Ты всё ещё веришь в любовь?

      Несмело сентябрь входил в свои владения, лёгким холодком окутывая утра и вечера, незаметной позолотой касаясь всё ещё зелёных летних листиков. Ленивое солнце ползло по небу, пряталось за облака, потом выпрыгивало, бросало людям в глаза несколько своих лучиков, а затем, словно невинный шаловливый ребёнок, пряталось обратно. Среди белых сияющих облаков виднелись бездонно-голубые трещины. Погода была прекрасной, даже самые занятые прохожие изредка поднимали голову к небу и вдыхали с мыслью о том, что сегодня на удивление чудесный день. Сейчас середина дня и самое страшное уже позади, большинство школьников и студентов счастливо возвращаются домой, вместе с друзьями или в своих мыслях обдумывая, как бы провести предстоящий вечер. Но среди все этой идиллии нашёлся персонаж, которого отнюдь не радовали ни солнечные лучи, ни удивительное небо, ни выгодное время дня. Едва ли не упав на очередном повороте, красноволосая девушка, задыхаясь, бежала изо всех сил, делая убытки прохожим. Там случайно собьёт с ног, там разорвёт пакет, там сумку с плеч собьёт, но не было времени даже попросить прощения. Девушка в который раз слишком сильно опаздывает на работу, уже четыре часа дня, а она должна была быть там ещё в три. Вечно так, недоспит, недоучит, потом двойка и длинные пересдачи после пар, что ведёт за собой опоздание на работу и очередные воркотания подруги да злость начальства.       Вот уже перед её глазами виднелась вывеска пиццерии. Лёгкие невыносимо жгли и кололи, горло болело от слишком учащенного, интенсивного дыхания, печень, казалось, давным давно треснула и сейчас расползается по всему чреву. Всё же кое-как выдохнув и приняв более менее приличный вид, девушка с важным видом открыла дверь чёрного входа и зашла внутрь.        — Ариэль! — за этим громким и весьма писклявым возгласом тут же последовал тапочек, который вполне успешно впечатался в лицо новоприбывшей, от чего та повалилась взад, ударившись о дверь.       — Я уже реально устала терпеть твои выходки, сколько можно?! Я каждый день работаю за тебя целый час, а что мне за это? Жалование у нас одинаковое, сколько можно это терпеть? Всё, с меня хватит, это был последний раз. Завтра, если опять опоздаешь, это твои проблемы. Я ровно в три сваливаю отсюда и невыполненные заказы — это твои заботы, я устала за тебя отделываться и ещё терпеть крики начальства, — пока маленькая, весьма полноватая девушка с короткими рыжими волосами распиналась во всю, сама Ариэль стояла, прижавшись к двери и почесывала лоб, в который так смачно врезался тапочек. Было довольно больно, но она возмущаться не будет, так как вполне заслужила на такое обращение. Девушка прекрасно понимала, что её коллеге приходится несладко и сама сильно беспокоилась по этому поводу, удивляясь, как ещё рыжая терпит её. Опустив голову, она закрыла глаза, ощущая как массивная чёлка закрывала всё её лицо, а тяжелые длинные волосы скатываются с плеч вниз, как бы полностью отгораживая её от мира. Чёрт, а ведь она снова потеряла резинку во время бега и сейчас, наверное, выглядит как ведьма.       — Лиен, извини, пожалуйста, извини меня. Ты права, я совсем обнаглела и сваливаю на твои плечи слишком многое, — откинув тяжелые густые пряди назад, девушка подняла голову, сделала извиняющийся голос и со всей искренностью смотрела в маленькие голубые глаза коллеги, которой действительно была благодарна и перед которой остро ощущала свою вину. — Я понимаю, что тебе очень трудно работать за меня, у тебя ещё и сестра маленькая, твоя мама, верно, очень негодует, что ты не приходишь вовремя домой, чтобы присматривать за ней. Пожалуйста, извини меня, я обещаю, что сделаю всё, чтобы больше не опаздывать, ну хотя бы не на целый час. Максимум десять-пятнадцать минут, обещаю, — Ариэль смотрела своими большими жёлтыми глазами так жалобно и искренне, что сердце рыжеволосой Лиен не выдержало, резкие черты её маленького пухленького лица сделались мягче и девушка выразительно улыбнулась, подходя ближе к подруге.       — Ну что ты, Ариэль, я всё понимаю. Это ты меня извини, что так набросилась на тебя, у меня просто был очень сложный день и я не выдержала, — на этих словах Лиен подошла к подруге и крепко обняла её, как бы показывая, что между ними не должно быть злобы и несогласия. Как ни как они давно вместе и им просто нельзя ссориться.       — Лиен, милая, можно тебя ещё кое о чём попросить? — ловя момент, тут же спросила Ариэль, ведь сильно озадачивалась вопросом своих растрёпанных волос, которые пока нечем обуздать.       — Если ты мне скажешь, что опять потеряла резинку для волос, то я убью тебя на месте, — тут же отстранилась подруга, после чего грозно посмотрела на Ариэль, от чего та сделалась краснее своих волос и лишь невинно почесала затылок.       — О Господи! — воскликнула Лиен, вскидывая руками и тяжело вздыхая. — Да я уже устала тебе резинки и заколки покупать, у меня пол зарплаты на это идёт!       Голубые глаза рыжей девушки снова посмотрели на волосы подруги. Это что-то невероятное, сколько она жила, столько таких волос не видела. Разве бывают у человека настолько густые, тяжелые и длинные волосы? Это какое-то чудо природы, не мудрено, что подругу назвали именно так, ведь если бы не жёлтые глаза, так чистая тебе Ариэль из доброй сказки. Даже характером чем-то на неё похожа, словно сама сказка воплотилась в реальность. Тяжело, наверное, управляться с такими волосами, а подстричь их действительно ни одна рука не поднимется, так что Лиен лишь вздохнула, вынула из своих волос заколку и протянула подруге.       — Только если ты и эту потеряешь, то это станет действительно последней каплей, больше ничего тебе давать не буду, даже конфетами делиться прекращу, так и знай, глупышка, — рыжая дружелюбно растрепала не без того буйные волосы подруги, после чего со смешком открыла дверь и, пожелав удачи в работе, удалилась.       Ариэль осталась в одиночестве, крепко сжимая заколку в руках. Руки дрожали, ей сильно хотелось плакать. Её день не задался ещё с самой ночи. Опять не могла уснуть, играла в игры едва ли не до утра, а потом университет, длинные преисполненные страданий от недосыпа пары, новая двойка, ещё одна пересдача, марафон бега через весь город и ругань с подругой. В который раз она её подвела, в который раз подвела маму, ведь обещала же хорошо учиться, обещала взять себя в руки, но ничего не получается, у неё никогда ничего не получается по-человечески. Порой, Ариэль казалось, что она действительно персонаж из сказки, который просто по какой-то нелепой случайности попал в чужой мир и как любое инородное тело в чужом организме просто не может прижиться.       Немного отдышавшись и успокоившись, девушка проглотила свою обиду и прошла в каморку, чтобы переодеться и что-то сделать со своими волосами, потому что неприлично работать в таком виде, да и на велосипеде ездить будет весьма неудобно. Одев форменную футболку, серые спортивные штаны и олимпийку в полоску, Ариэль вышла с каморки и подошла к зеркалу. Волосы в кошмарном состоянии, и как их обуздать одной единственной заколкой девушка ума не прикладывала, но надо что-то сделать. Схватив две передние пряди, Ариэль аккуратно зачесала их назад и скрепила между собой заколкой. Было ощутимо, что она еле справляется с тяжестью слишком густых и тяжёлых волос, но выбора нет. Так девушка хоть более менее прилично выглядит, если ещё надеть сверху большие наушники, что Ариэль и сделает, пока будет везти заказ, то они будут служить якобы обручем и помогут заколке держать тяжелые волосы. Ариэль была крепко намерена во что бы то не стало не потерять эту заколку, ведь было видно, что сейчас любая, даже самая маленькая оплошность может насмерть убить всяческую дружбу с Лиен, чего она не переживёт, ведь так дорожила своей коллегой и, по сути, самой лучшей подругой.       Не успела девушка ещё немного поморгать и привести себя в порядок, как тут же в маленький кабинетик для доставщиков забежал разъярённый парень с упаковкой пиццы в руке.       — Я тебя ещё искать должен?! Эта пицца уже десять раз остыла пока ты тут невесть чем занимаешься, а-ну марш на велосипед, иначе я тебя сию же минуту уволю к чертовой матушке да с таким шумом, что тебя даже уборщицей никто не возьмёт! — после этой тирады парень всучил ещё не отошедшей от очередного стресса Ариэль упаковку и, хлопнув дверью, быстро ушёл.       — Вот это я называю удачный день, прекрасная жизнь и любимая работа, — горько выдохнула Ариэль, но тем не менее прошагала к выходу, попутно глядя на адрес, по которому стоит доставить пиццу. Вот тебе ещё одна западня. Дом заказчика довольно далеко и придётся гнать, как погорелая, чтобы успеть в более менее приличное время выполнить заказ. Не медля больше ни минуты, девушка ещё раз поправила заколку в волосах, положила пиццу в корзинку велосипеда, после чего натянула наушники и тронулась с места. Усталые мышцы ног вздрагивали и очень сильно болели, но девушка слушала музыку и пыталась не обращать на это внимания, с каждым разом всё сильнее и сильнее раскручивая педали. Ей нужно добраться вовремя во что бы то не стало, она нутром чувствовала, что сегодня ей больше не разрешено гневить кого-либо, иначе станется что-то ужасное.

***

      В эту ночь Зен уснул в четыре, а проснулся в восемь. Четыре часа, сегодня он немного больше поспал, может, завтра у него получится поспать пять часов, а там и шесть, и семь, и всё снова станет хорошо? Рю хотел в это верить, потому что ему не нравилось страдать и он хотел взять себя в руки. Но этот день какой-то особенный. Зен чувствует, что этой ночью что-то изменилось, он переступил какую-то важную планку, перешёл на совсем другой уровень и оказался в новом пространстве. Боль никуда не ушла, вот она, давит в груди, но тем не менее разрешает дышать, пусть несмело, пусть через раз и со страхом, но разрешает. Зен дышит, может. Затем он заметил, что закрывает глаза и может продержать из закрытыми с несколько минут, её образ не поваляется моментально. Он приходит неохотно, лениво и мучает не так резко. В зеркале всё та же картина: воспалённые недосыпом глаза, уродливые тёмные круги, красные веки, помятый бледный вид, но в красных радужках что-то проблескивает. Пусть этот блеск сложно уловить и он сверкает, как перегорелая лампочка, слабо и вспышками, но тем не менее, что-то появилось. Зен прикоснулся рукой к своему отражению в зеркале и слабо улыбнулся, заглядывая в свои собственные рубиновые глаза.       Прекрасны те глаза, что много плакали.       Ему надо забыть чувство голода. Как духовного, так и физического. Рю больше не должен страдать по ней, ведь мир не остановился. Видимо, не в нём она нуждалась, и не для него она создана. Теперь она лишь тень ушедших страданий, надо это принять, сглотнуть и идти дальше, как бы жизнь тебя не терзала, твоя задача крепко стоять на ногах, только так ты будешь вознаграждён. Сейчас в голове Зена пронеслись слова Люсиэля: «Я когда-то увижу свет», и ведь увидел же. Зену надо немного подождать, он тоже увидит свет, только не в любви — в неё он больше не верит. Он верит в мир, верит в карьеру, верит в другие страны, в дружбу, но не в любовь. Это подлая ловушка Сатаны, самая искусная пытка, и Рю стыдно, что он ей поддался. Больше этого не будет.       Поэтому, предвкушая, что ему надо провести этот день с самим собой и своей душой, Зен взял выходной, после чего принял душ по-новому: без всхлипов и страданий. Собрав осколки своего сердца, он весьма спокойно умылся, нормально закрутил кран душа и закрыл дверь в ванную. Нет каплей, нет звуков, нет этого имени, только всё ещё есть голод, от которого надо избавиться. Голода в его жизни никакого не будет, никогда. В холодильнике ничего нет, только банки пива, да какая-то незначительная закуска. Он не хочет выходить из дому голодным, ему нельзя встретить мир голодным, поэтому Зен, недолго думая, позвонил в ближайшую