Будни Мэра. Часть 2. Выбор

      Миллс, уперев ладонь в холодный кафель, закрыла глаза и, склонив голову, вслушивалась в непрерывный, гулкий шум ниспадающей на нее воды. Горячие струи ласкали обнаженную кожу, стекали по телу и безвозвратно исчезали под ее ногами. Миллс пыталась сосредоточиться на этом монотонном потоке и своих ощущениях, стараясь отвлечься от нарастающего раздражения и злости на бессовестнейшим образом провалившуюся в сон Свон, не сумевшую не то, чтобы выслушать, но даже дослушать до конца, не говоря уже о каком-либо продолжении. Свон невинно просопела под боком разочарованной Реджины, как теплый кот, весь остаток ночи… Миллс выругалась про себя, криво усмехнулась и, зажмурившись, щелкнула переключателем — мощный ледяной поток заставил стиснуть зубы. Всего несколько секунд, долгих секунд обжигающего холода. Еще щелчок — поток резко прекратился. Приятное, бодрящее тепло растеклось под кожей по всему телу.       Миллс отбросила руками мокрые волосы, подняла свой взгляд и, прищурившись, слегка улыбнулась, наблюдая за последней, отяжелевшей каплей, вобравшей в себя остатки ледяной воды, как бы нехотя оторвавшейся от отверстия в душе. Капля пролетела совсем рядом и звучно разбилась, разлетаясь на множество маленьких капелек.       …Миллс спустилась на кухню, хотела, было, включить свет, но, заметив массивный пятисвечник, зажгла его и в темноте наступающего утра начала готовить себе кофе. Бросила взгляд на наручные часы — пять утра. С горячей чашкой в одной руке и подсвечником в другой она осторожно прошла в холл и устроилась на ступеньках лестницы. Миллс откинулась на локте, положила ногу на ногу, с наслаждением сделала глоток.       Сверху послышалось шлепание босых ног по паркету, неловкая задержка у лестницы, быстрый спуск по ступенькам — и через мгновение рядом с Миллс появились сначала длинные голые ноги, а затем тонкие контуры спины, облаченной в белую майку, увенчанной копной белокурых нечесаных волос. Свон опустилась рядом с ней. Миллс сделала еще глоток, молча наблюдая за блондинистой головой.       Свон развернулась в сторону Миллс и, сделав свои щенячьи глазки, протянула руку, чтобы выхватить чашку из ее рук. Миллс шутку не оценила, с места не сдвинулась, чашку не отдала, сжав ее сильнее пальцами. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. — Кухня вон там, — кивок головой, — пойдите и сделайте себе кофе, — Миллс поставила чашку себе под ноги и хрипло добавила: — Вы это неплохо умеете.       Свон не спорила, она резво вскочила и отправилась на кухню. Вернулась с горячим напитком в руках и снова села рядом с Миллс. — Реджина, послушай, — Свон поставила кружку на ступеньку и повернулась к ней. — Я хотела тебе сказать… ну, то, что ночью… — И что же было ночью? — с деланным удивлением переспросила Миллс. — А ничего. Вернее… понимаешь, эти твои сказки… От них у меня… — Свон склонила голову, пряча покрасневшее лицо под волной белокурых волос. — В общем, этот твой ужастик отбил у меня всякое желание, — быстро проговорила она. — Ты понимаешь, о чем я… — Сказки?! — зло прошипела Миллс прямо над ухом Свон. — Это, мисс Свон, то, что мне пришлось пережить! И это — реальность. Только она отлетает от вас, как мячик от стенки. — Миллс, ну, не злись, пожалуйста. Моя голова… — Ваша голова, мисс Свон, хороша для вашей шевелюры, которую не мешало бы причесать, — Миллс критично осмотрела волосы Свон, — А ваш мозг воспринимает только то, что видит. С прискорбием это надо признать. — Не совсем. Я еще и много чего чувствую, — попыталась оправдаться Эмма. «Язва», — подумала она про себя. — Да?! Интересно, и каким же местом вы чувствуете? — А вот каким, — Свон резко подалась вперед, охватила Миллс за талию, притянула к себе и впилась требовательным и наглым поцелуем в мягкие губы.       