Ты всё ещё веришь в любовь?

      МС сидела у себя дома на кровати, среди раскрытых, небрежно раскиданных разного рода журналов о известных людях, актёрах, фильмах и так далее. Она искупала все журналы, где только мог присутствовать Зен и бережно, словно запуганный ребёнок прятала их от Севена. Она и представить себе не могла, какой будет реакция возлюбленного на подобные её действия. Она знала, что Люсиэль очень добрый человек, но если его взбесить, то он становится совершенно неконтролируемым и может наделать того, что в трезвом уме и представить себе не смог бы, что сделает когда-нибудь. Девушка боялась Севена, боялась дать ему повод для ревности или страданий, но тем не менее не могла себя остановить. Она покупала эти журналы снова и снова и когда любимый уходил по делам раскладывала их возле себя, смотрела на счастливого Зена, на ненавистную красноволосую и страдала. Предаваясь ностальгии, она безжалостно, словно умелый палач, колола свою душу всё новыми и новыми раскалёнными иглами воспоминаний. Иногда она доставала телефон, где всё ещё сохранялись переписки с Зеном и, словно заевшая машина, вновь и вновь перечитывала его смс о любви. Разве мог человек, пишущий такие слова, найти новую любовь?       МС откинула телефон и схватила журнал, где красовалось фото соперницы. Несомненно, у Зена отличный вкус. Сердце шатенки каждый раз падало в пяты, когда она видела эти несравненные жёлтые глаза, проклятые красные волосы, тонкие черты лица. Не мудрено, что Зен так счастлив. Эта Мун Ариэль была красавицей первого сорта, способная покорить сердце любого мужчины.       Девушка откинулась на кровать и задумалась над тем, почему она собственно так мучается. Ведь вроде бы в первые недели она бесконечно молилась о том, чтобы Зен забыл её и не страдал так сильно, как об этом всё твердили общие знакомые. Её сердце обливалось кровью при каждом новом слухе. Похудел, истощился, спал последний раз может недели три назад, забросил работу, имеет проблемы везде, где их только можно откопать. Дерётся в клубах, ведёт себя неадекватно. Как же молилась тогда несчастная МС, чтобы нашлась другая девушка, которая сможет вытащить несчастного актёра из этой тёмной пучины страданий. Душа МС разрывалась на части, а совесть догрызала последние кусочки её сердца. Бывали мгновения, когда из-за всего этого ей хотелось уйти от Люсиэля и быть ничьей, чтобы никому больше не приносить страданий. Чтобы никто в этом мире не плакал и не мучился из-за неё. МС с рождения была очень добрым человеком и вовсе она не хотела, чтобы хоть одно живое создание чувствовало боль из-за неё.       И вот сейчас она должна была бы радоваться, что наконец-то нашёлся свет в жизни Зена. Тонкая красивая ручка протянулась к нему, ухватила крепко-крепко и вытащила в мир счастья. Так почему же её сердце так болезненно зудит? Измена её настроения не прошла мимо зоркого глаза Севена и он начал беспокоиться, о чём грустит его любимая. О чём она думает, лежа возле него и печально глядя в потолок? В душе Люсиэля загорался костёр ревности, который он отчаянно пытался тушить, но с каждым перепадом настроения МС это становилось всё труднее и труднее. Как бы хотелось ему знать, что её беспокоит. Кто или что служит причиной её затянувшейся меланхолии. Но она упорно молчала. Мотала головой и прятала накатившие на глаза слёзы. Севену казалось, что ещё один такой день и он не выдержит, прижмёт её к стене и всю правду из неё вытрясет, даже если ей придётся причинить боль, даже если она будет плакать и потом с криками убежит от него, он всё равно добьётся правды.       — Знаешь, Зен, я правда любила тебя, потому что в этом мире нет человека добрее тебя. Мне всё хотелось, чтобы ты был рядом вечно. Пусть моё сердце отдалось Люсиэлю я всё искала способ удержать тебя. Мне казалось, что я уже стою на пороге развязки, возле двери выхода, я даже открыла её и за ней увидела тебя с ней. В тот миг я осознала, что моим ты больше никогда не будешь, — тихо шептала шатенка и крупные слёзы горечи заливали её лицо, стекая на мягкие лиловые одеяла. Неумело, растерянными движениями девушка утирала густые слёзы, размазывая чёрную тушь по всему лицу. Сейчас ей было больно от того, что она позволила себе потерять человека, который ради неё был готов на всё.       Когда МС ещё была школьницей, её часто спрашивали, кого спасла бы она: человека, который любит её или человека, которого любит она? Она всегда отвечала, что человека, который любит её. Но в жизни всё случилось иначе. Девушка убила этого человека, полностью отдаваясь тому, кого любила сама. Но ведь Люсиэль так же любил её? Или нет? Шатенка не знала ничего и запуталась. Она устала сравнивать поведение и поступки Севена и Зена, это было низко и подло, но она вновь и вновь проделывала это чёрное дело, пытаясь разобраться в своих чувствах. Как она мечтала поставить жирную точку в этой сумасбродной истории и наконец-то обрести своё счастье с тем, кто ей действительно нужен. И чтоб все были счастливы, и чтоб никто не страдал и не было места ревности в любовной идиллии.       От мыслей о том, как же подло она поступает с любимым Люсиэлем, девушка ощутила острую боль в груди и ещё сильнее заплакала. Сжавшись калачиком на кровати, она тихо тряслась, отчаянно всхлипывая и моля Бога о помощи. От обжигающих слёз начали болеть и щипать глаза, а напряженные тяжелые мысли утомили разум, отчего головная боль зудом прошлась внутри черепа. Не выдерживая этого всего, МС неосознанными движениями скинула пару журналов с кровати, пытаясь натянуть на себя одеяло. Стало так невыносимо холодно, что казалось сейчас от холода все кости треснут. Её зубы начали стучать, ударяясь один о другой, что вызывало ещё более неприятные чувства. А тягостная сонливость полностью овладела сознанием, отчего МС закрыла глаза, предаваясь объятиям Морфея. Сейчас они оказались спасательными, может подарят хоть немного сил, чтобы проснуться и вновь принять удар свалившихся на неё чувств и полной неразберихи.       Севен очень скучал по своей любимой. Пусть уже не первый месяц они вместе, он всё так же страстно и сильно любил её и не хотел надолго с ней расставаться. Тем более сейчас, когда его сердце особенно тревожно за неё. Люсиэль не понимал, что тревожит любимую, но точно видел, что какой-то ком мучает её душу, разъедая её чистые владения. Программист отчаянно пытался докопаться до истинных причин её тревог, но не имел и нити зацепки. Не от чего было отталкиваться и ему оставалось лишь улыбаться и ждать, когда всё само собой станет ясно или когда она наберётся смелости всё рассказать ему.       Сейчас он пытался не оставлять её одну надолго, поэтому делал свои дела в спешке, даже особо не задумываясь над качеством, ведь вдруг она сейчас нуждается в нём? Готова ему всё рассказать и попросить о помощи. Вот и сегодня он как можно скорее проделал нужную работу и во всю гонит домой. Ему хотелось поскорее увидеть её и он надеялся, что у неё сегодня хорошее настроение. Она встретит его с улыбкой, объятиями и заявлением о том, что напекла ему вкусных печеней, которые он столь сильно любит. Припарковав автомобиль возле подъезда, Севен нетерпеливо тронулся к подъезду и едва ли не упал на крепком льде февраля. Улыбнувшись своей беспечности, Люсиэль открыл дверь и вошёл в подъезд. Как всегда перепрыгивая через ступеньки, он быстро оказался на нужном этаже и вошёл в дверь своей квартиры.       — Солнышко, я дома, — громко заявил Люсиэль, скидывая с плеч портфель с ноутбуком. Аккуратно положив его на низ вешалки, Севен удивлённо заглянул внутрь квартиры, так и не услышав какой-либо реакции от любимой. Хотя судя по сапогам и курточке в коридоре она должна была бы быть дома. Переобувшись и надев тёплые пушистые тапочки, он прошагал внутрь, внимательно разглядывая мебель и каждый уголок комнат. Что-то в его душе невыносимо тревожно скребло, какое-то плохое предчувствие сдавливало его шею, заставляя дышать отрывисто, тревожней обычного. Её не было ни в кухне, ни в ванной, ни в гостиной. Открыв дверь их спальни, Севен улыбнулся и вздохнул с облегчением: ничего страшного нет, любимая видно просто устала и уснула немного. Умилившись, Севен решил подойти поближе, чтобы посмотреть на её умиротворённое спящее лицо, нежно поцеловать щечку и погладить шёлковые волосы. Но чем ближе подходил Севен, тем хуже ему становилось. Её волосы не такие красивые как всегда. Они растрёпанные, запутанные, разлетающиеся в разные стороны, словно кто-то в припадке безумия пытался их всех повыдёргивать. Её дыхание тяжелое, сиплое, словно у больного человека, легкие которого переполненные гноем умерших лейкоцитов. Наконец лицо её опухшее от слёз, красное, всё размазанное чёрной тушью и карандашом для глаз. Жёлтые глаза Севена расширились в невиданном гневе, а сердце словно получило разряд током. Его крепкие сильные кулаки сжались до костяшек, а обычно спокойное лицо раскраснелось в злости. Сейчас он готов даже в Америку полететь и словить того, кто посмел сделать с его МС такое. Ему казалось, что если бы сейчас этот человек попался ему под руку, он его бы убил, даже не задумываясь над тем, сколько ему дадут за подобные деяния. Тщетно пытаясь успокоиться, Севен глубоко дышал, но понимал, что ничего у него не получается. Слишком вспыльчивым характером он обладает. Решив, что правильнее всего будет разбудить девушку и для начала выведать, что сотряслось такого страшного, Люсиэль уже было потянул руку, чтобы аккуратно потрепать плечо возлюбленной, как тут его взор упал на беспорядочно валявшиеся у кровати журналы. Отступив на шаг, Севен любопытно взглянул на них и увидел на обложке одного из них Зена. Его зеницы тут же в ярости сузились, а сердце кольнуло от ревности и внезапно хлестнувшей обиды. Упав на колени, он излишне шумно собрал журналы и яростно плюхнулся на мягкое кресло у кровати. Бесцеремонно и слишком шумно листая их, Севен безразлично разглядывал фото Зена и его новой подружки. В прочем, ему было плевать на личную жизнь актёра, сейчас его душу пронизывала ненависть. Подобно жидкости, она беспрепятственно проникала в каждый уголок его души. Не обходя ни единой клеточки, она отравляла в нём всё светлое и позитивное. На его бледных щеках всё больше распылялся румянец, а кулаки то и дело сжимались. Его жёлтые глаза с устрашающей яростью устремились на всё ещё спящую МС. Теперь он точно знал, с чего она вдруг страдает и Севен в уме представить не мог, что всё это время грел возле своей груди такую дрянь. Спит с одним, о другом же грезит. Разозлившись до края, Севен беспардонно схватил одеяло и сдёрнул её с девушки. МС ощутила резкий холод и услышала какой-то шум, её заспанные веки слегка дрогнули. Она открыла глаза, всё ещё не понимая, что толком происходит, где она и который сейчас час. МС моргала ресницами и отчаянно пыталась собрать воедино клочки рассудка, которые упорно отказывались анализировать сложившеюся картину. Когда же это всё же случилось и девушка отчётливо осознала, где она, что происходит и как она оказалась в таком положении её словно молния грохнула. Перепугано подскочив на кровати, туманными