребся о кожу, обжигая грубым ворсом, в то время как горячий язык заскользил вверх по внутренней стороне бедра. Перевод. Конец песни. Ты должна их прочесть, пока не стало слишком поздно. Но почему могло быть поздно? Что он говорил ей о последних словах? Что же он делает?.. Сара развернула листок и поднесла его к лицу, пытаясь разглядеть хоть что-то. Руки дрожали. Она с трудом игнорировала разгорающийся огонь, вызванный неуемными языком и пальцами Джарета. Сара выдохнула сквозь сжатые зубы, шипя, когда мурашки покрыли каждый миллиметр тела. Читай. Сосредоточься. Не думай о том, что он сейчас делает. Просто не думай об этом. Боже, что же он делает?! Все мысли остановились на полном ходу, когда Джарет развел ее ноги в стороны, прижался к ней ртом и облизал… – О боже… – слова комом встали в горле. Сара зарычала и вздрогнула, когда электрический разряд чистейшего удовольствия пронзил тело и осел в мозгу. – Джарет, нет, я не могу… Она судорожно сжала перевод в своей руке и поднесла ее ко рту, впиваясь зубами в побелевшие костяшки, лишь бы не закричать в голос. Другая рука сама метнулась в сторону Джарета и зарылась в его волосах. Она с силой потянула за них, извиваясь, и он глухо зарычал. Мысли снова завились в голове. Его волосы. Будь осторожней. Если звезды упадут, они опалят кожу. Звезды уже жалились. Жадно глотая воздух, Сара разжала кулак и вновь раскрыла листок перед глазами, чтобы прочесть слова. Последние строки. Она слышала, как заиграла музыка. Dem Vater grauset's, er reitet geschwind, Er hält in Armen das ächzende Kind… Она отчаянно пыталась собраться с мыслями, чтобы прочесть слова, старалась не обращать внимания на то, что Джарет вытворял своим языком. Не наслаждаться шелком его волос. Строчки мелькнули перед глазами, освещаемые ее звездным ожерельем. Она смогла их прочесть: Погнал отец скорей коня, Держа дрожащее дитя... Сара встала дугой, протяжно застонав, выгибаясь навстречу Джарету, когда он пальцем скользнул вглубь нее. Если сейчас что-нибудь не отвлечет ее, она определенно… Erreicht den Hof mit Müh' und Not; In seinen Armen das Kind war tot. Музыка разлилась в мозгу и обожгла кожу. Плачущий голос, кто-то кричал и молил… о чем-то… кого-то... высокий и надрывный. Шея едва не хрустнула, когда Сара резко оторвала ее от ступеней, стоило Джарету погрузить в нее еще один палец. Его ладонь терлась об нее, сводя с ума. Она услышала и кожей ощутила его довольный смешок. – Господи… – она распахнула глаза и уставилась на трясущийся листок бумаги, зажатый в пальцах на пару с ожерельем. – Джарет... пожалуйста… я не могу… Поспешно в дом он забежал, Но сын в руках уж не дышал. Сара вскрикнула. Свет окутал ее, звезды льдом скользили по ее влажной коже. Не дышал. Мертв… – Вот так, – зашипел Джарет. – Не сдерживайся. Кончай, Сара. Кричи. – Нет! Мертвое дитя. Тоби, его шея свернута, голова безвольно свисала. Дети, гогоча и хохоча, срывались в обрыв. Она сама лежала на дне оврага, в луже собственной замерзшей черной крови. Сара запрокинула голову назад, ударяясь о ступени лестницы, и сжала руки в кулаки, зажав между пальцев листок бумаги и серебристые, шелковистые волосы. Она зарычала, когда звезды развалились льдом по груди: – Я не стану. Я не хочу твоих подарков. Она задалась рыданиями, когда Джарет отнял свои губы и руки от ее тела. Он прожигал ее взглядом, его грудь