Будни Мэра. Часть 2. Выбор

      Уже была глубокая ночь, когда смертельно уставшая Миллс, лежа в постели, закончила свою работу, закрыла ноут, сняла очки и аккуратно положила их на прикроватную тумбочку, и уже собиралась выключить свет и окончательно укладываться спать, как из соседней комнаты, в которой находилась Свон, послышались приглушенные звуки.       Миллс напряглась, прислушиваясь, — меньше всего она хотела, чтобы этот непонятный шум разбудил Генри. Смесь стона, всхлипывания, потом что-то упало на пол. Миллс раздосадовано сбросила с себя одеяло и босиком, на цыпочках, схватив подсвечник и зажигая на ходу толстую свечу, направилась выяснить, что же происходит в комнате Свон.       В тусклом свете пламени Миллс увидела, как по скомканной постели металась во сне Эмма, периодически вскрикивая, капли пота стекали по ее шее за ворот пижамной рубашки.       Миллс, нахмурившись, присела на край кровати, подняла с пола упавшие с тумбочки часы — Свон, видимо, зацепила их рукой. — Эмма, Эмма, — вполголоса позвала она, приложила тыльную сторону ладони ко лбу Свон — горячий, температура, — открой глаза, — Миллс склонилась и схватила одной рукой Свон, перевернула ее к себе, стараясь удержать, второй — откинула прядь белокурых волос с ее лица. Свон едва разлепила глаза, она попыталась отстраниться и отвернулась, уткнувшись лицом в подушку, — глухой, сухой кашель сотрясал все ее тело, ее знобило.       Миллс тяжело вздохнула: «Девочка заболела. Надо звонить Вейлу».       …Миллс бросала напряженный взгляд то на бледное лицо Свон, то на зевавшего Вейла, прослушивавшего фонендоскопом легкие Эммы со спины. Наконец, он закончил осмотр.       Миллс помогла Свон надеть рубашку, застегнула пуговицы. — Хрипы глубокие, но это не воспаление, — скручивая трубку фонендоскопа, произнес Вейл. — Лекарства… так… — он потянулся за своим чемоданчиком. — Вот эти таблетки по две три раза в день. И еще… — он быстро выписал несколько рецептов, протянул их Миллс. — Сейчас сделаем укол, — Вейл достал коробку с ампулами и шприц. — Я не хочу укол. Это больно, — Свон была слаба, однако попробовала проявить волю к сопротивлению шприцу. Миллс хмыкнула про себя — она тоже терпеть не могла уколы. — Это не больно, мисс Свон, это внутривенно, — невозмутимо произнес Вейл, закатывая рукав рубашки Эммы и перевязывая руку жгутом. — Все равно не хочу, — едва слышно прошептала Свон. — Эмма! — строгий голос Миллс заставил Свон сдаться.       Вейл сделал все быстро и аккуратно, снял жгут, растер руку. — Будет легче, она сможет спокойно заснуть. Но лучше было бы ее перевести в стационар. Нужно сделать несколько капельниц с антибиотиками. Процедуры… В общем, требуется курс лечения, — Вейл встал и начал снимать с себя белый халат. — Нет, Реджина, не отдавай меня в больницу, — слабым голосом взмолилась Свон. — Тебя никто не спрашивает, что ты хочешь или не хочешь. Будет так, как лучше твоему организму, — жестко отрезала Миллс и скрестила руки на груди. — Можно и в домашних условиях, но… — примирительно бросил Вейл и направился к выходу. — Давайте посмотрим, что будет утром. Перед работой зайду, тогда решим. И вот, чуть не забыл, — Вейл задержался у двери и расстегнул замки чемоданчика, — акт анализа порошка, — он передал файл в руки подошедшей к нему Миллс. — Я вас провожу, мистер Вейл. И мне нужно еще кое о чем с вами переговорить.       Она вышла вслед за Вейлом, щелкнув выключателем, оставляя Свон в полной темноте.       