Миллс явно этого не ожидала, попыталась вырваться, довольно сильно ударила Свон кулаком в плечо, но тщетно — Свон крепко сжимала ее в своих объятиях, углубляя поцелуй и делая его более нежным.       Горячий кофе из кружки Свон разлился им на ноги — Миллс невольно вскрикнула. Ее чашка покатилась по лестнице и раскололась надвое.       Теперь уже Миллс рычала, ее глаза недобро потемнели, и она, перехватывая инициативу, яростно ответила на поцелуй, теперь уже сама активно пробуя на вкус такие сладкие губы, сильно сжав взлохмаченные белокурые локоны. — Ты не просто Королева, Миллс. Ты — тигрица, — разорвав поцелуй и приподнявшись над ней, прошептала Свон, ее затуманенный взгляд блуждал по пылающему лицу Миллс.       Свон, улыбаясь, неосознанно сильнее прижалась к Реджине, ее язык и губы уже вовсю изучали изящный переход между плечом и шеей, а пальцы нежно перебирали темные волосы. Эта бесцеремонность обращения, жадность обладания… Такое могла себе позволить Королева, но не с собой… да еще ступеньки лестницы больно впились в позвоночник Реджины. — Прекрати, — простонала от боли Миллс и снова попыталась вывернуться из-под Свон. Однако та, почувствовав сопротивление, стала действовать более активно и агрессивно. Сильные руки Свон спустились ниже, забрались под блузку…       Реджина резко оттянула голову Эммы назад, отстраняя ее от себя, подобрала ногу и… Свон отправилась в неожиданный и короткий полет, ошарашенным взглядом уставилась на Королеву, которая мгновение спустя действительно, как тигрица, уже возвышалась над своей добычей, уперев руки в бока и тяжело дыша.       Миллс слегка покачивалась, у нее все плыло перед глазами. Она стояла над Свон так же, как всего несколько часов назад над Мэри-Маргарет. «Эта сука, Бланшар… Даже сейчас она лезет… в мой мозг… Может мне установить с ними обеими график?» — мелькнула язвительная мысль у нее в голове, и грязные картинки поспешили возникнуть в ее воображении. Жестокая усмешка отразилась на ее лице. Однако она быстро взяла себя в руки, понимая, что, еще немного, и она начнет полностью отождествлять Свон с ненавистным ей семейством.       Миллс решительно отказалась углубляться в то, к чему такое отождествление могло бы привести. Для нее и так все было понятно: вражда, издевательства, бесконечное противостояние, самые жестокие ее качества нашли бы реализацию на такой благодатной почве, а с поправкой на то, что проклятие будет снято, и все вспомнят, каким персонажем была столь «любимая» всеми мэр… Этот уклон был настолько сильным, что Миллс немедля решила вывести свою «лодку» на более ровный курс. Пошатываясь, она надвинулась на Свон. — Ты хорошо целуешься, — вкрадчиво произнесла Миллс и переступила через Свон, опустилась на колени, толкнув ту в плечи, заставляя лечь на пол. — Мне понравилось, — Свон даже не успела сообразить, как Миллс втянула ее в долгий, терпкий, но такой сладкий поцелуй. — Реджина, так почему бы не продолжить? — едва отдышавшись, пробормотала Свон, она поглаживала ладонями по бедрам сидящую на ней, как на троне, Миллс. Ее тело все пылало и требовало, требовало, требовало… — Я не понимаю, тебе же понравилось… — Поднимайся, — резко скомандовала Миллс, встала сама и протянула руку Свон, помогая ей встать на мелко дрожащие ноги. — Я тебе кое-что чуть позже объясню, — а затем, жестко добавила: — Иди, остудись. И давай быстрее, — она посмотрела на часы, потом на свои мокрые брюки, покачала головой. Нужно было убрать этот беспорядок и приготовить завтрак.       