Ты всё ещё веришь в любовь?

      — Ариэль, любимая, мне кажется, или ты чем-то опечалена?       Зен и Ариэль стояли на балконе с чашками кофе и мирно курили. Рю очень не нравилось новое пагубное пристрастие возлюбленной, но пока он не нашёл способ убедить её не делать этого. Тем более указывать ей не курить, при этому будучи заядлым курильщиком с пристрастием к алкоголю, было бы как минимум глупо. Он знал, Мун лишь звонко рассмеётся и непременно съехидничает по этому поводу. Он всё думал и надеялся, что сможет подобрать правильные слова и верную тактику, чтобы любимая прекратила отравлять себя, а пока лишь молча терпел, не желая вызывать её гнев.       Хён боялся. В самом деле боялся потерять её. С одной стороны Зена просто дико бесила собственная привязанность, он не хотел так сильно зависеть от красноволосой. Не хотел, чтобы эта девушка управляла его мыслями чисто как фараон своими рабами. Но с другой стороны он находил истинное счастье именно в ней. В её красных волосах, бледной коже, едких колкостях, звонком смехе. В ней заключался весь его мир и ему казалось, что именно рядом с этой девушкой и есть его место. Они предназначены друг для друга, именно для того и родились, чтобы быть вместе. А вся эта актёрская успешность, карьера, красота это лишь приятные приложения к жизни.       Он думал так, но были ли взаимны его мысли? Зен с печалью скосился на любимую, которая о чём-то глубоко задумалась, глядя вдаль. Вроде даже не расслышав его вопроса. О чём она думает? Что творится в её мире под лучами яркого рассвета? Рю отдал бы полжизни сейчас, лишь бы узнать. Последним временем его душу терзали смутные сомнения. Всё ему казалось, что Мун не любит его, или потеряла былую страсть. И от этого вся его душа покрывалась морозной дрожью. Он буквально ощущал, как она каменеет и начинает давать трещины, которые ощущались дичайшей болью и животным страхом. Что ему делать, если всё это окажется правдой? Если она уйдёт точно так же, как ушла МС, выбросив его, столь влюблённого и преданного, как ненужный элемент в этой жизни.       Актёр тяжело вздохнул и посмотрел вниз. Порой ему хотелось связать её и бросить в клетку. Чтобы она ни с кем не общалась, никого не видела, а главное никто не видел её. Чтобы любила только его, говорила только с ним, и всё что есть у неё только ему отдавала. В целом, принадлежала исключительно ему. Зен с ужасом осознавал, что если бы он был каким-то грозным правителем прошлых веков и Ариэль была бы его наложницей, именно так он и обращался бы с ней, наплевав на её чувства.       От этого становилось особенно печально. Разве не должен он желать ей только счастья, радоваться её улыбке, чем бы она не была вызвана и во всём поддерживать? А в нём лишь всё сильнее и сильнее развиваются собственнические чувства, хотя Зен отчаянно пытается с ними бороться.        — Ты что-то сказал? — спустя пару минут Ариэль встрепенулась, словно её мозг только-только закончил обрабатывать его обращение. И тем самым вывела Зена из его печальных мыслей.       Он оторвал взгляд от рассвета и ещё раз посмотрел на неё. Тонкая женская сигарета с ментоловым вкусом дымилась в её изящных пальчиках и Рю осознал, как же некрасиво смотрится такая женщина с сигаретой. Нет, определенно, Ариэль просто создана для того, чтобы быть идеалом красоты и женственности, а не с кругами под глазами и с депрессией под руку покуривать на балконе.        — Я спрашивал тебя, не случилось ли чего. Я ведь заметил, что вчера ты не просто устала, а что-то задело тебя, причём очень серьёзно. Пусть ты отдохнула и мы очень неплохо провели эту ночь, в твоём взгляде ничего не изменилось, — Зен сделал шаг к Ариэль и наклонился к её лицу, внимательно вглядываясь в глубины её глаз. Он словно пытался прочитать ответ на все свои вопросы где-то там, глубоко в этом теле, в центре души. Его пальцы сами потянулись к щеке и непроизвольно начали поглаживать её. Рю ощущал дикое счастье, касаясь её, смотря в эти удивительные глаза. Как такое сокровище можно не любить и как не беспокоиться, когда она чем-то расстроена? Рю боялся, что она не ответит, опять отмахнётся, что-то соврёт ради приличия. Он так хотел, чтобы она открылась ему, рассказала о своих тягостях, как сделала это в самом начале их знакомства. Зену хотелось вновь помочь ей. И он смотрел на неё так умоляюще, как маленький ребёнок смотрит на своих родителей, прося о чём-то.       