Миллс повела мужчину в свой кабинет. — О чем вы хотели поговорить, госпожа мэр? — устало произнес он, поставил чемоданчик на стол, посмотрев на часы. — Скоро уже утро, а у меня много работы.       Щека Миллс нервно дернулась — Вейл раздражал ее своей независимостью и абсолютным игнорированием любых авторитетов и статусов. «Хочешь, чтобы я поставила тебя на место, Вейл? Тебе повезло, что у меня другие планы на сегодня», — с сарказмом подумала она про себя. — Мистер Вейл, я хотела бы услышать, в каком оборудовании нуждается клиника, — Миллс подошла к столу и развернула свежий каталог медицинского оборудования очень известной фирмы. — Как насчет вот этого нейро-микроскопа? — Миллс подтолкнула журнал к Вейлу.       Врач только бросил взгляд на представленную на картинке модель — о ней он знал все. И это было круто, действительно круто. И Миллс удовлетворенно прочитала явную заинтересованность, вспыхнувшую ярким огоньком в светлых глазах Вейла. — Это было бы большим приобретением для больницы, — однако его голос не выдавал никаких эмоций — Вейл умел держаться более чем невозмутимым.       Миллс ухмыльнулась и решила переходить сразу к делу: — Мистер Вейл, что в вашей больнице делает Хоппер? — Работает на полставки психологом. Он хочет провести некоторые исследования. Я не возражал — он неплохой специалист, и его план исследований показался мне интересным, — усмехнулся Вейл.       Он стоял перед Миллс, засунув руки в карманы черных, немного примятых брюк, слегка покачиваясь назад и вперед. Миллс, со скрещенными на груди руками, прошла к окну и оперлась спиной на подоконник. — А вот я возражаю, — резко бросила она Вейлу. Тот прекратил раскачаться и с усмешкой посмотрел на Миллс. — И не стоит улыбаться, мистер Вейл. Завтра вы разорвете контракт с Хоппером без объяснения причин. — Или микроскоп, или Хоппер? Я вас правильно понял, госпожа мэр? — Вейл сделал паузу, а потом тихо добавил: — Или, может, ваш сын? — Надеюсь, мне не нужно повторять, — жестко произнесла Миллс.       Она была раздосадована этим вопросом Вейла насчет Генри, по ее мнению, хамским и бесцеремонным. Однако она понимала, что в этом был весь Вейл, и с этим ничего не поделаешь. Миллс бы давно стерла его в пыль, но другого такого специалиста у нее не было. — Наверное, я бы сделал то же самое, если бы моему сыну… — Вейл не успел договорить, так как Миллс сделала резкий жест рукой, останавливая его. — Я не буду это обсуждать с вами, мистер Вейл. Итак, Вы выполните мою просьбу, — жесткий взгляд мэра не оставлял места для дискуссий. — Почему нет? Нейро-микроскоп клинике очень нужен, — цинично произнес Вейл, забирая чемоданчик со стола. — Я зайду утром.       Миллс направилась проводить его на выход и, проходя мимо кухни, приостановилась — лунный свет, проникавший через окно, очерчивал контуры фигуры, сидящей в темноте за столом спиной к Миллс.       Закрыв входную дверь за Вейлом, Миллс решительным шагом направилась на кухню. — Мисс Свон, немедленно марш в постель, — раздалось за спиной блондинки. — Я хотела пить, — хрипло отозвалась Свон. — Мне немного лучше. И это неправильно… — Что неправильно? — Миллс обошла стол и села напротив Свон — в отраженном свете полной луны ее болезненное лицо выглядело еще бледнее. — Ты мстишь, Реджина, так нельзя. Это неправильно, — от слабости Свон тяжело было выговаривать слова. — Я слышала, как ты разговаривала с Вейлом. Правда, только конец разговора, — угрюмо добавила она. — Послушай, Эмма. Это не твое дело, — как можно спокойнее произнесла Миллс, сжимая кулаки, готовая наброситься на Эмму, и