Она направилась к лестнице, на ходу склонилась и подняла то, что осталось от ее любимой чашки, досадливо взглянула на Свон. — Дай мне это, — Свон требовательно протянула руку. — Зачем? — Миллс в удивлении изогнула бровь. — Да просто так, — как ни в чем не бывало, ответила Свон. — На память о лестнице.       Миллс ничего не ответила, пожала плечами, протянула осколки и быстро, перепрыгивая через ступеньку, исчезла из виду. Свон еще немного постояла, улыбаясь и складывая два больших осколка — они почти сложились, не хватало несколько очень мелких кусочков. И хотя в ногах, да и во всем теле ощущалась легкая дрожь, она также вприпрыжку взлетела наверх, радуясь тому, что отделалась довольно легко и даже приятно. Последний поцелуй Миллс, от которого у нее потемнело в глазах, чуть не вынес ее в запредельную реальность, как шквальный ураган, едва не ввергший в безудержную пляску бушующей страсти. И только холод и неумолимая сдержанность Королевы понизили градус в этом раскаленном котле.       …Миллс, переодевшись в серое платье с пояском, готовила завтрак, когда Свон в свитере, засунув руки в карманы джинсов, вошла на кухню и уселась боком на стул, ожидая, когда рыба на противне отправится в духовку. — Прости, — немного поерзав на стуле, произнесла Свон. — За попытку изнасилования? — Миллс закрыла дверцу духовки, щелкнула ручкой, выставляя режим, и с ухмылкой бросила взгляд на Свон через плечо. — Или за недержание собственной похоти? — Миллс улыбалась, вытирая руки полотенцем. — Да не было никакой попытки. И ты все не так поняла, — Свон укоризненно посмотрела на Миллс совершенно невинным взглядом. — Ты говоришь так, как будто я маньяк какой-то. — Мне нужно вам пояснить некоторые вещи, — Миллс скрестила руки на груди и вмиг стала серьезной. — Эмма, ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? — Миллс задумчиво склонила голову и провела рукой по столешнице, возле которой она стояла. — Но если я отвечу на твою страсть… Ты понимаешь, Эмма, что с тобой будет? Ты ведь не представляешь, что я могу с тобой сделать. Разжечь и в результате уничтожить.Ты попадешь в зависимость от меня, такую, что начнешь распадаться, как личность. А я очень быстро теряю интерес к таким людям… Но мы связаны с тобой, проклятием или еще чем… Неважно. И иметь марионетку на другом конце провода — это погубить и тебя, и себя. И ты не представляешь всю меру моего собственничества и жестокости.       Свон побагровела, наклонилась вперед и до боли сжала руки в кулаки в карманах. Она почувствовала, что доля правды в словах Миллс есть, что эта женщина вполне может поработить ее, однако не хотела с этим мириться. — Миллс, ты сама-то понимаешь, что ты несешь? — вспылила Свон, вскакивая с места. — Со мной у тебя этот фокус не пройдет. Ты меня совсем не знаешь. Никто и никогда не управлял мной! И сломать меня невозможно! Да и что я тогда вообще делаю в твоем доме?! — во весь голос кричала Свон. — Сядь! — последовал жесткий приказ. — И в каком, в результате, состоянии я тебя нашла? По-моему, это говорит более красноречиво, чем любые заверения. — Миллс перехватила мечущуюся по кухне Свон за локоть и подтолкнула к стулу, с силой усадив ее на место. — Ма, почему вы кричите? — Миллс резко повернула голову — на пороге стоял испуганный Генри. — Генри, иди в свою комнату, — строго приказала она. — Нет, я хочу знать, что происходит! — Генри с широко раскрытыми глазами смотрел на них. — Мама, ты что-то сделала с Эммой? — Нет, Генри, со мной все в порядке, — выдохнула Свон. — Тебе и правда, лучше пойти к себе. У нас серьезные, взрослые разговоры. — Генри, что я тебе сказала! — Миллс сделала шаг к мальчику. — Еще очень рано, можешь еще полежать, — ее голос приобрел мягкость с долей нежности. — Я позову на завтрак.       