И исчез горизонт

Ощущение контроля над собственным телом появилось как-то сразу, в один момент. Они больше не держат меня. Теперь Чарльз словно уловил ритм голосов, и все они звучали гармонично, дополняли друг друга. Он знал, ему не нужно будет больше погружаться в транс, чтобы получить доступ к предковой памяти - она будет с ним всегда. Всегда. Это все еще вселяло в юношу страх - он чувствовал, как перестает быть собой. Ему пришлось измениться, чтобы вместить в себя множество личностей. Перед самым его пробуждением на периферии сознания возник незнакомый Чарльзу образ. Он держался всего несколько секунд, но перед тем, как раствориться, прошелестел:"Прости меня..." Юноша не стал его тревожить, хоть мог бы - мог бы насильно достать из памяти и призвать к ответу. Он сделал бы так, если бы ему было, за что прощать, но он не держал обиды. Он открыл глаза и болезненно поморщился - свет от эфирной лампы справа казался нестерпимо ярким. Чарльз зажмурился и вновь медленно стал раскрывать глаза. Щеки чесались, а рот и горло высохли. - Пить,- тихо прохрипел юноша и закашлялся. Пожилая женщина, сидевшая слева от него и по-видимому дремавшая, встрепенулась и спешно взяла в руки кувшин с тонким длинным носиком. Приподняв голову, Чарльз обхватил носик губами и ему в рот полилась вода с медом. Напившись, он сделал слабый жест рукой, и сиделка отстранила кувшин. - Сколько времени прошло с тех пор, как уехал король?- тихо спросил он, опуская голову на подушку. - Король?- удивленно и растерянно переспросила сиделка ,- Король уехал с армией... - Сколько?- нетерпеливо перебил Чарльз. - Ох... Идет четвертый месяц, господин. Юноша застонал. - И сколько же... Сколько же я пролежал до того, как он уехал? - Столько же, господин. - Восемь месяцев...- с ужасом прошептал Чарльз. Все же, восемь месяцев - не годы. Он провел рукой по лицу и ощутил ладонью жесткие волоски бороды и усов. Юноша взглянул на свою руку. Она стала тонкой и выглядела столь хрупкой, что казалось, будто одно неосторожное движение может ее сломать. - Который час?- наконец спросил Чарльз. - Четвертый час утра, господин. - Разбуди меня в семь. - Хорошо, господин. Юноша прикрыл глаза и провалился в сон без сновидений. Сиделка разбудила его, как и обещала, в семь утра, и Чарльз заново настроил свои внутренние часы. - Распорядись, чтобы мне принесли завтрак - два жареных яйца, бекон, одного краба... И хлеба с сыром, пожалуй,- заговорил он, садясь в постели. Женщина удивленно на него взглянула. - Господин, лекарь сказал... - В пучину лекаря!- раздраженно прервал ее Чарльз,- У меня нет времени на его бульоны!- и спокойнее продолжил, увидев смятение на лице пожилой женщины,- Я могу управлять своим телом как снаружи, так и внутри. Мне нужно есть, чтобы подняться на ноги как можно скорее. Иди, скажи, чтобы приготовили, что я сказал. - Как угодно, господин,- склонила голову сиделка и вышла. Три дня он был слишком слаб, чтобы встать с постели, однако это не могло удержать его от исполнения многих дел, накопившихся за время, пока он лежал без сознания - документы приносили к нему в комнату, и он читал, сидя в кровати. Государством восемь месяцев формально управлял Питер, а по факту - королева и советники. Интересно, что же она предпримет теперь? Чарльз улыбнулся. И Ксавье, и Леншерры поступали с такими, как они с Эриком одинаково - их убивали из страха перед поистине огромной силой, которая в них открывалась. Но решится ли она? Он прикрыл глаза. Вот она добавляет ему яд в питье, но яд не действует на него - ведь он может