Розовая пыль

Через 15 минут Эмма с Реджиной стояли на кухне шикарного особняка Свон. Конечно, Реджина давно не удивлялась никакой роскоши. Она в ней выросла и давно привыкла. Но дом Эммы ей понравился. Реджина никогда раньше не позволяла себе такого — оставила охрану в посольстве, там же оставила машину, согласилась прийти в дом к человеку, которого видела второй раз в жизни, и о котором ничего не знала. Она не понимала, почему так себя ведет, но ее поведение никогда не поддавалось логике. Реджина всегда следовала только инстинктам. А рядом с Эммой ей было непривычно спокойно и легко. — Так, что главное в пивной вечеринке? — Эмма вопросительно смотрела на Реджину. Миллс пожала плечами. — Главное — это удобство, пиво надо пить, растягивая удовольствие, поэтому мы начнем, пожалуй, с экипировки. Наша не совсем подходит для участия в пивном марафоне. Длинные вечерние платья — не совсем то, что надо. Реджина все больше поражалась тому, с какой легкостью общается Эмма. С первой же минуты она не мямлила, не заикалась, не лебезила и не старалась понравиться. Она просто говорила то, что думала, и делала это легко и непринужденно. —Я придумала, сейчас мы быстро решим этот вопрос. — Эмма выбежала из кухни и понеслась в гардероб. Через секунду она стояла перед Миллс с двумя упаковками новых вещей, а еще через 10 минут они уже сидели на ковре в зале перед телевизором в одинаковых джинсах и одинаковых спортивных футболках, слушая какое-то дурацкое шоу. Эмма быстро открутила пробки на бутылках и протянула одну Реджине. — Ну вот теперь можно и за знакомство, — удовлетворенно произнесла Свон. — Предлагаю немедленно перейти на ты, поскольку я пью твое пиво, на твоем ковре и в твоих вещах, — слегка дотронувшись до бутылки Эммы, произнесла Миллс. — Согласна, поехали. Через полчаса они уже непринужденно болтали под какой-то музыкальный нон-стоп, жевали попкорн с солеными фисташками и запивали все это пивом. — Боже, я же терпеть не могу попкорн, — смеялась Реджина, поднося очередную порцию к губам. — То ли еще будет. Если ты выкроишь немного времени в своем сумасшедшем графике, я обещаю угостить тебя самым восхитительным блюдом на свете. И не проси сказать, каким. Пусть это будет сюрпризом. — Слушай, Эмма, я по пятницам, как правило, готовлю лазанью, не хочешь прийти? — слегка замявшись, спросила Реджина. — Ну, а почему нет, приду с удовольствием, тем более я обожаю лазанью. — Эмма благодарно кивнула в ответ. Реджина, наконец, позволила себе расслабиться после выпитого пива. — Как тебе удалось, Эмма? — Как мне удалось что? — Как тебе удалось остаться такой? Как ты сохранила себя от всей этой мишуры, снобизма, заносчивости? — Ты хочешь знать, как я осталась собой? — улыбаясь, ответила вопросом Эмма. Реджина кивнула. — Знаешь, я как-то даже не задумывалась об этом. Мне кажется, тут простой рецепт — делай что хочешь, где хочешь и с кем хочешь. — Как это? — Да очень просто. Вот, к примеру, ты любишь водить машину? — Очень. — Тогда почему тебя всегда возит водитель? Я могу понять поездку на прием в посольство, но почему ты не можешь сама съездить на шоппинг? Вот какая марка тебя нравится больше всего? — Мерседес. — Так давай купим тебе купе Roadster черного цвета и будешь гонять. Тебе пойдет эта машина. Ну, заплатишь кучу штрафов за превышение, что с того? — подзадоривала Эмма колеблющуюся Миллс. — Когда ты последний раз отдыхала, Реджина? Я про настоящий отдых, где ты бы смогла делать то, что тебе нравится, а не то, что принято. Когда ты последний раз напивалась до беспамятства и просыпалась в чужой постели? — Свон не переставала улыбаться, глядя, как смущается Реджина. Та хмыкнула и задумалась. — Не пытайся вспомнить, Миллс, ответ — НИКОГДА! Зачем нужны деньги? Чтобы добровольно заточить себя в стеклянном офисе, с утра до вечера перебирать сводки и котировки, как крот из Дюймовочки? Я через это прошла и быстро поняла, что превращаюсь в обычного денежного раба. А это не по мне. Я люблю природу, люблю путешествовать, люблю… жить, в конце концов. Поэтому передала деньги Управляющей компании и занялась тем, что умею и что хочу делать. Реджина затаив дыхание слушала Эмму. Сам рассказ уже опьянял свободой. — Эмма, а куда бы ты советовала съездить? — аккуратно спросила Миллс. — Для начала в Амстердам — посмотришь музей Ван Гога, покатаешься по каналам, потом покуришь травку, чтобы расслабиться, ну и, наконец, займешься развратом. Это все там в свободной продаже. — Эмма рассмеялась, глядя на недоуменное лицо Миллс. — Реджина, да расслабься же ты, наконец, нельзя же быть такой серьезной. — Эмма видела, что, несмотря на всю свою показную уверенность, Миллс была скована и зажата. — А если бы я пригласила тебя поехать со мной, ты бы согласилась? — несмело спросила Реджина. — Ты хочешь, чтобы мы вместе поехали курить травку и заниматься развратом? Уже согласна, — засмеялась Эмма, глядя на довольную Миллс. — Да я с тобой хоть в Антарктиду поеду, если это заставит тебя вернуться к жизни.