Ариэль этот вопрос застал врасплох. Сейчас она растерялась и совершенно не могла подобрать слов, не успела даже продумать, что ей нужно делать, соврать или же сказать правду, вот так просто выложить всё как есть. Поймёт ли её Зен? Разве сможет понять, когда она сама ничего не понимает. Тяжело выдохнув, девушка упустила голову вниз, провожая безразличным взглядом проезжающие машины.       — Я ничтожество, — приглушенно прошептала она и повернула голову так, чтобы Зен не мог видеть её расстроенного взгляда, что начал наполняться слезами.       Отчего-то в голову прилетели слова матери, которые словно посыпались солью на открывшиеся раны. Она говорила ей, что всё идёт к тому, что красота обесценивается. Двадцать первый век на улице, каждая женщина может выглядеть божественно с помощью различной косметики, одежды и всяких других средств. Поэтому красавиц вокруг слишком много; пройдись по улице и оглянись. А тому красотой никого не удивишь. Разве что мимолётно. Ею, словно прекрасными цветами, полюбуются, а потом безжалостно выбросят. Чтобы жить в сердцах людей нужно иметь в себе что-то особенное. Какой-то шарм, какую-то черту способную очаровывать всех вокруг, заставляющую людей тянуться к тебе, восхищаться тобой, наслаждаться твоим теплом. Есть девушки удивляющие силой характера, есть девушки очаровывающие умом, есть обескураживающие талантом или умением общаться и найти подход к каждому. У Мун же кроме красоты совершенно ничего не было. Порой ей казалось, что и сердца у неё нет. Такая себе живая кукла с мёртвой душой.       Зен же просто изумился словам возлюбленной. У него в голове не укладывалось, как такая женщина может считать себя ничтожеством. На фоне её всепоглощающей, буквально подавляющей все своей силой и невероятностью красоты даже он чувствует некий упадок самооценки. Её братья держат компанию, которая является абсолютным лидером в Корее по производству одежды и сама она скоро к ним присоединится и станет там далеко не последним человеком. В будущем её ждут только успехи. Как на работе, так и в личной жизни, с такой-то внешностью иначе быть просто не может. Она обречена на счастье, наверное нет в этом мире женщины, которая бы не позавидовала ей. Так как же такая как она может отзываться о себе в подобном роде? Рю не находился с ответом, смеряя девушку весьма удивлённым взглядом. Проводя рукой по волосам, он осознал, что уже слишком долго молчит.       — Не говори такого. Ариэль, ты же невероятно красивая, — Зен подошёл ещё ближе, тронул рукой её плечо и попытался развернуть к себе.       Но девушка развернулась самостоятельно. Слишком резко, движением человека, который способен убить и посмотрела на Хёна таким взглядом, что он ощутил, как от него в желудке стало неуютно и тяжело. В её больших глазах плескались обида и разочарование, боль вспыхнула с новой силой. Ариэль смотрела на возлюбленного и поверить не могла, что и он точно такой же как все. Не уловил в ней ничего, кроме красоты и как обычный человек цветами он порадуется ею и выбросит. Не сможет она вечно быть красивой для него, не сможет только этим поражать изо дня в день. Если до этого в душе Мун ещё теплились какие-то надежды на то, что есть в ней что-то особенное, то сейчас они просто разбились в прах. Нет в ней ничего и в жизни этой ничего её кроме потерь и разочарований не ждёт.       — Я только красивая и всё? — хватаясь за последние ниточки надежды, девушка почти что умоляюще посмотрела на актёра.       