теперь нейтрализовать любой яд... А вот она посылает Логана, но тот, увидев его силу и признав в нем подлинного Ксавье, решается ослушаться приказа... Она сама, набравшись храбрости, проносит к нему в комнату кинжал... Перед юношей разворачивались все новые и новые возможности будущего, но ни в одном сильном потоке не предполагалось его смерти. Значит, мне нужно сделать то, что я должен... Он поднял глаза, уже зная, кто войдет к нему. - Я слышал, ты пришел в себя,- осторожно отодвинув занавеску и шагнув в комнату, сказал Питер. - Так и есть,- улыбнулся Чарльз. - Ты хотел видеть меня? - Да,- юноша кивнул писцу, который поспешил протянуть принцу стопку бумаги, покрытой словами,- Это - план на многие годы вперед, он включает в себя решение аграрных, экономических, культурных и духовных проблем в государстве,- пояснил Чарльз, не дожидаясь вопроса,- Ты и сам знаешь, что они имеются. Если...- он запнулся,- Если я не вернусь, следуй этому плану, чтобы Митланд сплотился и обрел могущество, даже если кое-что в нем тебе покажется сейчас непонятным. - Не вернешься?- нахмурился Питер, взглянув сначала на увесистую стопку бумаги в руках, а затем - на наместника. - Я собираюсь в Вэльц,- кивнул Чарльз,- Необходимо заменить там твоего отца - у него будет другая... Другая задача. - В Вэльц? О чем ты?- парень недовольно поморщился,- Ты нужен здесь! В конце концов... - Питер,- твердо прервал его юноша,- Я помню, что ты все еще мой принц, не сомневайся. Сын Эрика изумленно замолчал, ведь Чарльз словно прочитал его мысли. - Эн Сабах Нур может предвидеть будущее, я тоже,- продолжил Чарльз,- Поэтому мы не видим исходы тех событий, в которые непосредственно вовлечены сами, а он сейчас лично командует армией в Вэльце. Теперь ты понимаешь? - Кажется, да,- тихо ответил Питер,- А что за другая задача для отца? - Она настолько ужасна, что я не стану говорить о ней,- покачал головой Чарльз,- Это все, мне больше нечего тебе сказать. Принц кивнул, еще раз взглянул на бумаги и сказал: - Тогда... Будь осторожен. - Я постараюсь,- кивнул Чарльз, и Питер вышел,- Что с одеждой?- спросил он у служанки, стоявшей в дальнем углу комнаты. - Она сшита, сир,- склонила голову та и взяла в руки сложенные вещи,- Все как Вы просили и написали. - Дай мне взглянуть,- Чарльз протянул тонкую руку и взял поспешно протянутую ему одежду. Это были две туники - нижняя белая, с длинными рукавами и капюшоном, она была в длину почти до колен, но у бедер передняя и нижняя часть переставали соединяться, так что длина не должна была стать помехой при езде верхом и бое; верхняя туника была сшита из темно-бордовой, почти каштановой ткани, купленной Чарльзом на ярмарке, она не имела рукавов и заканчивалась у середины бедра - и широкий пояс-кушак из бордовой ткани, подобный тем, которые носили в Вэльце. - Все хорошо, но я кое о чем забыл,- улыбнулся он и показал склонившейся к нему служанке капюшон,- Вот здесь,- он провел пальцем по передней кромке капюшона,- Должен быть небольшой выступ,- юноша очертил остроконечную деталь,- Сейчас...- он взял лист бумаги, угольный карандаш и нарисовал, что имел ввиду. - Как скажете, сир,- кивнула служанка и забрала у него одежду и рисунок. - Теперь оставьте меня,- негромко сказал он, прикрыв глаза, и писец со служанкой удалились. Эрик, стиснув зубы, со всей силы ударил пленника по лицу, разбив тому губу. - От этого мы ничего больше не добьемся, сир,- негромко сказал командир, стоявший рядом. - Да...