Будни Мэра. Часть 2. Выбор

      Если посмотреть на Сторибрук с высоты птичьего полета, то можно увидеть всю его незатейливую планировку: от центра — радиальные, широкие линии улиц, пересекающиеся почти на равноудаленном расстоянии друг от друга правильными окружностями других улиц, разделяющих город на трапециевидные сектора. Заснеженные, слегка очерченные контурами прилегающих зданий, улицы выглядят белыми и размытыми. Правильность застройки нарушается к периферии — улицы совсем и не улицы, а тонкие хаотично изгибающиеся линии переулков, зачастую обрывающиеся и упирающиеся в тупики, жилые постройки мелкие, едва различимы под покровом снега, сливающиеся с ровной гладью земельных участков.       Раннее-раннее утро под пасмурным небом. Город большой — его невозможно сверху обозреть целиком, и потому мэр Миллс, сидя на полуразрушенной скамейке старого заброшенного причала, месте удаленном, малопосещаемом, а зимой вообще безлюдном, с металлическим чемоданчиком на коленях, плавно перемещает беспилотник, чтобы осмотреть все свое хозяйство. Снижает его полет ниже, ведет вдоль почти правильной эллиптической границы города, вдоль кромки леса, записывая заинтересовавшие ее картинки в отдельные файлы. Миллс перемещает беспилотник на несколько километров вглубь леса на белое, выделяющееся на плоской панорамной картинке пятно холма с массивным зданием полукруглой формы из темно-серого гранита, врезанного или, точнее сказать, вросшего в его каменистый склон — никаких следов рядом, даже следов зверей и птиц. Белая гладь.       Миллс поеживается от ветра, поднимает одной рукой повыше воротник пальто, бросает взгляд на темные, накатывающие волны, оглядывает берег — весь в валунах, покрытых снегом, результат давнего обрушения горной породы, ежится от холода и снова внимательно смотрит на экран. Перед ней — хранилище тайн, сосредоточие всех программ жизни и истории этого города, его прошлого, настоящего и, вероятно, будущего. Здесь и начало, и конец детища Миллс, здесь заключена и защита города от внешнего мира, и источник опасности — нашлось бы много желающих завладеть и городом с его жителями, и источником управляемой энергии. Защищенность этого места такова, что никто, ни одна живая душа, ни один зверь не могут приблизиться ближе, чем на милю. Кроме Миллс и спасителя, определенного проклятием. Даже Голд-Румпель не только не имеет права доступа в это потаенное место, но и не знает о его месторасположении. Таковы были их договоренности: каждый контролировал свою часть проклятия и не вмешивался в «епархию» другого.       Закончив съемку с воздуха, Миллс активировала программу вывода беспилотника на заданную траекторию возврата, и, поднявшись со скамейки, через несколько минут уже держала его в руках. Аккуратно сложила в приготовленный для него контейнер. Она мысленно поблагодарила Мэл за беспокойство об ее безопасности и такую, как оказалось, полезную маленькую «птичку-многоножку» с камерами высокого разрешения самой последней модели.       Миллс, отбросив со лба растрепавшиеся на ветру волосы, довольно улыбнулась, зябко поежилась, спрятав руки в карманы, попрыгала на месте, пытаясь согреться. Прищурившись, она с интересом наблюдала, как сухощавая фигура в черном пальто, быстро приближалась к ней, изящно балансируя тростью, резво перепрыгивала с валуна на валун, а затем, достигнув причала, и через дыры в его деревянном настиле. — Мистер Голд, решили подышать морским воздухом? — Миллс встретила мужчину острым, внимательным взглядом, приукрашенным легкой усмешкой. «Такая прыть в его-то годы!» — удивленно подумала она про себя, обратив внимание на то, что у Голда даже не было отдышки. — Нет, Ваше Величество, скорее, хотел составить вам компанию, но не успел… Пришлось ждать, пока вы наиграетесь в ваши новые игрушки, — Голд постучал тростью по металлическому ящику на скамейке.       