Будни Мэра. Часть 2. Выбор

      Она провела рукой, невесомо касаясь белокурых локонов. Улыбнулась, прищурено наблюдая, как губы на лице перед ней слегка дрогнули. Натянула повыше одеяло, опустила голову на плечо Свон.       Три дня вместе.       Три дня рука в руке, глаза в глаза.       Три дня счастья. Счастья ли?       — Слушай, Миллс, когда у тебя последний раз был секс?       Миллс от неожиданности вскинула голову и удивленно уставилась на Свон. Та улыбалась, не открывая глаз.       — Тогда же, когда и у тебя! Какого ты спрашиваешь? Всего три часа назад! — возмутилась Миллс. — Еще?       — С тобой мм… — Свон потянулась и заложила руки за голову. — Много не бывает. Блиин, Миллс, я не о том хотела спросить, вернее…- она зевнула в кулак, — совсем не то хотела…       Миллс вопросительно вскинула бровь.       — И что же? — она опасно промурлыкала, нависая над Свон. — Говори уже! Ты хотела узнать, с кем у меня было до тебя?       — Фуу, Миллс, то ты ничего не говоришь или не договариваешь, то выдаешь такое, — скривилась Свон. — Это совсем не похоже на тебя, — она приподнялась на подушке. — Да ничего, я… Не важно. И так это все странно…       — Да. Совсем не по-королевски, — сконфуженно утвердила свое согласие Миллс.       Свон отвернулась и задумчиво произнесла:       — Просто ты мне так темпераментно и жарко расцарапала всю спину, что…       — И что? Не вижу в этом ничего плохого, — заявила Миллс, снова занимая позицию на плече Свон.       Свон закусила губу, а потом выдала:       — Эти царапины, они тоже светились, как у тебя?       Миллс привстала на локте.       — Болят?       — Нет, не болят. Даже странно.       — У тебя, Свон, только царапины, у меня -рубцы. А светятся они… я даже не знаю, почему и когда. От страсти, от напряжения или от чего-то другого. Я не знаю Правда.       — А от любви они могут светиться?       — А они светились? — насмешливо вопросила Миллс.       — Светились. От любви? — Свон уткнулась носом в макушку Миллс.       — Ты этого никогда не узнаешь, — Миллс резко развернулась и притянула ее к себе, поцеловала. — Но, если ты хочешь, можешь считать, что и от любви.       — Миллс, ты стерва, — Свон откинулась на подушке и закрыла лицо руками.       — Нет, Свон, я всего-навсего Злая Королева, — засмеялась Миллс.       — Ты моя Злая Королева.       — Свон, собственничество тебе не к лицу.       Миллс отбросила одеяло и поднялась на ноги, совершенно не смущаясь своей наготы. Она уже давно ничего не смущалась. Вздрогнула, когда теплые, тонкие пальцы коснулись ее рубцов, вывернулась из рук Свон и развернула ее спиной к себе — ни одной царапины не спине Свон не было. Миллс нахмурилась: она точно знала, что упоенно распахивала Свон еще пару-тройку часов назад.       — Что там? — Свон попыталась заглянуть себе за спину.       — Ничего, — задумчиво произнесла Миллс: новая загадка, разгадывать которую она будет не сегодня. — Все хорошо, — она прошлась ладонью по спине Свон — гладкая теплая кожа.       — Серьезно? А царапины?       — На тебе заживает быстрее, чем я успеваю тебя метить, — улыбнулась Миллс.       — Это хорошо или плохо?       Миллс пожала в ответ плечами:       — Может, это любовь, Свон?       — Мне, конечно, хочется так думать, но, во-первых, я хочу есть, а во-вторых, скоро Рождество, а елки в доме нет. Я за елкой, а потом поедим где-нибудь? У тебя есть бензопила или топор? — Свон уже готова была покинуть спальню Миллс, но та ее задержала. Скрестила руки на груди.       — Что значит «за елкой»? Ты собираешься срубить ее в моем лесу?!       — Неужели оштрафуешь, дорогая? — насмешливая рожица Свон не вызвала улыбки у Злой Королевы: шериф не может вот так вот идти и рубить ее елки.       — Язвишь? Ты мне?       — Ну я пошла, — ухмыляясь, Свон стянула волосы в пучок и взялась за ручку двери.       — Свон, учти, я повешу на тебя все вырубленные без лицензии елки. Так что иди. Бензопила в подвале. Выключатель справа сразу за дверью.       Свон улыбнулась, подошла к Миллс и обняла.       — Неужели ты и вправду поверила? Я у твоего егеря, как там его… Робина Ельника, кажется, вчера заказала. Я хочу поехать в лес и выбрать, — Свон посмотрела на часы, — ого, мне пора.       — Стоять, — Миллс уже водила пальцами по экрану телефона.       — Миллс, ты не поняла, я хочу сама выбрать елку.       — Тогда мы поедем вместе, — Миллс прислонилась к косяку двери плечом, не давая Свон пройти. — Робин? Да, Свон мне сказала. Жду вас на опушке леса у моста.       Миллс уточняла детали вырубки, объемы заказанных жителями елок, а глаза ее смеялись, пока Свон жестами и мимикой пыталась ей что-то втолковать.       — Поехали, — скомандовала мэр Миллс. — Нам надо будет выбрать не одну елку.       