Хён же растерялся под этим взглядом. Он не понимал, почему она так огорчилась комплименту, которому девушки обычно радуются. Но и не мог подобрать слов, он не знал, что ещё ей сказать, чтобы это было правдой. Талантливая, умная, великолепная? Ариэль вроде как ничем особенным не занималась и с успеваемостью в университете всё было крайне натянуто. Слова путались, предложения не могли сложиться воедино, Рю чувствовал себя растерянным и глупым. Как малолетний мальчишка, который впервые попытался подкатить к девушке и запнулся на полпути. Ариэль же смотрела на него, как на истязателя, после чего отвернулась и прошагала внутрь квартиры. Зену показалось, что её лицо побледнело на один оттенок, а глаза набрали грустного блеска, готовые вот-вот уронить слезу. Но тем не менее сама девушка героически сдерживала свои порывы, с достоинством шагая из комнаты в комнату и быстро собираясь к выходу. Зен ходил за ней как мрачная молчаливая тень, становясь подобным мальчишке, который провинился перед матерью и пытается загладить свою вину.        — Куда ты идёшь? — не в силах выдерживать подавляющую пустоту и внезапно возникшее напряжение между ними, подал голос Зен, пытаясь смотреть куда-то в сторону, придавая своему виду невесомости, отчаянно скрывая то, что внутри всё дрожит и рушится.       — Мне хочется домой, — моральное истощение было настолько сильным, что не было сил даже врать. Ариэль отвернула голову и потупила взгляд в пол. Всей кожей чувствовала, что он смотрит на неё, наблюдает за каждым движением, пусть и пытается выглядеть расслабленным и равнодушным.       — А разве здесь не твой дом, Ариэль?       Девушка вздохнула и подняла на парня виноватый взгляд, но встретившись с его красными глазами почувствовала укол в сердце. Что-то неприятно ущипнуло за краешек души, отдаваясь болью в самом центре. Мун мимолётно ощутила, как поднялась температура в теле и ускорился пульс. Почему-то от этого взгляда всё внутри сжималось в один тугой, болезненный пучок. Все чувства побеждали жалость и ненависть к себе. Этот взгляд вызывал желание обнять, залиться слезами и молить прощения за своё поведение.       Несмелым ватным шагом ступив вперёд, поближе к возлюбленному, Ариэль нежно положила руку на его плечо и улыбнулась лишь краешком губ, кривой вымученной улыбкой.       — Безусловно, любимый, мой дом только рядом с тобой, но в жизни каждого человека наступают моменты, когда ему хочется побыть одному и ты должен это понимать, — после своих слов девушка приподнялась на цепочках и легко поцеловала его в щеку, совсем как Иуда.       Рю ощутил, как от её поцелуя идут мурашки по всей коже, а душа укрывается легкой неприятной дрожью. Казалось, что сейчас к нему прикоснулась сама Снежная Королева и его сердце начнёт неумолимо и безвозвратно превращаться в лёд. А его глаза тут же остекленели, в тот самый миг, когда её тонкие бледные губы соприкоснулись с кожей его лица. Сейчас он лишь далёким уголком сознания отметил, как пронеслись мимо волны огненно-красных волос и как тихо прикрылась дверь в прохожей. Движениями отточенного робота, Хён повернулся, протянул было руку к двери, но потом сжал её в кулак и несильно стукнул по ручке, прикрывая глаза, как будто собрался плакать. Из груди вырвался сдавленный хрип с нотами боли и безысходности. Каждым фибром своего сознания он осознавал, что теряет её. Он даже чувствовал, как она выскальзывает из его крепких объятий, будто легкий невесомый призрак. Он буквально ощущал, как испаряется из её сердца и всё не мог понять, в чём причина. Что делает он не так? Почему взгляд её жёлтых глаз всё угасает, словно дошедшая до своего конца свеча?       С каждым днём душа её покрывается пылью холода, сомнений, отрешенности. Зену порой казалось, что они двое стоят по разную сторону стеклянной стены. Вроде вместе, вроде рядом, но глухие друг к другу. Он не понимал её, она не понимала его. И в прикосновениях внезапно появился холод. Как давно Зену начало казаться, что целует он не её руку, а тонкую работу из стекла? Он не мог дать себе в этом отчёта. Не мог связать мысли воедино, трезво оценить ситуацию, анализировать поступки. Знал твёрдо лишь одно — он влюблён до безумия. Других слов и не подобрать для описания его состояния. Актёр притулился спиной к двери и устало съехал вниз, садясь на пол и обхватывая руками голову. Сейчас решительно ничего не хотелось. Он остался сидеть в тишине и слушать, как черви боли медленно и с наслаждением точат его душу.       