пиццерию и заказал пиццу, отлично. Он выпьет, покурит, закусит пиццей, после чего выйдет совсем новым человеком. Человеком, который не испытывает голода, никакого вообще. Сделав заказ, Рю вынул из холодильника банку любимого пива и, схватив пачку сигарет, вышел на балкон. А ведь уже под пять вечера, долго же он переваривал изменения, которые произошли этой ночью, но оно того стоило. Сейчас он чувствует, что начинается что-то новое и это главное. Он может идти дальше, прошлый уровень провален, но начинается новая игра, всё будет хорошо, на этот раз уже точно, потому что не будет любви. Первая затяжка сладко обожгла лёгкие, от чего Зен блаженно прикрыл глаза и удобно опёрся о стенку. Как же ему сейчас хорошо и спокойно. Впервые за продолжительное время от выдохнул без неистовой боли, только с покоем и каким-то смирением. Затяжка за затяжкой, сигарета приносит всё больше удовольствия, а холодное пиво успокаивает. А ведь он не пил все эти месяцы. Много курил, но ни разу не пил, ему в глотку не лезло, какой же глупый, оно того не стоило. Надо было пить, это бы помогло скорее, алкоголь всегда выручает. Вот и сейчас он так сладко бьёт в голову, Хён даже улыбнулся, глядя на удивительные облака, среди которых сеткой рассыпались голубые нити и трещины, ну что за дивное небо? Оно всегда здесь было? Зену казалось, что оно куда-то исчезло, а теперь вместе с его душой возродилось и предстало в своей новой, невиданной ранее красоте. Правда, в нём слишком много трещин, а ведь небо тоже разбито, совсем как душа Зена, в этом они с ним едины, родные. Невольно вспомнился эпизод из давно прочитанной книги. Вроде бы, там главный герой говорил о том, что ничего не имеет значения, пока над ним такое высокое и могучее небо.       Рю стоял и философствовал уже добрых полчаса, как не больше, а доставка всё не приходила. Чувство голода начинало докучать, желудок сосал, ворчал, булькал и издавал весьма смешные звуки. Слюна начинала заливать рот всё интенсивнее, а аппетит рос сильнее и сильнее. Что за отвратительное чувство этот голод? Порой, даже удивляешься до чего оно может довести человека и как сильно может мозолить, а ведь это банальное чувство, которое возникает из-за того, что один орган пустой. Странная штука этот организм.        Чувствуя, что начинает замерзать, Зен вышел с балкона, аккуратно прикрыл дверь, как тут послышался звонок в дверь. Вот и доставка пришла. Наконец-то! Надо будет мягко намекнуть работнику, что ему стоило бы быть немного побыстрее, а то голодная смерть и то скорее ездит, чем он. Перед тем, как открыть дверь, парень заглянул в зеркало, выглядит он, конечно, не так хорошо, как мог бы, но вполне терпимо, можно смело открывать дверь, поэтому Рю положил руку на ручку, повернул её и застыл.       Стук. Люсиэль. Стук. Люсиэль. Стук. Люсиэль.       Нового мира нет, опять плен этого имени. Только-только собранные осколки сердца снова рассыпались и до крови врезались во все уголки души, разрушая все надежды, уничтожая внутренний мир Зена. Красные волосы, красная кровь, жёлтые глаза, яркий огонь его страданий. У Хёна закружилась голова, слишком остро начал ощущаться недосып, слишком сильно колотилось сердце, грудь болела, дышать нечем, перед глазами туман, что видит только кроваво-красные волосы и огненно-жёлтые глаза.       Люсиэль, Люсиэль, Люсиэль.       Он пришёл, чтобы потешиться над его страданиями, получить то едкое злорадство победителя и взглянуть на него тем презрительным взглядом. Так может смотреть только победитель на своего жалкого побеждённого. Зен стоял и умирал, сквозь плену своих страданий глядя в жёлтые глаза. Последний вдох и странный звук падения чего-то железного на пол. Красные волосы его врага превращаются в настоящие волны, разлетаясь по плечам, маленькой худенькой груди, закрывая лицо и жёлтые глаза. Девушка тут же оборачивается, чтобы поднять улетевшую заколку, что в последний миг не выдержала тяжести волос. Коробка с пиццей вылетела из её рук и с жалобным звуком плюхнулась на пол. Доставщица стояла в совершенной растерянности, а Зен почувствовал, как в нём открывается новое дыхание. Нет, это было минутное затмение, всё хорошо, это не Люсиэль. Севена больше нет в его жизни и никогда не будет.       — Извините, извините, пожалуйста, я вас очень прошу, — в уголках жёлтых глаз просочились маленькие слёзы. Ариэль нелепо металась между заколкой и коробкой пиццы, не в силах определиться, что сейчас важнее. Она ощущала, как ситуация накаляется и переходит все грани нелепости и стыда. В конец отчаявшись, она замерла, так и не подняв ни заколки, ни коробки с пиццей. Опустив голову, девушка отдавала все свои силы на то, чтобы сдерживать слёзы и выдержать возможный припадок гнева заказчика. Душу мозолили лишь мысли о предстоящем унижении и потери работы.       Зен с недоумением смотрел за нелепыми и необъясненными логикой движениями девушки. Неужели нельзя поднять заколку, а потом коробку? Зачем метаться из стороны в сторону, придавая вполне обычной на его взгляд ситуации нелепости и комичности? Какая-то тёплая и радостная волна накрыла его душу и Рю невольно засмеялся. Он не хотел насмехаться, да и в самом его смехе не прослеживалось и блика насмешки или злорадства. Актёру просто было весело, не более. Непонятно почему, но эта неуклюжая доставщица пиццы очень развеселила его. Насмеявшись вдоволь, Рю с удивлением и даже неким ужасом уловил, что робкие плечи незнакомки легко вздрагивают, а на землю капают густые слёзы, точно такие же, какими не так давно плакал он сам. Ариэль ждала криков, ругани, брани, но только не насмешки. Снова над ней насмехаются, а она только-только забыла прошлое. У неё не было сил взяться в руки и прекратить поток слёз, да и в этом не было никакого смысла. Сейчас она погрузилась в самые пучины своего отчаяния, свято поверив, что сейчас действительно потеряла слишком многое. Мало того, что она задержалась с заказом, так ещё и уронила его на пол. Теперь её точно уволят, какой человек станет терпеть такие выходки? Сейчас нет никакой надежды на то, что ещё можно что-то исправить, поэтому красноволосая полностью отдалась волнам своего отчаяния, зарываясь в него с головой.       Сердце Зена злостно сжало. Как он только мог так сильно обидеть бедную, ни в чём неповинную девушку, которой сегодня совсем не везёт? Хён до того разозлился на себя, что на его обычно идеально-бледных щеках просочился едва уловимый розовый румянец. Наклонившись, он аккуратно поднял заколку и осторожно протянул её плачущей девушке, не соображая, что ещё можно для неё сделать. Слова пересохли в горле, Хён чувствовал себя нелепым болваном, который мало того, что не умеет вести себя с девушками, так даже прощения по-человечески попросить не может или хоть как-то загладить свою вину.       Сквозь туман горько льющихся слёз Ариэль увидела красивую мужскую руку, что протягивала ей заколку и на миг затаилась. Слёзы прекратили столь активно течь, к глазам возвращалось чёткое нормальное зрение и теперь девушка могла спокойно разглядеть, до чего у этого парня красивые руки. Девушка не умела рисовать, но очень любила это делать и очень часто упражнялась в рисовании рук. Особенно ей нравились крепкие мужские руки, поэтому уже чисто рефлекторно взгляд жёлтых глаз всегда улавливал сначала руки, а потом уже обращал внимание на самого человека. Ей стало очень интересно, как выглядит обладатель настолько красивых рук, ведь в первые минуты их встречи она была как в тумане и даже не обратила особого внимания на его внешность. Вроде бы, у него белые волосы. С одной единственной целью увидеть его лицо, Ариэль застенчиво приподняла голову, тщетно пытаясь спрятать глаза за густыми прядями массивной чёлки. То, что она увидела, потрясло её до глубины души. Пред ней стояло воистину прекрасное создание. Одни только снежно-белые волосы чего только стоят, а яркие рубиновые глаза, идеальные, даже немного благородные черты лица и мягкая виноватая улыбка? Ариэль почувствовала, как внизу её живота что-то сдавило, а к горлу подступила легкая тошнота, от чего она машинально сглотнула и приоткрыла рот, чтобы заглотнуть как можно больше воздуха.       — Вы невероятно красивый, — еле слышно прошептала девушка, не отдавая себе отчёта в действиях. Спустя несколько минут сознание содеянного стрелой врезалось в разум девушки, от чего всё лицо залилось густым румянцем и она поспешила опустить голову, как можно сильнее сжимаясь и закрывая глаза.       Сердце Зена сжалось, а затем быстро стукнуло так, словно точно только что из себя тромб выпустило. Столь легко брошенные ею слова стали именно тем лучом, который столь сильно был нужен его новому миру, без этого он не мог снова сложиться воедино. Эта фраза, сказанная обычной доставщицей пиццы, стала нужной целебной водой, которая способна возродить в его душе надежды и веру в то, что он действительно красивый. Как легко слово может разбить и тут же восстановить душу человека. Сквозь плену своих мыслей, Зен живо заинтересовался этой девушкой, даже позабыв о том, что он порядочно голодный и только что эта особь оставила его без столь желанной еды. Его взгляд зацепился за волосы и замер, по сердцу прошлась сладостная дрожь. Эти волосы прекрасны, как летнее маковое поле. Густые непослушные пряди горели ярко-алым, одаряя всю девушку своим цветом. Зену казалось, что раз взглянув на них, уже невозможно оторваться. Даже сейчас, при слабом освещении подъезда, эти волосы сияли, как восходящее солнце. Никогда ещё он не видел столь густых, здоровых и удивительно-мягких волос. Он не прикасался к ним, но уже почему-то осознавал, что они мягче шёлка. Ощущая неодолимую жажду испытать всю их мягкость, актёр против голоса рассудка протянул руку и аккуратно, словно до края влюблённый юноша, погладил красные пряди. Тут же по его телу разлилась волна тепла, нежности и уюта. Он не ошибался: даже самый качественный шёлк не идёт ни в какое сравнение с этими удивительными волосами.       — Не надо плакать, пожалуйста, — с детской взволнованностью прошептали его губы. Зен не хотел отрывать свою руку от её волос, поэтому подошёл ещё ближе, выходя за границы позволенного. Ариэль вся сжалась. Прикосновение этого странного парня и его непозволительная близость пугали её до дрожи в каждой клетке тела. В душе боролись противоречивые чувства, она хотела, чтобы он продолжал гладить её волосы, пожалел её и возможно даже обнял, но в то же время осознавала, что всё это какая-то нелепая фантасмагория безумия, ведь девушка даже имени его не знает. Что за чертовщина в конце-концов с ней творится? Раньше никогда подобного не происходило и, испугавшись тепла его тела, что пребывало слишком близко к ней, Ариэль тут же опомнилась и отскочила, ошарашенно вылупившись на не менее удивлённого всем происходящем парня.       — Я тебя напугал? Пожалуйста, извини, я не хотел, — всё так же мягко говорил парень, не придавая ситуации такой трагичности, которой придавала ей девушка. В своём прикосновении, пусть и немного странном, но всё же вполне естественным и нормальным он не видел ничего плохого или дурного. Он просто хотел успокоить. Или нет? Действительно, зачем он погладил её по волосам? Зен уже сам полностью закружился в этом водовороте безумия, осознавая, что какая-то новая волна накрывает его с головой и он не может выбраться из неё.       — Нет, всё хорошо, я понимаю. Вы хотели меня успокоить, ради Бога, простите. Я не знаю, что со мной такое сегодня, я совсем неуклюжа. Я заплачу вам за испорченную еду, только распишитесь, пожалуйста, иначе я потеряю работу, — хватаясь за последние надежды удержаться при работе, лепетала Ариэль, пытаясь вытеснить из головы случившееся между ними минутой ранее. Пусть парень не принимал это за что-то серьёзное, но сама девушка так не думала. Прикосновение к волосам ещё и настолько нежное, трепетное и бережное было для неё чем-то слишком интимным и романтичным. А его сиплый взволнованный голос выбивал почву из-под её ног. Ариэль точно не осознавала как именно, но этот инцидент изменил что-то внутри неё, теперь и мир выглядит как-то иначе. Она снова посмотрела на него. На этот раз она открыла в нём что-то знакомое и очень близкое. Она его видела, точно видела и много раз, но где? Нити памяти упорно отказывались вязаться в один крепкий узел, создавая лишь какую-то хаотическую путаницу, от чего в голове зудело и начиналась боль в висках. Возможно, он актёр? Или певец? Где она его видела?       