вздымалась от резких вдохов. – Если ты не кончишь ради меня, Сара, тогда… Она не могла отвернуться, продолжая смотреть ему в глаза. Волосы встали дыбом, разнося по телу отголоски прежнего удовольствия. Джарет смотрел на нее с убийственным намерением, пожирал ее взглядом... Смерть… Джарет вонзил пальцы в ее бедра. Стой! Сара задохнулась и закричала – я же отказала ему! Нет. Нет! – когда Джарет с легкостью вошел в нее резким толчком, с силой обхватив ее лицо пальцами. – …кончишь вместе со мной, – прорычал Джарет ей на ухо, больно укусив его. – Давай, Сара, – он буквально вбивал в нее каждое слово. – Сделай мне приятно. Отдайся. …мертвое дитя... мертвая я… я же умираю… Все было по-другому на этот раз. Тело пылало. Она не стыла от разливающихся по телу ощущений. Когда она снова вскрикнула и со всей силы впилась зубами в его плечо, то на себе ощутила, как напряглись мышцы его рук, сильнее хватаясь за ее тело. Она видела, как он изогнулся, выдыхая пламя на ее шею, продолжая двигаться на ней, двигаться в ней. Она зажмурилась, когда он зашипел, зубами скребнув по коже. Слова и музыка дополнили своих красок к буйству ощущений. Дрожь свела всё тело, заставив спину выгнуться. Она с силой сорвала с груди ожерелье, ногтями другой руки зарываясь в его плечо. …умираю… падаю… Джарет зашептал ей в губы: – Давай со мной, – и просунул руку между их тел, скользнув пальцами так, что Сара с силой ухватила его за волосы, пронзительно закричав, сжимаясь и кончая вместе с ним. Звезды полыхнули, свалившись на лестницу, пока она и сама падала в бездну.

***

Сара смотрела в пустоту перед собой. Так темно. Она ровным счетом ничего не видела. Она моргнула и закашлялась. В горле пересохло. Спина чесалась в тех местах, где ковер оставил ожоги. Она попыталась сесть и резко сглотнула, когда голову повело. Кожу покалывало. Она чувствовала, что Джарет был рядом. Сара медленно повернулась. Вот и он. Джарет сидел у ее ног вполоборота и пересыпал в ладонях осколки света, кажущиеся пригоршней тлеющего песка. Он остановился и посмотрел на нее, улыбаясь. Сара почувствовала, как что-то теплое и липкое начало медленно стекать – подождите-ка. Сара взглянула вниз. Синяки уже начали расцветать на ее ногах. Она пошевелилась и вздрогнула, поняв, что ноги легко скользили друг о друга. Она вздернула голову и инстинктивно прикрыла грудь руками. Джарет встал и протянул ей свою руку. – К чему теперь стесняться, прелесть? – его улыбка стала шире. Сара ничего не ответила, только слегка покачала головой. Улыбка сошла с его лица. Джарет поднял бровь и сам взял Сару за руку, поднимая ее на ноги, пока она не успела отпрянуть от него. – Полагаю, мне стоит уступить тебе сейчас, – протяжно вздохнул он, но все же накинул плащ на ее плечи, и ткань разлилась по ее телу непроглядной тьмой. – Подожди… – прохрипела Сара. Она чувствовала, что плащ все еще хранил жар его тела. – Чего? – Джарет непонимающе склонил голову. – Твой плащ… – она закрыла глаза, пытаясь подобрать слова. Мне жарко. От меня несет… тобой. Я не хочу даже близко с тобой стоять. Пусти. – Не стоит беспокоиться, – его голос был легким. Хоть она так ничего и не сказала, он словно прочел ее мысли. – На самом деле такой ты мне нравишься куда больше. – Джарет взял ее за плечи и отвел от лестницы. Сара сглотнула, пытаясь совладать с подкашивающимися ногами и стараясь