- прошипел Эрик и схватил смуглого пленника за короткие волосы, запрокинул ему голову и полоснул кинжалом ему по горлу. Горячая кровь залила его руку, замочила рукав кофты. - Вы даровали ему легкую смерть,- приподнял брови капитан. - Слишком устал сдирать кожу и сжигать людей,- оскалился Леншерр и хлопнул мужчину по плечу, оставив на его наплечнике кровавый отпечаток ладони,- Я буду у себя в шатре. - Хорошо, мой король. Эрик вышел из низкого деревянного барака, в котором содержались пленники. Он сощурился от яркого вэльцкого солнца и зашагал к своему шатру - тот находился в центре лагеря. Его собственные солдаты поражались его свирепости, правда это лишь поднимало их боевой дух. Но они ведь не знали причины. Они не знали, что в крови врагов он пытается утопить собственную скорбь и боль. И он не имел права говорить им об этом. У входа в шатер его встретил гонец. Откланявшись, он отдал ему письмо. - Подкрепление?- усмехнулся он,- Прекрасно, давно пора...- он отпустил гонца взмахом руки и вошел в шатер. Там его уже ждал обед - ароматное мясо ягненка с тушеными овощами; в отдаленном углу шатра вэльцкий юноша варил кофе, рядом на подносе стояли сласти. Мужчина почти повалился на подушки и принялся за еду. - Не делай слишком крепкий,- негромко сказал он юноше, не отрываясь от еды. - Хорошо, господин,- отозвался тот. Что-то насторожило мужчину в его голосе и он поднял на него глаза. Юноша ничем на первый взгляд не отличался от других жителей Вэльца - тот же капюшон на голове, тот же объемный хлопковый платок, закрывающий пол лица, тот же матерчатый кушак. И все же... - Я не видел тебя раньше,- начал Эрик. - Вы и сейчас не видите меня, господин,- ответил тот, продолжая варить кофе. - Не дерзи мне, мальчик,- с притворным гневом прорычал мужчина, внимательно наблюдая за юношей,- Я убивал и за меньшее. - Я вижу. Вы не омыли руки. Леншерр вздрогнул и опустил глаза. Юноша был прав - его руки действительно были покрыты кровью. Ругнувшись себе под нос, он встал и подошел к бочке с водой, стоявшей рядом со входом в шатер и, зачерпнув оттуда ковшом воды, омыл руки. В это время, как он услышал, юноша поставил кофейник и поднос рядом с его тарелкой, а сам удалился обратно на свое место. Эрик взглянул прямо на него, пытаясь понять, что же его насторожило. - Объясни свой ответ,- сказал он, усаживаясь обратно и снова принимаясь за еду. - Вы видите лишь то, что я показываю Вашим глазам, господин, но это - не я. Этот ответ был вполне в духе южной философии, которую исповедали жители Вэльца и Заиля. Взгляд Эрика остановился на верхней тунике юноши. - Ты одет в довольно дорогие ткани,- хмыкнул он,- И при этом разливаешь кофе чужестранцу...- он красноречиво замолчал. - Вещи не такие, какими мы их видим,- пожал плечами юноша,- Если что-то для Вас не имеет смысла, это не значит, что смысла нет. - Это меня и настораживает - я знаю, что смысл есть, и, кажется, догадываюсь, что за смысл...- он встал и подошел к юноше; под бордовой тканью кушака он различил очертания оружия,- Снимай эти тряпки и назови себя. Леншерр услышал, как тот усмехнулся и заговорил на общем северном: - Я сын без отца; я один, но я - легион; у меня нет имени, но имя мое со мной навеки,- он откинул капюшон, опустил платок и взглянул на Эрика,- Скажи, кто же я? Ярко-синими глазами снизу-вверх на него смотрел Чарльз. Черты его лица, прежде по-детски мягкие, заострились, над верхней губой пробивалась рыжеватая щетина, а скулы казались крупнее и жестче из-за потерявших округлость щек, даже голос его перестал быть таким мягким и плавным, каким его запомнил король. Но, все же, ошибки быть не могло - Леншерр знал, что перед ним сидит Чарльз, он чувствовал это. - Но как?..