Пока голова её напряженно работала, сама девушка машинально протянула парню листик, а он с радостью подписал его и даже отказался от денег, которые столь упорно предлагала ему рассеянная красноволосая. Рю спокойно поставил свою роспись, внутреннее радуясь, что весь этот во всех сторонах нелепый инцидент закончился и сейчас они распрощаются и уйдут каждый по своим делам. Улыбнувшись и пожелав девушке хорошего дня, Зен уже был готов закрыть дверь, но остановился, ведь она стояла на месте и внимательно смотрела на него, словно вовсе не собиралась уходить.       — Что-нибудь ещё? — с мягкой улыбкой спросил парень, искренне не понимая, что он сделал не так и почему она не уходит.       — Извините, пожалуйста, — наконец-то выйдя из своих мыслей, вновь затараторила девушка и в ту же минуту вспомнила, где его видела. Так это же Зен! Тот самый, от которого безумно фанатеет Лиен. Как же она могла забыть, ведь подруга постоянно говорит о нём, да о нём, словно других тем для разговора больше нет. С ума сойти, это она только что испортила пиццу самого Зена, а он её за это по волосам погладил. Ариэль начала серьёзно сомневаться в здоровье своей психики, но даже если это какой-то бред больного ума, ей нужно этим воспользоваться. Это же такой случай поблагодарить подругу за всё, что она для неё сделала. Ведь Лиен душу Сатане продать готова за один лишь автограф любимого актёра.        — Вы ведь Зен? Я ваша большая фанатка, пожалуйста, если вы только можете, дайте мне какую-то свою фотографию с автографом. Я бы дала свою, но, увы, совсем не ожидала на такую встречу и у меня ничего нет. Или хотя бы самую маленькую бумажку со своей росписью я и тому счастлива буду, — сама удивляясь своей смелости и даже некой наглости, на одном дыхании говорила девушка, что приводило Рю в восторг. С каждым её словом его душа всё сильнее вздымалась ввысь, возвращаясь к столь привычным ей вершинам. Хён очень сильно любил внимание, особенно со стороны противоположного пола. Он действительно сильно радовался каждому пусть даже самому незначительному комплименту, а тут стоит его настоящая фанатка. На его лица растянулась широкая, счастлива улыбка.       — Ты тоже думаешь, что я очень красивый? — давно уже Хён не ощущал этого предвкушения перед новым комплиментом и похвалой. Как же он мог жить без этого?        — Да, без сомнений, ты невероятно красивый, Зен! — воскликнула девушка, пытаясь вести себя, как его заядлая фанатка. Сейчас во что бы то ни стало нужно раздобыть автограф для Лиен и уматывать отсюда как можно скорее, а то стыд сейчас прожжет её всю изнутри. Никогда ещё она не вела себя, как дурная школьница из фан-клуба.       Рю настолько сильно обрадовался её словам, что у него всё внутри встрепенулось. Вспомнив о автографе, Зен поспешно попросил девушку подождать пару минуточек, а сам прожогом вскочил в квартиру. Хотелось отдать ей своё лучшее фото и расписаться как можно лучше, чтобы ещё сильнее понравиться этой милой очаровашке с удивительными волосами. При воспоминании о её волосах Хён замер на месте. А ведь он никогда их не забудет, при мыслях о них в сердце что-то щекочет. С лёгкой силой, едва ли заметно, но там что-то происходит до сих пор самому актёру невиданное. Это природное восхищение столь прекрасными волосами, или что-то большее? Решив не задумываться пока над этим, Рю поспешно вытащил несколько своих фото, после чего начал пересматривать их, чтобы выбрать, какую же отдать. Чёрт. Да они все прекрасны, одна другой лучше. Из-за борьбы мучительного выбора, что активно происходил в голове, на лбу просочились маленькие капли пота, а красные глаза всё напряженней всматривались в каждую фотографию. Осознав, что он не способен сделать выбор, Зен схватил все фото и отправился к двери.       — Я хотел отдать тебе лучшее фото, но они все здесь одна другой прекраснее, так что предоставляю выбор тебе. Не удивлюсь, если ты тоже затеряешься и захочешь забрать себе их все, — сверкнув своей столь привычной довольной мягкой улыбкой, прошептал Зен, с голодной жадностью выжидая новых комплиментов и бурного потока восхищения. Но вопреки всем его ожиданиям, Ариэль лишь спокойно приняла фотографии и не менее спокойным сосредоточенным взглядом разглядывала их. Сейчас туман и дурь от слёз ушли куда-то в небытие и девушка признавала, что он невероятно красив, но не более. Ничто в нём её души не трогает, только руки. Внизу живота что-то ёкнуло и сжалось, снова это. Ариэль опять ощутила его тёплые, бережные прикосновения, от чего закружилась голова и на щеках снова вспыхнул румянец, что не убежало от внимательных глаз парня. Он был доволен и тому, что его красота заставляет бедную девчушку млеть и краснеть от своих же фантазий. Понимая, что больше не способна совладать с собой и своим стыдом, Ариэль быстро вытащила какую-нибудь фотографию и протянула её Рю.       — Вот эту, пожалуйста. Спасибо вам, вы не только очень красивый, но ещё и сказочно добрый, совсем как принц из сказки, — кое-как проговорила девушка, заливаясь краской ещё сильнее и потупив пристыженный взгляд, что невероятно сильно умилило не без того возбуждённого и обрадованного до предела Зена.       — Как тебя зовут? — принимая фотографию, ещё нежнее и внимательнее проговорил Рю, словно одним лишь голосом пытаясь соблазнить хорошенькую девушку.       — Ар . . . Лиен! — запнувшись, проговорила Ариэль, с ужасом осознавая, что едва ли не испортила всё, к чему так стремилась. Ну почему она всегда настолько нелепая?       — Арлиен? Тебя зовут Арлиен? — впервые услышав такое дивное имя, переспросил парень, настороженно вглядываясь в неё. Что за девушка такая странная? Её поведение совсем его смущает. Она то запинается, как самая скромная в мире особь, то комплименты палит, как опытная соблазнительница, то ведёт себя, как шальной нелепый ребёнок.       — Ох нет, извините, я растерялась, меня зовут Лиен. Лиен Чихи, если быть точнее, простите, я правда сегодня слегка не при себе, — Ариэль проклинала себя как только могла. Господи, она уже прекратит выставлять себя полной дурой перед этим человеком или нет? Девушка осознавала, что его присутствие сильно смущает её, если даже не пугает. Коленки дрожат, руки не слушаются, а щеки то и дело снова и снова вспыхивают в цвете смущения. Жёлтые глаза снова поднялись и из последней жадности впились в кисть руки. Какие же у него красивые руки, это настоящее творение искусства. В этом мире есть руки красивее этих? Ариэль сильно в этом сомневалась и сейчас ловила себя на мысли о том, что не хочет с ними прощаться. Хочется, чтобы этот момент длился как можно дольше. Ей мало его рук, она не может запомнить их, потому что они обескураживают своей очаровательностью, идеальностью и безграничной теплотой. Но не успела девушка как следует насладиться созерцаем его рук, как всё закончилось. Актёр протянул ей фото с аккуратной красивой подписью сзади и ярко улыбнулся.       — Хорошего тебе дня, — радужно пожелал он, чем ещё сильнее сбил с толку девушку.       — Спасибо, и вам — не найдя ответа получше, Ариэль с горечью сжала фото и развернулась. Услышав, как за ней закрылась дверь, девушка скривилась, готовая снова заплакать. Вот и всё закончилось, она больше никогда не увидит эти руки и, похоже, станет как и Лиен, безнадежной фанаткой актёра.       — Зен — вот какое имя носит сказка, — прошептала Ариэль, вспомнив о его тёплом прикосновении. Она его уже точно никогда не забудет.