забыть то, что он сказал. – Да… – Джарет застыл, а затем его пальцы скользнули за полы плаща и раскрыли его. Сара почувствовала, как сквозняк начал гулять по телу, и закусила губу. – Только посмотри, – его голос опустился на октаву. Она почувствовала, как он взялся за ее бедра. – Какая же ты красивая… Сара только еще больше зажмурилась и вздрогнула, когда шепот прозвучал над самым ухом: – Открой глаза и посмотри, Сара. Дрожа всем телом, она послушно распахнула глаза и увидела. В любом другом зеркале она бы показалась всем обычной. Но это зеркало, что висело над диваном в фойе, освещали звезды. В отблесках света, исходящих от руки Джарета, она выглядела – какой же? – Красивой, – выдохнул он. – Приглядись, ты прекрасна… Сара присмотрелась. Впавшие глаза, изнуренное лицо, запутанные волосы. Она перевела взгляд ниже и увидела отметины, что Джарет оставил своими зубами и пальцами. На ключицах тонкой серебристой нитью виднелся ожог, оставленный звездами. А если бы она подошла вплотную, то увидела, как под кожей серебром пульсировали цветы и лозы, проросшие в ее руках и ногах. Джарет устроился на ее макушке и встретился с ней взглядом в зеркале. Одна его рука покоилась у Сары на плече, не давая плащу снова скрыть ее тело, а вторая была поднята в воздухе, освещая округу светом звездных осколков. Сара отвела свой взгляд от него и уставилась в отражение. Красное на серебре, черное на белом. Она долго вглядывалась в зеркало и увидела, как же она сияла в его руках, словно жемчужина на черном бархате, луна на ночном небе. В его руках она была мертва. Сара на удивление спокойно стояла и смотрела, как по щекам покатились слезы. – Джарет… – Да, дорогая? – его голос был пустым и безразличным. Сара набрала в легкие побольше воздуха и повернулась, заставив себя посмотреть ему в глаза. – Я не хочу умирать. Тишина повисла между ними в который раз за эту бесконечно долгую ночь. Джарет прикрыл глаза и позволил плащу упасть на пол. Он нежно провел рукой по ее волосам. Когда он вновь посмотрел на нее, то аккуратно стер слезы с ее лица. – Моя несчастная любовь. Тебе нечего бояться, ты будешь жить. Новая тишина. – Ты выйдешь за рамки этого жалкого смертного мирка. Ты переродишься и будешь жить со мной, вечно. Сара почувствовала, как рыдания застряли в горле, разрывая его, пока его слова ласкали слух. – Джарет… – Тише, – перебил он ее и привлек в свои объятия. – Пройдись со мной, – он уже шел куда-то, увлекая ее с собой. Старинные часы ознаменовали, что очередные пятнадцать минут пролетели. – Сколько времени сейчас? – облизнув губы, тихо поинтересовалась Сара. Они стояли посреди фойе. Джарет поднял голову, всматриваясь в темноту. Он улыбнулся и растер ее предплечье. – Почти полночь. Сара обняла себя, стараясь унять дрожь в руках. Почему они дрожали? In seinen Armen das Kind war tot. Она почувствовала что-то. Она посмотрела вниз. В пальцах был зажат перевод. ...