Миллс проводила Генри до лестницы и проследила, чтобы он поднялся в свою комнату. Затем вернулась и с ходу продолжила прерванный Генри разговор. — И, кроме того, я представитель зла, а ты спасительница этих никчемных сказочных героев, да и не только. Ты даже не представляешь, какие чудные твари в человеческом облике обитают в моем городе. И я не могу себе позволить завалиться со спасительницей в постель, погружаться в клубы эйфории, считать, что все замечательно, и, в результате, похерить дело всей моей жизни! — последние слова Миллс практически выкрикнула. Она склонилась над раздраженной Свон и зловеще прошептала: — Потому что спасительница под господством Злой Королевы ничего не стоит как спаситель. Он уничтожен. — Твою ж дивизию, — протянула недовольно Свон, — как же достали эти сказки. Я уже здесь которую неделю и не вижу ничего такого суперсказочного. Где эти герои и где злодеи? Люди как люди, со всем своим дерьмом, как и везде! И ты не такая уж и злая… — Эмма, — воскликнула Миллс, — этот город или, как в этом мире модно говорить, этот проект — сплав не просто продуманной инженерной, технологической, но и магической мысли и далеко не светлой, и силы, выведенные сюда, огромны. Этот город закрыт куполом невидимости, но, тем не менее, он существует, есть на картах. Я как мэр также существую в этом мире, и у меня есть здесь зафиксированная предыстория, — Миллс, уловив, что до Свон это все плохо доходит, и она хмурится, пытаясь уложить все это в голове, быстро прекратила углубляться в суть: — Это очень долго объяснять… все детали, причины и цели. Период адаптации заканчивается. Нужно снимать завесу памяти и завесу над городом, делая его открытым в этот мир. И есть проблемы… И все очень хрупко! И ты здесь играешь главную роль. Свон не сводила глаз с Миллс, пытаясь вникнуть. Да, она честно пыталась, но все это для нее было крайне непонятно, сама возможность такого «перелета неизвестно откуда — известно, что сюда», не укладывалась в ее голове. — Ты, конечно, самый крутой Моисей на свете, и ты все это лучше понимаешь, — Свон уже немного успокоилась. — Но разве мы не можем сходить в кино или бар? Просто побыть нормальными людьми? Моисеям это не позволено?       Миллс в отчаянии всплеснула руками: — Эм-ма-а-а… — в бессилии прорычала она. — Ну, хорошо. Так, я спасительница. Убедила. И как же мне снимать твои завесы? — Свон сделала серьезное лицо. — Как это сделать по-быстрому и отправиться в бар?       Миллс схватилась за голову руками. — Эмма, если ты хочешь сходить в бар — сходи. Но если снимать проклятие, то отнесись к этому более серьезно. — И как снимать? — Я не знаю.       Свон не удержалась и прыснула со смеху. — Серьезно?! — Голд сказал, что проклятие дало сбой, что сейчас делать — непонятно, — буркнула Миллс, она была зла. — Голд? А он кто? Он в курсе? — Голд — это Румпельштильцхен, — процедила сквозь зубы Миллс. — Да, он в курсе. И держись от него подальше. — Реджина, все собиралась тебя спросить, — Свон откинулась на стуле и проглотила слюну, так не вовремя образовавшуюся от взгляда на аппетитные рыбные стейки за стеклом духовки, — а я-то каким боком ко всему этому? Почему я?       Миллс прикусила губу — она давно ожидала этого вопроса и была удивлена, что Свон только теперь соизволила поинтересоваться этим. — Свон, не хочу тебя лишний раз озадачивать, но ты тоже не из этого мира… — Миллс не успела договорить и удивленно вскинула брови: Свон зашлась от смеха и чуть не упала со стула, раскачиваясь на нем. — Мисс Свон, или вы будете слушать, или… — глухо прорычала Миллс, — я вас заставлю. Вы ведете себя крайне неуважительно.       