от слёз глазами уставившись на Люсиэля. Сейчас он был в явной ярости, отчего сердце бедной шатенки сжалось, отказываясь продолжать свой стук. Перепуганными глазами, МС наблюдала, с какой силой Севен сжимает в руках злополучный журнал и с какой неприкрытой ненавистью и ревностью смотрит на неё. Хотелось броситься ему в колени и оправдываться, но её тело застыло в недвижимости, а немые слова безнадёжно пересохли в глотке. Она лишь испуганно молилась о том, чтобы Севен потребовал объяснений и не начинал истерики с ходу. Девушка прекрасно понимала, что это просто так ей не простится, ведь Севен ревновал её к Зену ужасно даже тогда, когда они и парой вовсе не были. Всё ему казалось, что она Зена любит до умопомрачения и всё ради него сделает.       — Это так ты благодаришь меня за всё, что я для тебя сделал? — вытянув в руке журнал, на котором красовался Зен, проскрежетал разъяренный до колеи Севен. — Это так сильно ты меня любишь, да? Это такой я у тебя единственный?!       Его голос поминутно переходил на рык. Видя как испуганно МС вжимается в кровать, Севен наполнялся ненавистью к себе за то, что доводит девушку до такого состояния, ведь клялся никогда и ни за что не обидеть её, но сейчас не мог контролировать своих чувств. Ему было слишком больно и он хотел рычать, он даже хотел её ударить и все его усилия воли шли на то, чтобы просто держать себя в руках. От всех этих накопившихся чувств, Севен принялся агрессивно, словно сбежавший с джунглей человек разрывать на части ненавистный журнал и раскидывать порванные маленькие частицы по всей комнате.       Страх с каждый минутой всё сильнее и сильнее пленял душу МС, она наблюдала за истериками Севена и ей казалось, что ещё минута и он набросится на неё и просто изобьёт. Слёзы бессильным потоком лились из её глаз, а вспотевшие ручки беспомощно хватались за простыни, словно пытаясь найти в них спасения. Ей так хотелось успокоить любимого, прижать к себе и прошептать, что правда в её жизни нет никого его дороже. Хотелось сесть и обо всем с ним поговорить, но было невыносимо страшно. Неизвестно, какая сейчас будет реакция у любимого на её действия.       Когда Севен разорвал все журналы и раскидал их по всей комнате, его пыл немножко убавился и он был готов на более-менее адекватный разговор с возлюбленной. Присев на край кровати, он посмотрел ей прямо в глаза, не зная, с чего начать казалось бесполезный разговор. Не выдержав зрительного контакта, Люсиэль опустил глаза и агрессивным движением взъерошил свою красную шевелюру.       — Всё это время ты любила его, да? — неожиданно даже для себя подал голос Севен, глядя куда-то в пустоту. Не хотелось сейчас видеть её, ведь он понимал, что один её взгляд способен усмирить в его душе любые бури. А просто так сдаться и всё простить ей ему не хотелось. Она должна ответить за свои поступки и во всём ему признаться, иначе им обоим не видать спокойной жизни.       — Нет, Севен, я никогда его не любила, иначе я не выбрала бы тебя, — МС ждала этого вопроса и возможности поговорить с ним. Ей хотелось бы преподнести ему все свои чувства, ведь он ей самый родной и близкий человек, но что преподносить, если она сама не может разобраться в своих эмоциях. Тем более сейчас, когда Севен так напугал её и даже можно сказать обидел. Зен никогда бы такого не сделал, или сделал?       — Для меня ты всегда был на первом месте, Люсиэль, и ты всегда был моим светом. Всё это время прожитое с тобой в паре я была невероятно счастлива и я не понимаю, с чего такой припадок ярости. Неужели хоть раз за нашу совместную жизнь я давала тебе повод для ревности? Я терпеливо ожидала тебя дома, ни с кем никогда без тебя не встречалась, никуда кроме магазина без тебя не ходила и всё неустанно заботилась о тебе. Такая сейчас твоя благодарность в ответ на все мои чувства?       — Скажи, тебе было бы приятно застать меня дома в глубокой депрессии, вокруг фотографий девушки, с которой я раньше неплохо общался и которая была по уши в меня влюблена? Да, ты конечно же бы без единого слова прибрала фотографии и принесла мне горячий суп в кровать. Я знаю, что ты святая и иногда твоя святость выводит меня из себя, МС! — то ли от ненависти к себе, то ли от безумной ревности рычал Севен. Никогда её святость его не бесила, но тем не менее сейчас он презирал себя за то, что натворил и бесился в немом бессилии от осознания того, что МС и правда никогда бы такого ему не причинила, что бы он не чудил. Она была бы рядом и простила, потому что она ангел, которого он не заслуживает.       Вопреки всем ожиданиям Севена МС даже не заплакала. Никакие приступы истерики её не хватали и она не принялась на весь дом скандалить. Девушка спокойно откинула от себя одеяла и простыни, поднялась с кровати и зашагала к зеркалу.       — Мы давно уже не дети и не подростки, чтобы громко разъяснять отношения под разбитую посуду. Я думаю, что тебе сейчас нужно побыть наедине с собой, подумать и успокоиться, а когда я вернусь мы сядем и спокойно обо всём поговорим, как взрослые люди, хорошо?       — Ты пойдёшь к нему? — со страхом повернулся Севен, в его жёлтых глазах полыхнул огонь истинного страха. Ему казалось, что после того, что он устроил девушка без особых раздумий упадёт в тёплые объятия такого доброго Зена и останется там навсегда, чего Люсиэль не смог бы выдержать. Пусть он груб, пусть порой холоден и слишком жесток, но он по-своему любил МС, как только мог и не смог бы дышать без неё. Без своего бесценного ангела-хранителя.       — Конечно нет, я пойду к Джехи и ты знаешь это, — она соврала ему. Впервые за всё время их отношений она целеустремленно и прямо в глаза соврала Севену. И её не мучила за это совесть. Она считала, что делает абсолютно правильно. Незачем сейчас знать Люсиэлю, что она правда нуждается во встрече с Зеном. Поэтому пойдёт нагло к нему в дом, а если его там не окажется, то останется на лестнице и будет там терпеливо ждать, пока не увидит его. Может, это жестоко, но МС нуждалась в нём, ведь знала сейчас во всём мире он единственный человек, который способен ей помочь. Он всегда мог излечить даже то, чего не мог сам Люсиэль. Закончив приводить себя в порядок, МС оделась потеплее и тихо вышла из своей квартиры совершенно разбитая. Впервые ссориться с любимым это так больно, что даже не хочется плакать.

***

      Ариэль сидела и задумчиво глядела на фотографию Зена и этой девушки. Уж сколько времени прошло с тех пор, как она впервые увидела её, но капкан упорно отказывается отпускать её сердце. Пусть Хён ни разу не показывал Мун, что думает о другой, что не счастлив с ней и что-то беспокоит его душу, Ариэль всё равно не находила покоя. Не раз она слышала, как Зен тяжело дышит во сне и наблюдала, как его лицо искажается в душевных страданиях. Что ему снится в эти ночи? Мун не спрашивала. Она отчаянно боялась услышать его ответ. Даже не знала, чего боится больше: услышать ложь и увидеть по его губам, глазам, выражению лица, что он ей нагло врёт; или услышать прямую твёрдую, безжалостную правду. Ему снится она и он всё ещё страдает, всё ещё любит.       