Через двадцать минут они на снегоходах достигли нужного места. Робин Гуд, по прозвищу Ельник, широкоплечий, высокий мужчина с пробивающейся проседью на небритой уже много дней щетине, встретил их радушно, с улыбкой. Рядом стоял большой олень с тонкими развесистыми рогами, запряженный в длинное нечто, напоминающее корыто, из которого достал три пары широких лыж.       — Это обязательно? — Миллс недоверчиво осмотрела сначала одну лыжу, потом другую, подергала то, что должно было крепить их к ногам. — Может, лучше на снегоходе?       — Нет, госпожа мэр. Выбор рождественской ели — дело тихое, можно сказать сакральное. Там нужно не просто смотреть, а по большей части слушать. А вы будете тарахтеть своим снегоходом. Нужная елка вам даже не покажется.       — Миллс, давай я тебе помогу, — Свон уже умудрилась приделать к своим ногам то, что называлось лыжами, попыталась развернуться, но зацепилась ими за маленькую елочку и свалилась в снег.       В ответ Миллс только загребла снега и швырнула его в Свон.       — Дамы, лес вас ждет, а вы балуетесь, — Робин протянул руку в здоровенной рукавице Свон, помог ей подняться.       Миллс обнаружила, что на удивление все крепится достаточно легко, а лыжи оказались подбитыми шкурой оленя и скользили хорошо.       Робин шел впереди и вел за собой оленя, мелодично звенящего бубенцами на шее. За ним образовывалась довольно широкая следовая полоса, по которой Свон, а за ней Миллс, шли, почти не проваливаясь в глубокий снег.       — Миллс, смотри, та елка вполне высокая и пушистая.       — Нет, у нее ветки кривые, — дышали Свон в спину.       — Тогда та, смотри, на пригорке которая. Пушистая, красивая!       — Да она почти лысая. Ствол один, — наезжали на Свон сзади.       -Так может быть вот эта?       — А это ель? На шишки посмотри. Разве на елке бывают такие шишки?       — Дамы, молчим. Немного осталось, — направлял Робин спереди.       Они прилично отстали от Робина: тот двигался быстро и уверенно со своим оленем, скрылся среди возвышающегося стеной леса.       Свон остановилась, дожидаясь рассматривающую ель Миллс.       — Ты хочешь ее? — выбор Миллс рассмешил Свон: ель в три обхвата и высотой до неба, такую только в космос, звенеть игрушками.       Миллс опустила ветку и поманила Свон:       — Я хочу тебя.       — Серьезно?       Стоило Свон подойти, как ее попросили аккуратно развернуться и прижали спиной к стволу разлапистой ели.       — Тише, — выдохнули паром губы Миллс.       Через секунду глаза Свон полезли на лоб — пушистый снег на горячей ладони обжег кожу под свитером. Чтобы не закричать во весь голос Свон стиснула зубы и предоставила холоду и жару охватить свою плоть. И снова ярые борозды на спине, мягкость губ в нежном требовательном поцелуе. Тяжелое дыхание на пике, в тонкой тишине молчащего леса гортанный вскрик то ли победителя, то ли побежденного, удерживаемого в руках Королевы.       — У тебя отличный выбор, Миллс, — отдышавшись, прохрипела Свон.       — Ты можешь идти? Или подождем здесь? — Миллс заботливо застегнула куртку на Свон и стряхнула с ее волос снег. Нахлобучила шапку.       — Ну уж нет, — Свон поморщилась, — ты мне все-таки разметила спину! А я в долгу не люблю оставаться.       — Серьезно? — деланно удивилась Миллс. — Дома поговорим о долгах.       — Миллс, давай немного постоим здесь. Посмотри, никого, тишина какая, — Свон блаженно прикрыла глаза.       — Робин выберет хорошую елку, — она обняла Свон. — надо только дать ему время.       — И Санта принесет под нее подарки, — улыбнулась Свон.       — Только тем, кто был весь год хорошей девочкой.       — Серьезно? — нахмурилась Свон. — Ну, мне тогда терять нечего.       И они обе полетели в сугроб…       Звук от бубенцов приближался. Олень остановился, наблюдая как две дамы, смеясь, пытаются выкарабкаться из глубокого снега. То одна проваливалась, то другая. Олень вряд ли понимал, почему выбираясь, они снова падали, иногда друг на друга, бросали пушистые горсти и громко смеялись.       — Дамы, прошу, — Робин расправил клетчатое одеяло поверх срубленных елей. — Самые-самые лучшие.       Он деловито помогал уставшим, раскрасневшимся женщинам получше устроиться. Заботливо укрыл оленьей шкурой. — Ну вот, теперь хорошо, — улыбнулся он.       Достал из-за пазухи фляжку, протянул Свон: — Крепкий, на травах, такое можно пить не только мэру, но даже шерифу, — он заговорщицки подмигнул Свон. Миллс только фыркнула в ответ, но от тягучего, терпкого напитка не отказалась.       Олень важно шагал, звеня бубенцами, а Миллс и Свон, прижавшись друг к другу молча смотрели, как волочатся верхушки елей, заметая за ними след.       Они нашли свою тишину.       Хотя бы на время.