Песни было достаточно. Ее и моего подарка… Его подарок. Заклятие! – Что такое? – Джарет взглянул на нее и слегка нахмурился. Тяни! Тяни время, отвлеки его… Голова была готова взорваться от внезапной идеи. Сара уставилась прямо перед собой. Лестница простиралась ввысь, а на верхнем ярусе стояли старинные часы, поблескивая в тусклом свете. Каждый волосок зашевелился на ее теле, когда она поняла, что у подножия лестницы кружилась необычная тьма. Она словно кипела и сочилась, начиная взбираться по ступеням. Ей не пришлось притворяться, чтобы испуганно выдавить из себя: – Здесь так темно… – А, – подозрение слетело с его лица. – Да, я знаю. Но я ничего не могу с этим поделать. В этот раз нам придется сделать крюк. Держа свет в одной руке, второй Джарет сделал пас и выхватил кристалл из воздуха. Он запустил его перед собой. Шар полетел в сторону лестницы и стал опускаться ниже и ниже, пока полностью не исчез в кружащей тьме. Джарет снова вскинул бровь, задумавшись о чем-то и продолжая смотреть в ту сторону, куда полетел кристалл. Этот шар и его жесты заставили ее голову вспыхнуть от накативших воспоминаний. Существуют особые слова. Она еще может что-то сделать. Сара подняла руку, в которой все еще сжимала перевод, и положила ее Джарету на грудь. Он повернулся к ней с улыбкой на лице и замер, когда увидел ее выражение лица. Сара посмотрела на него и, задрав подбородок, заговорила: – У тебя нет… Джарет закрыл глаза и перебил ее. – Ты и правда хочешь произнести их, моя дорогая Сара? Сара моргнула. Не дай ему отвлечь себя! Иначе ты умрешь. – Если ты это скажешь, – мягко продолжил он, – то узнаешь всю правду. Сара, выдохнув, вложила перевод в его пустую руку. – Я возвращаю тебе твой подарок. Она взяла себя в руки и непреклонно продолжила: – У тебя нет власти надо мной.

***

Джарет бесстрастно взирал на нее, замерев на месте. Дрожа всем телом, Сара осмотрелась по сторонам. Полночь еще не пробила. Я, конечно, не Золушка, но немного света не помешало бы. Хоть малая вспышка. Что угодно, чтобы понимать, что все кончено. У него нет власти надо мной. – Вообще-то, любовь моя… – его голос тихо опустился на нее, словно легкие снежинки. Он погрузил руку во тьму плаща и, повернув ею, выудил оттуда маленькую птичку с золотыми крыльями. – Боюсь, что всё как раз наоборот. Сара уставилась на крохотное создание. Пташка приветственно чирикнула. Она застыла на месте. – Видишь ли, – начал Джарет тихо, – эти слова ты должна была произнести раньше, пока еще могла дать мне отпор… Пока ты еще могла дышать… – Он поднял горсть звезд и приложил палец к ее губам. – Пока ты еще была жива. Он улыбнулся. – Что я должен был сделать, Сара, чтобы ты не могла думать о самом главном? Как я мог заставить тебя думать лишь о том, как бы спасти брата? А потом – чтобы ты отчаянно пыталась спасти собственное тело, бесконечно злясь на меня, в то время как должна была думать о своей душе? Он поднес птицу к лицу. – Мне не пришлось делать ничего такого, что я уже не сделал. Птичка содрогнулась от его голоса и распушила перья. – Нет, – неслышно Сара вскрикнула. – Такая печальная, любовь моя. Такая ранимая, – Джарет вздохнул, не отрывая от нее своих глаз. – Нет повода для грусти, дорогая. Вся боль позади. – Я обладаю большой властью, Сара, – он немного склонил голову, но взгляда не отвел. – Мне подвластны ветер, снег, лед и воздух. Сиянье солнце, мерцанье звезд, – тихо озвучивал он список. – Я могу вить сны. Джарет смотрел на нее, замолчав на миг, и его черты лица были мертвенно-бледны. – И я могу управлять самой смертью… Он простер руку, и его плащ всколыхнулся, устремившись навстречу. Сара стояла и смотрела, как маленькая светлая птичка упала в черную бездну. Она заметила, как в последний раз блеснули ее золотые крылья, а затем тьма всё заволокла собой.