Ариэль же тем временем неспешной уверенной походкой шла по улице, внимательно разглядывая всё, что попадалось на её пути. Она сама не понимала, что заставляет её с таким интересом рассматривать деревья, цветы, вывески магазинов и разных заведений, одежду прохожих людей и облака на небе. То ли скука, то ли Мун отчаянно пытается отвлечься от мыслей. Девушка боится, что стоит ей прекратить занимать свой разум чем-то, как тут же всё пространство разума займёт прошитый её ничтожностью вчерашний вечер.       «Как обрести душу, Господи?»       Но небеса как всегда упорно молчат. Они глухи к людям и никто не понимает, почему они с завидной упорностью молчат. То ли настолько возвысились в своей гордости, что и не считают нужным отвечать жалким созданиям, то ли в самом деле слишком высоко и просто не слышат. То ли понимают, что ничем не смогут утешить, помочь, увы, ничем не смогут.       К огромному счастью Ариэль, в её сумке громко заиграл мобильный телефон. Не то, чтобы сейчас очень хотелось с кем-то говорить, но она была рада, что есть ещё один способ отвлечься от навязчивых мыслей. Вытащив телефон из сумки, она тут же застыла, глядя на экран. Сердце пропустило испуганный удар, после чего вспышкой боли отозвалось в груди. Мун ощутила, как её рука заметно дрогнула, но тем не менее подняла трубку и неуверенным, медленным шагом прошла дальше.       — Доброе утро, Ариэль. Я надеюсь, ты хорошо спала сегодня, — Мун казалось, что от этого голоса её телефон сейчас превратится в кусочек льда.       — И тебе доброго утра, брат. Да, мне отлично спалось, — уверенно соврала она, поглядывая на часы, — полагаю, ты звонишь мне не просто так? — она остановилась возле скамейки, с тревогой выжидая ответ. Девушка прекрасно знала, что Самюэль никогда не звонит просто так, абы справиться о её здоровье.       — Верно мыслишь. Сегодня я встречаюсь с одним очень важным человеком. Настойчиво прошу тебя быть в лучшем виде и составить мне компанию.       Как обычно. В его голосе отсутствуют слова приказа или принуждения. Если бы кто-то прочитал это предложения просто так, то решил бы, что его писал очень вежливый и приветливый человек, вовсе не тиран с завидным стажем. Но Ариэль в каждом тембре, в каждой интонации, в каждой ноте его голоса слышала приказ, ослушаться которого нельзя. Глухо согласилась и сбросила трубку, присев на скамейку так бессознательно, как обычно садится человек, узнав какую-то крайне плохую новость.       Сейчас ей не хотелось видеть кого-либо. Ни Зена, ни Адриэля, ни Джехи, ни тем более Самюэля с какой-то важной персоной. Самюэля и важную персону особенно не хотелось видеть. Ведь повторятся события вчерашнего вечера, только на месте Джумина будет её старший брат, что ещё хуже и страшнее.       У Ариэль не начались нервные припадки, дрожь не посыпалась её телом и никакая паника не заставляла её нервно дышать, то и дело прокручивая в голове все возможные варианты позора. Напротив, чувствовала себя подавляющие спокойно. И именно такой вид покоя является пугающим, ведь парализует все чувства и мысли. Человек просто теряет способность соображать или что-то чувствовать. Вот и Мун сейчас выглядела как кукла, в которую случайно влетела живая душа. Она спокойно поднялась со скамейки и отрешенным шагом прошагала к своей квартире. Дома она не начала хаотически бегать из комнаты в комнату, пытаясь сделать из себя королеву за пятнадцать минут. Она скорее движениями смиренного на казнь осужденного проделывала всё, что ей нужно. И оделась по-обычному. Вовсе не собираясь прыгнуть выше головы и казаться прекраснее, чем она есть на самом деле.       