Миллс склонила голову на бок, проследив взглядом за ее концом, а затем, с едва проскальзывающей иронией произнесла: — Польщена. С чем пожаловали, мистер Голд? — Ваше Величество, в какой мере вы представляете себе, что происходит в городе? — Думаю, что достаточно полно, — голос Миллс звучал уверенно и спокойно.       Белки ее глаз были усеяны красными прожилками — последние две ночи она практически не спала, вырисовывая деталь за деталью картинку переплетений интересов явных и предполагаемых действующих лиц в текущих событиях. И получила ее. — Я полагаю, что кое-что все-таки ускользает от вас, Реджина, — легкое напряжение чувствовалось в его тоне. Он резко провел рукой в перчатке по темным, растрескавшимся доскам скамейки, сел, положив ногу на ногу, облокотившись на трость. Его взгляд был устремлен на темные, мощные воды залива.       Это его «Реджина» было произнесено настолько мягко, обволакивающе, что Миллс едва внутренне не дрогнула, почувствовав себя ученицей перед своим учителем. Но она уже давно не была ничьей ученицей. И Королева быстро вернула себя на свой внутренний трон. Она так и осталась стоять, ни на йоту не сдвинувшись с места. — Возможно, — с невозмутимостью произнесла Миллс. Она повыше подняла воротник пальто и пошевелила затекшими плечевыми мышцами, чтобы расслабить их, отвернулась от Румпеля и ветра в сторону залива. — И, предупреждаю сразу — никаких сделок, Голд, никаких, — резко произнесла она. Затем, повернув голову к сидящему на скамейке Голду, с твердостью и металлом в голосе добавила: — Хватит.       И он, и она были с непокрытыми головами, но никто из них не обращал внимания на ветер, путающий и рассыпающий их волосы, забирающийся под плотную ткань пальто и обнимающий холодом. — О сделках — позже, Ваше Величество. Ведь вы даже не подозреваете, что программа проклятия дала неконтролируемый сбой. Механизм уничтожения города запущен, — он старался выглядеть спокойным, но ему это удавалось с трудом. Трость отбивала неровный ритм о настил причала. — Что?! — приглушенно выдохнула Миллс, резко развернувшись всем корпусом к Голду, пристально, сведя брови на переносице, вглядываясь в его лицо. Она действительно не предполагала такого поворота. — А все потому, что ты умудрилась сходить по ту сторону! Кстати, как тебе удалось вернуться? Не поделишься опытом? — вскрикнул Голд, вскакивая на ноги. — Все очень просто, — жестко усмехнулась Миллс, — меня вернули. — Вернули? Вот как? — Голд подскочил к ней и схватил за плечи. — Ты же понимаешь, что произошло, или нет? С твоей смертью за пределами города уничтожается все, и процесс запустился, а потом ты вернулась, проклятие начало откатывать назад! Пошли сбои! И даже я теперь не знаю, какой из этих процессов преобладает. И сейчас не понятно, как снять его! Я просчитал — при лучшем исходе есть от 7-8 месяцев до года! Ты понимаешь, если не решить эту проблему, мы все умрем! Все отправимся в ад! — орал Голд. Миллс, побагровев, в изумлении отпрянула — таким она Голда никогда еще не видела. — Голд, успокойтесь, — Миллс кашлянула и мягко, как кошка вывернулась из его рук. — Что-нибудь еще? Что еще мне нужно знать? — прошипела она с презрением, шрам над верхней губой дернулся, а глаза опасно сощурились. — Времени у нас немного, Реджина, и я не собираюсь быть погребенным под схлопнувшимся куполом. Нужна компенсация, — Голд уже взял себя в руки и выглядел более спокойным. — Магия? И где же ее взять в таком количестве, чтобы создать встречный поток? Я так понимаю, что и у вас с этим туго, иначе бы вы не пришли сюда. Что вы задумали, Голд? — Один вариант, Реджина, один, чтобы приостановить этот процесс, — нервно произнес Голд. — Твоя подружка, Малифисента, она же здесь? Мне нужно яйцо, которое внутри нее. Внутри яйца контейнер с магическим экстрактом. Я сам варил его… на крайний случай, — раздражение явно сквозило в его голосе. — Тогда можно вернуть магию и предотвратить гибель города.       «Ты не в курсе, что Мэл не здесь?! Неужели ты так просчитался? И что это за яйцо?! Надо связаться с Мэл. Не может ли быть так, что этот экстракт ты используешь исключительно для себя?», — вопросы без ответов роились в голове Миллс. — А в случае, если… — Жертва, Реджина, тогда только жертва. И кто ей будет, ты сама знаешь. — Свон. — Или ты.       «Ты что же думаешь, Голд, я не понимаю, что никакое яйцо, никакая магия, не может быть равной жертве крови? Так зачем тебе яйцо, и так ли все трагично, как ты мне здесь вырисовываешь?» — мысль Миллс яростно билась в ее голове, ища точки выхода из неопределенности. — И это тот способ, который ты заложил для снятия проклятия?! — возмутилась она. — Нет. Другой. Но он не сработает — я просчитал и проверил. Поцелуем ни любви, ни предательства тут не обойтись. Темная иерархия требует очень большой цены — и это уже не от меня зависит, — Голд точным движением сбил концом трости в воду снежную, обледеневшую шапку с выступающей доски причала. — Удивительно, но Голубая и Белоснежка не раз приходили ко мне обсуждать… Голубая хотела, чтобы спаситель низложил Злую Королеву, лишил ее власти и показательного суда над ней. Белоснежка жаждала эпического боя между вами и поцелуев внеземной любви, — Голд усмехнулся, откинул со лба прядь волос. — Смешно, но Белоснежка так воодушевилась, что даже не сомневалась в необходимости послать ребенка в этот мир. И предполагаю, что венки и лавры уже были заготовлены, расписаны приемы и пиры в ее честь…       «Вот же, идиотка. Даже в таком деле шоу ей подавай. Ничему жизнь ее не научила», — Королева скривила губы в усмешке. Тем временем Голд продолжил: — И та, и другая не сомневались, что их спаситель вернет всех в Зачаровонный лес. Но механизм должен был быть другим: ваша девочка, Реджина, должна была поверить в существование сказочного города, поверить и принять, что она спаситель. Это было главное условие, а потом, после вашего противостояния добраться до хранилища памяти и потоком света разрушить завесу над ним. Но вы, Ваше Величество, не выдержали и раньше времени вступили в контакт с ней, и я с этим был согласен, считая, что все будет так, как запланировано. Но оказалось, что ваше стремление и добровольное желание снять завесу идет в разрез с запланированными программами вашей со спасителем вражды и планами Темного мира. Вы стали выходить из-под контроля. Вы изменили свой путь, и, соответственно, изменились и пути остальных. Ваше влияние очень сильное — вы создатель этого города, — Голд с грустью во взгляде посмотрел на Миллс. — Остальное можете додумать сами. Может быть вы поделитесь тем, что с вами было ТАМ?       Миллс отрицательно покачала головой, долгим, внимательным взглядом посмотрела на Голда, потянулась за ящиками со скамейки. — Что ж, перспектива понятна, — сухо произнесла она. — Мне пора заняться текущими делами, если у вас все. — Не спешите, госпожа мэр, — отчеканил, как гвоздь вбил, Голд. Он был зол, что Миллс не дала ему никакой информации о себе. Голд тростью остановил ее руку, стал между ней и скамейкой. Он был раздражен ее холодным спокойствием. А между тем, Миллс уже действительно основательно продрогла и хотела поскорее уйти хотя бы в теплый салон машины. — Я прекрасно представляю финансовое состояние дел города, — голос его стал чуть мягче. — Вы не сможете долго сводить концы с концами, а ваших средств хватит на пару недель, — по лицу Миллс пробежала легкая тень — Голд был прав, но она собиралась справиться без его помощи. — Мне нужна одна услуга от вас, и я готов полностью вернуть все городу. — Голд, я же сказала, никаких сделок, — процедила она сквозь зубы, приблизившись почти вплотную к нему. Такая бесцеремонность Голда разозлила Миллс, кровь прилила к ее лицу. Она уже не чувствовала холода, огонь возбуждения от негодования вспыхнул мгновенно, в пальцах рук, обтянутых черной кожей перчаток ощущались покалывания — заработали ее энергетические каналы, на это, она, правда, не обратила должного внимания.       