***

Реджина покинула дом Эммы глубокой ночью. Сидя в роскошной машине в джинсах с дырками на коленях и в футболке с дурацкой надписью, которую могли носить только девочки из группы поддержки, она впервые почувствовала себя свободной. И это ощущение она получила будучи рядом с Эммой Свон. Внутри себя она давно уже ощущала пустоту, мерзкую, почти «звенящую» пустоту, которая осталась от тех, кто был когда-то очень дорог. Этот звон оглушал душу и высушивал сердце. А сейчас она впервые почувствовала, что этот звон начал затихать. Реджина никогда не позволяла себе расслабляться. Приходилось постоянно держать себя в форме и носить маску, чтобы никто не увидел настоящего лица. Хотя в глубине души она была не настолько плоха. Ее прошлое изменило характер, манеры, мысли. И понятие «сильный ест слабого» Миллс усвоила слишком хорошо и меняться не собиралась. Никогда не возможно было понять, что и о чем она действительно думает. Часто руководствуясь одними лишь эмоциями и инстинктами, она с детства привыкла скрывать свои чувства. Эмме нравилась Реджина. Ей нравилась настойчивость и решительность женщины. Миллс постоянно находилась в абсолютно вражеской среде. Она всегда была готова рисковать и несмотря ни на что шла вперед. Но Эмма понимала, что, скорее всего, за неприступной стеной прятался совсем другой человек — более мягкий, возможно, слегка романтичный и не всегда уверенный в себе.

***

— Реджина, ты сильно занята? — Эмма позвонила Миллс в обед. — Не особо. — Не желаешь перекусить? — С удовольствием. — Тогда спускайся быстро и забудь свою охрану, я жду у выхода. Эмма невольно залюбовалась быстро спускающейся по ступенькам Реджиной. Свон удивлялась, как Миллс вообще держится на таких каблуках. Черная строгая юбка-карандаш, белоснежная хлопковая блузка, застегнутая на третью пуговицу, обтягивающая великолепную грудь, и неизменно яркая помада на соблазнительных губах прекрасно дополняли образ великолепной женщины. — Ну и чем ты меня сегодня удивишь, Свон? — запрыгивая в машину, улыбалась Миллс. — Не спеши, сейчас все увидишь, и, надеюсь, даже попробуешь. — Эмма, мы будем есть жирные пончики, посыпанные сахарной пудрой и буррито, сидя в Bugatti? — И что с того? Можем сесть на капоте, если хочешь. Главное — мы будем их есть! Попробуй, Миллс, тебе понравится. — Там же один холестерин, Эмма! Как ты вообще умудряешься сохранять фигуру при такой «диете»? — морщась, говорила Реджина. Как бы там ни было, но через 10 минут она стояла, опершись на капот, рядом с сидящей на нем Эммой и аккуратно пробовала пончик. Было вкусно, но от добавки Миллс отказалась. — Ладно, не мучайся, — сжалилась Эмма, — я привезла тебе настоящий обед - и достала кулек для Реджины, заказанный заранее в модном ресторане. Свежий салат с лососем и запеченные в винном соусе мидии. — Я еще кое-что захватила. Думаю, под рыбу лучше все-таки белое вино. — Свон достала хорошо охлажденную бутылку Chablis 2006 года. Вино было восхитительным, даже Эмме понравился вкус. — Идеальный обед, — удовлетворенно прикрыв глаза, выдохнула Миллс. Реджина думала о том, что никто вот так запросто никогда не приглашал ее на обед, никому даже в голову не приходило сделать это для нее. — Сейчас напьемся, и нас заберут в тюрьму, — улыбалась Эмма. — Свон, неужели ты думаешь, что нас могут напугать решетки и наручники? — подмигнула быстро расслабившаяся Реджина. — Еще чего, - ей в тон сказала Эмма, — я люблю наручники. — А кто ж их не любит, — смеясь, ответила Реджина.

***

*** В особняке Эмму уже второй час дожидался Киллиан. Когда Свон, наконец, переступила порог дома, Джонс положил перед ней на стол карточку-приглашение в «Зачарованный лес». — Где ты взял ее, Киллиан? — удивленно спросила Эмма. — Ну, в отличие от тебя, я работал, пока ты там развлекалась с Миллс. — Мы всего лишь пили пиво. — Я же говорю — развлекались, а я работал. — Смотрю, ты перетрудился очень, наверно, всю ночь не слазил с той брюнетки, — подкалывала Эмма Джонса. — Между прочим, Свон, это тяжелая работа, надо ж было заслужить карточку, а ее за просто так не дают. — Так, все, давай без подробностей, надо хорошо подготовиться и решить когда идем. В пятницу я занята — у меня ужин с Реджиной. — Без меня? — А зачем нам ты? Мы и сами неплохо справляемся. А ты займись брюнеткой, Джонс. — Так может мне и в бордель одному пойти? — Даже не вздумай! Хочешь последовать за Грэмом? — вспылила Эмма. — Да ладно тебе, Свон, я же пошутил, не заводись.