Откинувшись на спинку кресла, девушка небрежно кинула фотографию на стол и отвернула голову к окну. Ну какой чёрт дернул её украсть эту фотографию? От воспоминаний, каким образом она это сделала, девушку задёргало в нервном смешке, а правый глаз округлился. Зен демонстративно порвал фотографию на четыре кусочка и выбросил в мусор, чтобы Ариэль больше никогда не натыкалась на неё и не мучилась своими припадками ревности, которые начали порядочно раздражать уставшего актёра. Мун вроде бы ощутила облегчение, эта фотография была бельмом в их отношениях, от которого давно пора избавиться. И девушка даже ощутила, что ей стало значительно легче дышать, словно какая-то наступающая на их любовь тень исчезла Но тем не менее ночью Ариэль не могла спать. Лежа в объятиях Зена, она всё не находила покоя. Ей казалось, что покоившееся в мусоре фотография манит её, зовёт к себе. Мун ощутила наглое нестерпимое желание ещё раз взглянуть на неё. А вдруг ей всё показалось и он не смотрит на неё так нежно, так любяще и ласково? Непременно нужно ещё раз посмотреть и убедиться, что всё это не более, чем плод её больной изволновавшейся фантазии. Поэтому девушка аккуратно выбралась из объятий Зена, бесшумно выбралась из-под одеяла и не менее тихо проследовала на кухню. Набрав стакан воды и поставив его возле себя, чтобы в случае чего было годное оправдание, красноволосая ещё раз посмотрела, не наблюдает кто-либо за ней и присела возле мусора. Аккуратно, почти не создавая шума, она собрала четыре части разорванного фото и положила себе в тайный карман сумочки. Дома она склеит это фото, посмотрит на него, убедится, что всё ей показалось и сожжёт, как совсем лишний элемент своей жизни.       Но сжечь её так и не получилось, в прочем, как и убедиться, что это всё дите ревности. Он правда смотрит на неё так, как никогда не смотрел на саму Ариэль. И улыбается так ярко, его улыбка светла и чиста, без единого оттенка страданий. Мун очень аккуратно, как ребёнок на уроке творчества, склеивала фотографию, пытаясь как можно лучше вернуть её к жизни. Мун не может смириться с тем, что он любит эту девушку сильнее. Она смогла бы смириться с тем, что есть у него какая-то любовь мёртвая. Тогда Мун бы героически приняла на себя роль утешителя и опоры в жизни. К мёртвым же не возвращаются, так что и ревновать да трястись незачем, подумаешь, любят тебя немножко меньше, чем любили давно мёртвого человека. Но Рю говорил, что она всё ещё жива. Значит, если она появится на пороге актёра, то в сердце Зена больше не останется и уголочка для Ариэль. Она будет выброшена на улицу, как надоевшее домашнее животное. Как несчастный котик, у хозяйки которого неожиданно обнаружилась аллергия на шерсть. Ариэль ощущала, как её ревность превращается в опухоль, которая разрастается внутри её любви и убивает её.       Повернув свою голову обратно к столу, девушка опять поймала взглядом злополучную фотографию и в уголках её глаз просочились слёзы агрессии. Лучше бы она никогда не видела её, никогда не падала с этой чертовой кровати и не смотрела под неё. Ну зачем, Бога ради, зачем она полезла смотреть на эту фотографию. Задыхаясь, девушка подняла голову к потолку и закрыла глаза, с уголков которых мгновенно полились серебряные слёзы. Быстро спускаясь по щеке, они начинали медленно и щекотно ползти по шее, теряясь где-то в области груди. Внезапно открыв глаза, Мун в порыве ярости махнула рукой и сгребла всё, что было на стуле, включая ни в чём не повинную кружку, что со звонким лязгом упала на пол и разбилась на тысячи мелких осколков. Бессильно упав на стол, девушка в отчаянии зарыдала, не в силах понять, что же сделать ей такого, чтобы Зен прекратил думать о той шатенке, чтобы прекратил задыхаться по ночам и плакать.       И почему он не звонит? Почему её телефон глухо молчит на тумбочке? Уже наступил холодный февральский вечер, а он так и не позвонил. С самого утра он нем и глух к ней, ведь ранее такого не было. Даже когда актёр был слишком занят он всегда находил минутку, чтобы отправить ей хоть одну строчку, хоть одну чертову скобку.       