Однако Голд не собирался отступать: — Вы не обязаны сразу же выполнять то, о чем я попрошу вас, Ваше Величество. У вас еще будет время. А вот деньги появятся уже сегодня. И плюс ко всему, я хотел бы, чтобы на Совете вы нашли способ представить меня в наилучшем свете, можно… как благодетеля, например, — улыбнулся он.       «Румпель, ты как клейковина… Не отделаться от тебя», — Миллс от досады закусила губу. Она быстро сообразила, что Голду нужно, чтобы мэр прилюдно показала свою зависимость от него, но делать этого не собиралась. — Мистер, Голд, как бы я вас не представляла, во что бы вы ни рядились, вы останетесь тем, кто вы есть, — Миллс рассмеялась ему в лицо. Ее язвительность вылезла наружу сразу же: — Простите, но в моем гардеробе нет святых одежд для вас. — И, тем не менее, мне нужно, чтобы мэрия заявила об этом, и я ожидаю, что вы это сделаете, — усмехнулся Голд, откровенно надавливая на мэра, а затем, с нескрываемым смущением, отведя взгляд в сторону, выдавил из себя: — И мне нужно, чтобы Кора была здесь. — Что?! — от неожиданности Миллс ахнула и чуть не присела прямо на причал. — Голд, — воскликнула она, — а не пора ли вам разобраться со своими женщинами? Помнится, что именно они вас довели до состояния Темного. А куда заведет вас моя матушка, даже представить страшно. И вы этого хотите? — Реджина, прекрати, пожалуйста, — в сердцах бросил Голд. Он уже не выглядел столь уверенным в себе ростовщиком — торговаться с дочерью насчет ее матери, это даже для матерого мага выглядело неудобным. Тем более, когда речь шла о Коре.       Однако Миллс было уже не остановить. — Нет, нет, Румпель. Это очень интересно, — звонкий смех Реджины разлетелся над пустынным берегом, она моментально поняла, чего хочет Голд. — А что же Белль? Она вас больше не удовлетворяет? А как же страсть, даже любовь? — широкая улыбка обнажила белые зубы. Миллс с явным наслаждением забавлялась несуразностью любовных перипетий Румпеля. — Белль… она пыталась два дня назад украсть у меня кинжал, — зло выплюнул Голд. — Она… оказалась совсем чужой и больше, чем в служанки, не годится. — О, этого стоило ожидать, — в мгновение став серьезным, жестким мэром, растягивая с сарказмом слова, произнесла Миллс. Она остановилась перед Голдом, раскачиваясь на носках. — У меня к вам два вопроса. Первый: в ситуации, когда городу грозит коллапс, вы, в самом деле, думаете, что я отправлюсь в паломничество в Земли Снежной королевы за своей матушкой? И второй: что вы думаете делать с Белль? — Реджина, я более чем уверен, что ты не допустишь коллапса своего детища, — с долей коварства произнес Голд. — А с Белль я разберусь сам. Вам, госпожа мэр, не стоит об этом беспокоиться. — Голд, отдайте мне Белль, и я найду ей лучшее применение, — с ухмылкой отозвалась Миллс.       Они даже не заметили, что обсуждают Белль как собственность, которую можно передавать из рук в руки. Сейчас это было действительно похоже на торг Злой Королевы и Темного мага в Зачарованном лесу. — Так как насчет Коры, Реджина? — Я подумаю, Румпель.       Голд, опираясь на трость, неспешно подошел к скамейке, взял металлический ящик, Реджина, скрывая улыбку, — маленький контейнер со своей «птичкой». Они быстро преодолели настил причала, и, перепрыгивая с валуна на валун, добрались до кромки лесополосы, окаймляющей залив, дышащий им в спину шумом прибоя и холодом соленого морского воздуха.