- он в бессильном замешательстве опустился на колени перед юношей и протянул к нему руку,- Ты должен быть сейчас в Иксе... - Я привел подкрепление,- он слабо улыбнулся Эрику, когда рука того коснулась его щеки,- Нам выпали великие судьбы, любовь моя... Мужчина почувствовал, как ему становится трудно дышать, а глаза застилает тьма. - Прости меня, но только так можно раскрыть силу твоего рода,- доносился до него, словно издалека, голос Чарльза,- Это - единственный яд, от которого не может защитить акулье молоко. Он убьет тебя, если ты не сумеешь нейтрализовать его... Эрик почувствовал, как его тело осторожно укладывают на подушки. - Я буду с тобой, пока это не закончится... Я помогу...- мужчина слышал голос юноши все хуже и хуже, и, в конце концов, перестал слышать его вовсе. Его сознание раскалывалось на мириады осколков и собиралось заново тысячи раз. Его тело испытывало боль, но словно не он сам. Перед ним вспыхивали яркие, лишенные очертаний огни, уши наполнял шум и звон, а конечности его тела немели. Он чувствовал, что умирает. - Эрик! Он огляделся, но никого не увидел за вспышками света. - Твоя сила - в твоей крови,- зазвучал под сводами его черепа знакомый до боли, мягкий как прежде голос,- Любой яд бессилен, если разложить его на мельчайшие составляющие. Эрик, собрав все свои силы, сконцентрировался на веществах в своей крови и с ужасом узнал Эссенцию - чистую вытяжку из крови, мозговой и плавниковой жидкостей Великой акулы. - Все верно. Поэтому акулье молоко тут и бессильно - это ведь, по сути, одни и те же вещества... Мужчина содрогнулся. Если он сейчас обезвредит Эссенцию, то его организм выработает иммунитет, и акулье молоко станет бесполезным... - Но если не обезвредить ее, ты умрешь. Пойми, молоко тебе больше не нужно, Эрик. Ты дожил до этого момента. - Мне столько еще нужно сделать!- не слыша себя, заговорил мужчина,- Я боюсь не успеть... - Вздохни свободно, любовь моя, я позаботился обо всем на годы вперед... Но сейчас нельзя медлить - помни, этот яд медленно, но неумолимо убивает тебя. Нехотя, Эрик заставил сердце биться медленней, замедлив и поток крови. Заставить свой организм реорганизовать вещества Эссенции, чтобы получить безопасные соединения, оказалось сложнее - он сопротивлялся, принимая ее за полезное вещество, хоть она и убивала его. Но медленно, капля за каплей, яд был обезврежен, и когда его вовсе не осталось в его теле, Эрик почувствовал странные изменения в собственном теле. Теперь каждый мускул, каждый орган и каждая железа его тела были подвластны его воле, но не только. Он чувствовал, как неведомая ему до этого сила струится в нем. Он почувствовал губы на своих губах. - Я знал, что ты сумеешь,- раздался шепот у него над ухом,- Я видел твой страх, твои сомнения, и знал, что тебе по силам их преодолеть. Эрик приоткрыл глаза и устремил взгляд на Чарльза, все также сидевшего рядом с ним на коленях. На его щеках поблескивали дорожки от слез. - Я видел тебя, любовь, и я знаю, чего ты хочешь,- он вновь наклонился к его уху и прошептал несколько слов. Леншерр изумленно поглядел на него и почувствовал, как и на его глаза наворачиваются слезы. - Да...- кивнул он,- Да, так и есть... - Тебе осталось исполнить лишь одно дело, и ты сможешь сбросить с себя этот груз, Эрик,- юноша провел кончиками пальцев по щеке короля и улыбнулся,- Защити Митланд... В последний раз. Эрик снова кивнул и улыбнулся сквозь слезы. Затем мужчина заметил, что за матерчатыми стенами шатра уже стемнело...