Задыхаясь в своих душевных страданиях, Ариэль поднялась и решила про себя очень крепко, что сейчас она без предупреждения придёт к нему домой. И даже если придется ждать его под дверью, она сядет и как Хатико будет ждать у двери, хоть бы умереть с голоду и холоду там пришлось. Она впервые в жизни полюбила и не собирается расставаться с тем, без кого воздух отравленным становится. Поднявшись, Мун начала стремительно одеваться потеплее. На улице отнюдь не жарко и возможно ей придётся топтаться в холодном подъезде под его дверью. Одевшись тепло, но тем не менее красиво и со вкусом, Ариэль выбежала из своей квартиры. Не хотелось вызывать такси или пользоваться каким-то другим транспортом, на всё это ей сейчас не хватало терпения. Она своим бегом, сокращая дорогу всеми возможными переулками и закоулками, мчалась к любимому. Сердце замирало в диком желании увидеть возлюбленные красные глаза, а душа преисполнялась страхом. А вдруг он её разлюбил? Нет, быть того не может. Сейчас она запрыгнет в его объятия, увидит его нежный ласковый взгляд, ощутит полные тепла прикосновения и все её страхи разобьются подобно упавшему на пол хрусталю.       С каждым поворотом дышать становилось всё труднее. Неудачно завернув в очередной переулок, Мун поскользнулась на льду и поехала головой прямо в стену. Очень больно ударившись, Ариэль упала на снег и мутными глазами посмотрела на небо. Сейчас было холодно и очень больно, но душа упорно кричала к телу, что сейчас не время расслабляться. Кое-как поднявшись, Ариэль была не в силах больше бежать, голова кружилась и очень болела подвернутая нога. Идя быстрым шагом, Мун всё же добралась до улицы возлюбленного и уже было завидела его подъезд, как тут её глаза расширились, а сердце точно с тела вывалилось. Это она.       Сердце пробило глухой удар, а весь мир в душе Ариэль треснул. Это она. Ещё один удар сердца и коленки предательски задрожали, а тошнотворный ком мигом подскочил к горлу красноволосой. Невыносимо тошнило и не было чем дышать. Головная боль усилилась может раза в три, а немой крик застыл на кончике языка, так и не найдя выхода на свободу. Красивая девушка из фотографии сейчас неуверенно, своим нежным робким шагом шла прямо к его подъезду. Ариэль чувствовала себя так, словно она висела над пропастью и держалась за тонкую верёвку, которую перерезала эта девушка. Мун стремительно падала вниз, вглядываясь в это предательское ангельское личико.       Но Ариэль не была человеком из робкого десятка. В ней горел огонь зла и желания бороться. Забив на больную ногу, Мун уверенным шагом прошагала к ненавистной незнакомке. Подойдя вплотную к незнакомке, Ариэль бесцеремонно схватила МС за руку и крепко сжала её.       — Не к Зену ли ты направляешься? — сквозь зубы процедила Мун, ещё сильнее сжав руку МС, отчего та скривилась от боли и в страхе опустила глаза.       МС сразу же узнала ту эффектную красавицу из журналов, которая постоянно вертелась возле Зена. В жизни она была ещё красивее, чем на обложках. Такие яркие глаза с таким удачным макияжем, такие роскошные волосы, что на фоне белого снега казалось и вовсе сияли, такой высокий рост и столь стройная фигура. Она была воистину прекрасна, но точно такая же злая. МС понимала, что ей тут тёплый приём не гарантирован, но аж такого она не ждала, поэтому была до дрожи напугана. Если до этого МС не могла плакать, то сейчас в её глазах словно пробка вылетела и из её больших глаз градом полились слёзы. От боли, страха и отчаяния МС заливались слезами, словно маленький ребёнок, но это зрелище ни капли не тронуло сердце Ариэль. Она грубо дёрнула девушку на себя, схватив её за шиворот и заставив глядеть прямо в её остервеневшие жёлтые глаза.       — Что такое случилось? Ранили девчушку и пришла она искать утешения в объятиях чужого мужчины? Послушай сюда внимательно, я слишком сильно люблю Зена и мы с ним очень счастливы и ни за что, слышишь, ни за что я не дам тебе разрушить то, к чему он так долго шёл. Ты появишься в его жизни снова исключительно через мой труп!       Ариэль кричала в ярости и даже не замечала того, что трясёт бедной тщедушной девушкой, словно какой-то безжизненной игрушкой. МС заливалась слезами ещё сильнее, всем своим робким телом сжимаясь в страхе и дрожа. Она так боялась сейчас, ей было так больно и никто не мог защитить её сейчас от этой ужасной женщины. Хотелось, чтобы ей дали покой и она могла убежать к Люсиэлю, чтобы он смог обнять её, защитить, спрятать от всего мира.       — Простите меня, пожалуйста, Мун Ариэль, я вовсе не собиралась лезть в вашу с Зеном личную жизнь, — захлёбываясь, заикаясь и дрожа от бессилия, еле нашла в себе силы МС, чтобы хоть как-то оправдаться перед ней и успокоить её, — просто Зен мне близкий человек и я хотела извиниться за то, что сделала ему больно и разойтись с ним в мире и без обид, — она надеялась, что это успокоит разъяренную до белой колеи Мун и заставит её хотя бы отпустить шатенку, но МС очень ошиблась. Мун ещё сильнее взбесилась, а зеницы её аж сузились от злости.       — Близкий человек говоришь?! — с этим криком Ариэль со всей силы швырнула МС на лёд и бедная шатенка больно ударилась головой и спиной. Она чуть ли не ощутила, как её мозг отбился и гулкая боль пролетела по голове. От болевого шока слёзы в глазах пересохли, резко захотелось пить и стало трудно дышать.       — Убирайся отсюда к чёрту, никто тебе здесь не рад и чтоб мои глаза больше никогда не видели тебя ни здесь, ни в радиусе десяти километров от этого подъезда!       — Ариэль! — после громкого крика Ариэль почувствовала, как её грубо развернули к себе и встретилась с разъяренными красными глазами любимого. Одной рукой он грубо удерживал её за плечо, а другая в бессильной тряске замерла, видимо замахнувшись для удара. Зен собирался дать ей пощечину, но в последний миг остановил свой пыл. Он ни за что не позволит себе ударить девушку, тем более любимую, хоть как бы она его не огорчила сейчас.       — Откуда в тебе столько злости? Ты хоть понимаешь, что ты только что наделала, Ариэль? Я думал, что люблю светлую добрую душу, но сейчас ты до самых глубин сердца огорчила меня. Такой хладнокровности я не ожидал от тебя, Ариэль.       Уж лучше он бы ударил её, кричал, лучше бы устроил истерику. Его спокойный тон, полный ненависти взгляд и ледяные слова убивали её стремительнее любого оружия. Ариэль было открыла рот, чтобы что-то сказать, как-то объяснить своё поведение, но Зен остановил её, показывая, что не желает ничего слышать.       — Пожалуйста, убирайся, я не могу тебя видеть сейчас.       Сказав это, Зен повернулся к всё ещё лежащей на льду МС и поднял её. Ариэль даже не могла описать, какую боль она чувствовала, когда своими ушами слышала такие слова из уст самого любимого человека и своими же глазами видела, с какой любовью и нежностью он поднял шатенку и прижал к себе. В это мгновение Ариэль крепко решила умереть, сейчас её ничто не остановит. Зачем жить, чтобы такая тварь как Зен воспользовалась ею, а потом по первому же зову шатенистой шлюхи унизила её и послала к чёрту? Повернувшись, Ариэль на ватных ногах отправилась к себе домой, а Зен провожал её ненавистным взглядом, всё сильнее прижимая к себе МС, совсем как в старые добрые времена, когда он был настолько счастлив и когда столько надежд пленяли его душу.