Она медленно двинулась к ней. Однако на столешнице настойчиво завибрировал смартфон Миллс, что и спасло все еще смеющуюся Эмму от неизбежного вразумления. Миллс с досадой подошла к стойке, ответила на звонок: — Да, я… Кто? Очень интересно… Везите его на реку… Да, в том самом месте. Хорошо, я скоро буду… Да, продолжайте допрос, — Миллс сбросила звонок, посмотрела на ухмыляющуюся Свон. — Сейчас позавтракаем. А потом мне нужно срочно ехать. Вас, мисс Свон, я попрошу помыть посуду и остаться с Генри до моего возвращения, — она строго посмотрела на Эмму. — Реджина, — Свон вскочила на ноги, — я не могу с ним остаться, у меня много дел. — Я что-то не ясно сказала? — Миллс резко развернулась на каблуках. — Генри достаточно большой, он может и сам позаботиться о себе, а я шериф, а не нянька… — Вы пока еще не шериф. А остаться я вас прошу в целях безопасности моего сына. И я ваш босс, не вынуждайте меня каждый раз напоминать об этом. Все, это не обсуждается. — Миллс, давай, когда ты зла, ты не будешь ставить меня каждый раз на место. — Свон, вы будете есть или пререкаться? — Миллс быстро накрывала на стол, поставила перед ней тарелку.       Появился большой кусок рыбы. Самый большой. И Свон мгновенно все простила. Миллс почувствовала и улыбнулась про себя.       За завтраком Генри пытался выспросить их, о чем они так громко спорили и ругались. Но Миллс, выдав Генри нехилый список заданий на день, одним лишь взглядом пресекла все разговоры за столом, погрузившись в свои мысли. Звонок был от Майкла Орды. Его люди раскрутили очень занятную и темную личность и теперь допрашивали его.       Миллс быстро поела и оставила их одних за столом. Свон повертела головой, проводив ее взглядом, быстро доела пюре, встала и собрала посуду со стола, оставив ее в мойке. Генри все еще ковырялся в своей тарелке. — Ну, раз ты последний, то и мыть посуду тебе, пацан, — Свон потрепала Генри по волосам. — Эй, так не честно, Эмма! Ты должна сидеть со мной! Тебе мама приказала! — воскликнул мальчик, разворачиваясь на стуле к Эмме, но та уже выскочила из кухни.       Миллс с сумкой на длинном плечевом ремне спустилась с лестницы. Свон, уперев руки в бока, преградила ей путь в коридоре. «Свитер, брюки, ботинки. Оделась явно не для мэрии», — отметила она про себя.       Миллс невозмутимо сняла с вешалки короткую кожаную куртку на теплом меху. — И куда это мы собрались? — поинтересовалась Свон.       Миллс только ехидно улыбнулась. — И не на машине, — Свон склонила голову на бок. — Не на машине, — подтвердила Миллс, заматывая темный шарф на шее. — В целях безопасности, Миллс, куда ты собралась? Я должна знать, — Свон уперлась рукой в стену, не давая ей пройти. — У меня дела, — Миллс мило улыбнулась, нежно провела ладонью по щеке Свон, — не скучайте здесь без меня, — Свон даже сообразить не успела, как Миллс, схватив перчатки, нырнула под ее руку, и входные двери захлопнулись за ней. — Ах, ты Миллс, господство, значит… Ну, я тебе покажу, господство, — Свон бросилась наверх к себе в комнату. Через пару минут она была полностью одета и из окна гостиной наблюдала, как Миллс оседлала свой Викинг и осторожно выехала со двора. Свон подождала пару минут, заскочила на кухню. Генри возился с посудой в мойке. — Эмма, давай с тобой… — Со мной ничего не «давай». Тебе мама выдала задания, вот вернусь и проверю. И только не сделай к ее приходу, — бросила на бегу Свон и не заметила, как маленький мальчик чуть не заплакал от обиды.       Свон выскочила во двор, засунула сумку в бардачок снегохода и, натянув шапку на голову, рванула вслед за Миллс…