***

Сердце камнем упало в груди. Сара продолжила смирно стоять, когда Джарет подошел вплотную и обвил ее своим плащом, притягивая к себе. Она чувствовала, как жар исходил от него ощутимыми волнами. А еще – как тихие слезы скатывались по щекам. – Какой же дивный подарок ты сделала мне… – его голос был очень тих. – Моя дражайшая любовь. Существует бесчисленное количество путей среди звезд, столько дорог, чтобы переступить порог этого мира. И из всех возможных ты избрала единственный, ведущий в мое царство и к моему трону. Не хватит слов, чтобы сказать, как я польщен… Сара закрыла глаза. – Я ничего не выбирала. Я ничего тебе не давала. Всё, что у тебя есть, ты силой забрал у меня. – И правда. Но разве не так пелось в песне? – она почувствовала, как он расплылся в довольной улыбке, зарывшись в ее волосах. Они вновь погрузились в молчаливую тишину. Подарок. Она чувствовала себя опустошенной. Я вернула ему его заклятье, но было уже поздно. Стой. Заклятье. Год и день. У меня есть год и один день, чтобы разрушить его. Она распахнула глаза от снизошедшего понимания. Сара неожиданно встретилась взглядом с Джаретом, и ее чуть не стошнило от нескрываемого триумфа на его лице. – Прелесть, ты лучший подарок из всех, – его голос сорвался грубым шепотом. Она перевела взгляд на его руки. Он взял листок с переводом, обвил его звездным ожерельем и посыпал пригоршней звездной пыли. А затем, изогнув образовавшийся моток серебристо-золотого свечения, превратил всё это в корону. Джарет заглянул Саре в глаза и опустил сияющий венец ей на голову. – Только ты достойна носить его, – его голос был низкий, твердый и ликующий. – Ты моя жена, и ты моя королева. Ты будешь править наравне со мной и стоять подле меня, пока звезды не обрушатся на этот смертный мир, – его глаза пылали потусторонним огнем. – И даже тогда мы выйдем триумфаторами и будем править вечно. Сара почувствовала вкус крови. Вздохнув, она поняла, что прокусила нижнюю губу. Джарет улыбнулся, и его глаза по-прежнему горели. Он склонился и поцеловал ее. Сара дернулась, когда рану защипало. Его выражение лица смягчилось, и он завел руки ей за спину, надевая на нее плащ. – Никакой больше боли, я обещаю тебе. Часы ожили, тихо жужжа, механизм готов был начать бой. У меня есть год и день, чтобы обратить заклятье. Джарет соприкоснулся с ней лбом. – Жена моя, королева моя. Закрой глаза. Сара посмотрела в сторону, взглянув на роящуюся на лестнице тьму, что уже спускалась вниз… Страха не было. И с чего было взяться страху? Часы пробили первую четверть часа, полчаса… Джарет был прав: ей не было страшно, ничто не беспокоило ее – боли не было. Губы, грудь, живот и бедра приятно холодило. Она чувствовала себя абсолютно чистой и свободной от любой боли – ничто не сдавливало легкие, не разрывало ребра, голова не пульсировала, она ничего не почувствовала, кроме… И тут она поняла, что Джарет солгал. Боль была – она пронзила сердце, скрутив его узлом, разрывая его на части. Так жалилась печаль: по брату, по семье, по друзьям и простой смертной жизни. Всё это ускользало от нее, как песок сквозь пальцы, сдуваемый ветрами времени. Агония по всему, что она теряла, разливалась по телу, проникая в кости. Грусть обуревала ею, когда она поняла, как ее будут искать, как будут горевать после. Сара вскрикнула, когда боль вспыхнула в груди огнем, разорвав ее сердце в клочья, и слезами скатилась по ее лицу. Часы пробили полночь. У меня есть год и день. Тьма простерлась от бездны и закружила вокруг их ног. Джарет крепче обнял ее. – Пойдем со мной скорей, дитя, – его голос эхом разнесся в округе, разрывая обступившую тьму. Сара увидела, как бездна потянулась к ней, и закрыла глаза. Год и день. Джарет поцелуем стер ее слезы, ее память и ее имя.