Будни Мэра. Часть 2. Выбор

      Миллс стоит на втором этаже и, облокотившись на перила, наблюдает. Она чувствует себя, как будто спрыгнула вниз головой с крыши своего дома. Падение с разорением внутри ощутимо, рука дрожит. Она пытается взять волю в кулак и унять дрожь, когда Кэтрин поднимается к ней и протягивает горячий кофе. Кэтрин внимательно вглядывается в лицо Миллс, той хватает сил кивнуть:       «Все хорошо».       Ничего не хорошо.       Кэтрин на секунду задерживается, вытирает о белоснежный передник руки и отступает.       Миллс думает, как ей быть дальше. Она не очень верит Свон: о какой любви можно говорить человеку, который собирается тебя принести в жертву? Что это? Самообман? Втереться в доверие к Миллс, погрузить ее в пучину страсти, чтобы самой выжить? Запирание сознания перед тем, как занесут жертвенный нож? Свон не может любить Миллс. Вернее может, но не при таких обстоятельствах. Тем более Свон еще не знает, какую роль Миллс сыграла в ее судьбе. Кто будет разбираться, что там хотела мамочка Эммы? У каждого свое видение. Как распознать, кто чего хотел, что чувствовал, кто виноват и что с этим делать теперь? Тем более столько прошло.       А что будет, когда Свон обретет семью, о которой так мечтала? Миллс знает, что есть опасность, что Свон заставит работать их связь на своих кровных родных. Миллс понимает, что это для нее конец — она будет спутана по рукам и ногам, если позволит этому случиться. Да и дана эта связь не для этого. А чтобы работала их связь, нужна высокая степень осознания и чувствования ее. И тогда бы они могли сделать многое, разобраться здесь со всеми неприятностями, вывести город за пределы безвременья. Но вот незадача — Миллс грустно улыбается — один из них должен уйти.       Миллс понимает, что вчера у них со Свон был выплеск сумасшедшей энергии. Где-то убыло, а где-то прибыло. Белые распущенные локоны контрастируют с черной майкой Свон, заправленной в черные форменные брюки. Миллс прикрывает глаза и сдерживает едва не вырвавшийся стон.       Она обоняет запах свежей ели. Пушистая, стройная лесная красавица. Идеальная елка.       Миллс почти не слышит, да и не вслушивается, о чем внизу говорят Эмма Свон и Генри. Они кружат вокруг елки, смеются. Генри не отходит от Свон ни на шаг. Его голосок звенит в ушах Миллс, и она ловит себя на том, что ничего не чувствует к нему. Морщится. Еще год назад это действо — наряжать елку — было праздником, таинством. А сейчас вспоминается обрывком сказки не с ней, не с этим мальчиком.       Миллс наблюдает: Свон энергична, подвижна, смеется. Ведет себя уверенно и даже по-хозяйски. Миллс вскидывает бровь, когда видит, как Свон достаточно грубо что-то требует у Кэтрин. Та вдруг цепенеет, но повинуется и выходит прочь.       Миллс понимает, почему так себя чувствует, и почему у нее состояние «ударившейся головой». Она позволила Свон рвануть за тонкие связывающие их нити «не туда» — Свон не осознает, а научить этому невозможно. И потому у Свон почти эйфория, а у нее… Где там холодильник, куда можно сунуть голову?       Свон цепляет гирлянду, разворачивается и, улыбаясь, зовет ее спуститься вниз. Миллс медлит, она чувствует себя как гость в собственном доме, но все-таки спускается.       Кэтрин вносит старый ящик. Коричневая кожа прилично потрепана временем. В детстве для маленькой Реджины это был ящик, полный чудес. Миллс знает — там самые интересные игрушки. И там ее любимый шар — большой, стеклянный, темно-фиолетовый на золотой нити.       Миллс берет красный, подходит к елке и искоса смотрит на Свон. Та смеется, запускает руку в ящик и вытягивает тот самый фиолетовый. Свон как-то странно смотрит на Миллс, или ей это только кажется? Миллс на мгновенье замирает и ахает -ее любимый шар соскальзывает с иголок и падает-падает вниз. Свон смеется и пытается его словить, но тщетно — тысячи маленьких фиолетовых осколков на полу.       Миллс опускается на колени, бережно собирает осколки. Один впивается в ладонь, Капля крови медленно выступает и окрашивает фиолетовую поверхность. Если бы Миллс была маленькой девочкой, она бы плакала безутешно. Но Миллс не плачет, она сжимает кулак, прижимает его к груди, и капли крови стекают ей на белую рубашку. Генри кричит и прячется за Свон. Он явно напуган. Свон оседает рядом с ней и пытается разжать ее кулак. У нее не получается. — Все хорошо. Это всего лишь шар, — Королева поднимается на ноги и печально смотрит на Свон. — Прости, — шепчет Свон в ответ. Она не знает, что ей делать, оборачивается и обнимает Генри, прижимая его к себе.       Миллс не боится крови. Она ничего не боится. Она не знает, как быть.  — Кэтрин, принесите бинт и что там есть! — вскрикивает Свон. Кэтрин удивленно смотрит сначала на Свон, потом на Миллс. — Ну чего же вы медлите, принесите аптечку!       Миллс понимает, что ей нужно одернуть Свон — Кэтрин недостойна, что бы с ней так обращались. Но не успевает ничего сказать, как входная дверь распахивается.       Медленные шаги и стук трости. — Голд? Зачем вы здесь? — Миллс выдергивает руку из руки Свон и направляется к нежданному гостю.       Свон пытается ее задержать, но Кэтрин с улыбкой уже всучивает ей аптечку: — Вот, вы просили. Держите. И не мешайте. Разве не видите, что к мадам мэр пришли?       Свон несколько обескуражена, она смотрит то на Кэтрин, которая ей преградила путь, то на Миллс, то на Голда. Он отряхивает снег с черного пальто. — Наряжаете елку, Ваше Величество?       Голд берет руку Миллс и бережно разжимает пальцы. Из кармана достает белоснежный платок с вензелями и складывает окровавленные осколки в него, достает пробирку и собирает капли крови с ладони Миллс. — Голд, магии здесь нет. — Кровь королевы всегда магия, — мягко произносит он. — Свон, дайте вон тот флакон и бинт.       Свон молча протягивает то, что он просит и отходит в сторону. Голд ей нерпиятен, и Миллс это видит. — Какие новости? — спрашивает она, когда Голд заканчивает бинтовать ей руку. — Плохие, — он лезет в карман пальто и достает маленький свиток из бересты. — Я работал всю неделю… У нас совсем нет времени. — У нас его здесь и не было, — Миллс пытается шутить, но ее лицо темнеет, когда она разворачивает свиток. — Или ты, или она, или мы все погибнем, — Голд спокоен. И сейчас его взгляд на удивление добр и нежен. — Реджина, мне очень жаль…       Она не отвечает. Нечего отвечать. Слишком волнительно, когда приходит то, что должно прийти. И она уже знает, что будет делать.       Она провожает Голда до двери.       Она не смотрит на Свон, поднимется по лестнице к себе в кабинет. Зажигает лампу и выкладывает стопку белых чистых листов перед собой, потом достает из ящика стола черную папку.       Дверь без стука открывается и в кабинет врывается Свон. — Реджина! Зачем он приходил?       Взгляд у Миллс жесткий. Она не отвечает. — Реджина! — Выйди вон, — приказывает Королева.       У нее мало времени, и ей нужно многое сделать.       Свон, криво улыбаясь, не сразу, но повинуется и выходит.