если бы та не была больна, мэр так бы и поступила: когда речь шла об ее сыне, Миллс не особо утруждала себя выбором методов и средств защиты и нападения и не собиралась выслушивать ни чьи рассуждения на этот счет. — Не мое дело? А что мое дело? Объясни мне. Что мое дело? Снимать проклятия? Это мое дело? — откашлявшись, спросила Свон, уставившись тяжелым взглядом на Миллс. — Эмма, давай поговорим об этом позже. Когда тебе станет лучше. — Мне уже лучше, Реджина. Температура упала, так что не будем откладывать. — Все, хватит, — прорычала Миллс и встала из-за стола. Она подошла к Эмме и взяла ее за локоть, второй рукой приобняла за плечи, понуждая ту встать, — немедленно в постель. Ты же вся дрожишь. Я обещаю, что мы все обсудим. И нужно сменить пижаму. Ты вся мокрая, — голос Миллс стал мягче, когда она ощутила под рукой мокрую рубашку Эммы. — Хорошо, но учти — в больницу я не поеду, — упрямство Свон было при ней и в здравии, и в болезни.       Они вернулись в комнату Свон. Миллс подошла к шкафу, достала полотенце и новый пижамный комплект. — Стой спокойно, — приказала Миллс и начала расстегивать пуговицы на рубашке Свон. Затем потянула ее вверх. — Подними руки.       Свон послушно выполнила то, о чем ее просили. Ноги ее дрожали от слабости — стоять ей было явно тяжело. И потому она положила голову на плечо Миллс, когда та вытирала ее мокрую спину, руки полотенцем.       Миллс несколько напряглась, ее рука с зажатым в ней полотенцем замерла на дрожащей в ознобе спине Свон, когда она почувствовала легкий, едва уловимый поцелуй на своей шее. Она отстранилась и посмотрела в серо-зеленые глаза. Затем отвела взгляд и стала осторожно, с нежностью вытирать Эмме грудь и живот. На груди Миллс задержалась чуть больше, чем следовало. — Миллс… — Молчи.       Миллс взяла новую хлопковую рубашку, расстегнула пуговицы. — Надевай и быстро, чтобы не переохладиться, — ее голос звучал резко и звонко. Она помогла Свон всунуть руки в рукава и, приобняв, потянула рубашку вниз на спине. Свон глубоко вздохнула, вдыхая запах волос Миллс и снова утыкаясь в ее плечо, пряча улыбку, пользуясь предоставленной возможностью и откровенно злоупотребляя своим болезненным состоянием, будучи уверенной в том, что Реджина не будет в данный момент отстраняться от ее тела в своей заботе о ней. — Снимай штаны, — последовал приказ мэра. — Что? — удивленно уставилась Свон на Миллс. — Звучит как-то двусмысленно, Миллс, — она хихикнула и с озорством посмотрела на Реджину. — Если только ты будешь придавать этому двусмысленность, — Миллс уперла руки в бока. — Быстрее. — Я не могу быстрее.       Миллс не отреагировала на это, она строго смотрела на Свон, ожидая, когда та избавится от штанов. Миллс молча указала рукой на кровать. Свон, пошатываясь, сделала пару шагов и села. Миллс наклонилась и стала вытирать ее бедра и колени. — Миллс, ты меня любишь? — блондинистая, упрямая голова склонилась к Миллс и прижалась к ее щеке.       Миллс выпрямилась, бросила полотенце на колени Эмме. — Одевайся. И спать, — Миллс направилась к двери, щелкнула выключателем, чтобы скрыть за металлом в голосе улыбку.       И только закрыв за собой двери, Миллс почувствовала неимоверную усталость. Ее ноги подкашивались. Она добрела по коридору до своей спальни, сняла свитер и брюки, переоделась для сна, бросила взгляд на часы — два часа на сон и вставать.       Миллс попыталась еще осмыслить все происшедшее этой ночью, но мысль оборвалась, так и не оформившись, погружая деятельного мэра в глубокий сон.