Она собрала волосы в идеальный пучок с помощью изысканных китайских палочек, подаренных ей матерью на Рождество. Макияж сделала неброский, в телесных тонах, который лишь слабо подчеркивал выразительность глаз и длину век. Надела строгий чёрный костюм и майку золотого цвета с глубоким декольте под него. В таком виде она не выглядела, как сошедшая с каталога модель или ожившая принцесса из сказок, а как обычная, но уверенная в себе и успешная женщина.       Уже выходя из квартиры, Ариэль последний раз посмотрела на себя в зеркало и ей показалось, что чего-то в её образе всё-таки не хватает. Прикрыв дверь обратно, она кинулась к тумбочке с украшениями и аксессуарами и начала перебирать находящиеся там вещи. Серьги с перлами? Нет, не то, слишком вульгарно и не к образу. Кулон с чёрным камнем? Делает её кокетливой, что не очень подходит к предстоящей чистой деловой встречи, как она сама поняла. Наручные часы? Терялись за рукавом пиджака, что выглядело откровенно глупо. Уже почти дойдя к выводу, что ей всё это показалось и образ её идеален, Ариэль случайно наткнулась взглядом на футляр с очками без линз. Девушка никогда не любила очки. Даже когда они вошли в моду, она с заядлым упорством считала, что они лишь уродуют человека, делая его четырёхглазым. Но тем не менее эти очки были особенными. С золотой оправой, аккуратной овальной формы они просто безумно ей шли, придавая виду серьёзности и даже некой строгости, а глазам выразительности. Да, это именно то, чего не хватало и сейчас её образ был идеальным. Улыбнувшись себе лишь одним краешком губ, Ариэль неуверенно вздохнула и прошагала к выходу, где её уже поджидала посланная братом машина.       Дорога казалась и мучительно длинной и невыносимо быстрой одновременно. Минутами Ариэль ощущала, как её тело накрывает жаром, а руки бросает в старческую дрожь. В такие минуты она молилась, чтобы машина поскорее приехала и в целом всё скорее закончилось, а в другие мгновения она совершенно неожиданно обретала полный покой и желание, чтобы дорога продлилась ещё немного, так как ей ещё нужно подумать. Ещё чуть-чуть времени на то, чтобы окончательно собраться и получить верх над своими эмоциями. Девушка уже почти было успокоилась, но когда услышала голос водителя, который оповещал её брата по телефону, что они уже подъезжают, вновь ощутила, как тело её предательски немеет, а в висках слишком громко стучит.       Как загнанный в клетку зверёк, она испуганным взглядом посмотрела на вывеску ресторана, к которому мягко подъехала машина. И ощутила, как весь воздух из легких одним мгновением выбило, словно пронзительно-сильным ударом. Желание кричать, бежать, спасаться или в конец провалиться под землю накрыло её настолько страшной волной, что она едва ли не бросилась к водителю, умоляя его двигать отсюда как можно скорее. Но она лишь неподвижно сидела на заднем сидении, сквозь чёрные стёкла машины вцепившись взглядом в силуэт человека, которого ни с кем не спутает. Всё сложилось ещё хуже, чем она себе представляла. Возле входа в ресторан стоял и смотрел прямо на неё Джумин Хан. Его холодное выражение лица и едва заметная, но такая властная и унижающая ухмылка были способны убить её, разбить на мелкие кусочки, как жалкую стеклянную статуэтку. Этого человека Мун боялась ещё сильнее, чем своего старшего брата и даже не понимала почему. К величайшему ужасу девушки, за окном машины мелькнул водитель и в следующую минуту дверца открылась и к ней протянулась рука водителя, предлагающая помощь при выходе. Ариэль дрожащей рукой вцепилась за руку водителя и несмело вышла с машины, перехватив удивлённый взгляд водителя, ощутившего дикую дрожь её тонкой руки.       — Хорошего вам вечера, леди, — пытаясь придать своему тону хоть капельку поддержки, водитель учтиво ей поклонился, после чего закрыл дверцу машины, сел на водительское место и тронул.       Ариэль совсем не пытала тщетных надежд, что это просто совпадение и Джумин Хан оказался здесь случайно и совершенно случайно вышел подышать свежим воздухом, когда она подъехала. Нет, он и есть тот самый важный человек, с которым встречается её брат в этом месте. И почему-то именно он вместо её брата вышел встречать её. Зачем он это сделал? Безусловно ради того, чтобы насмеяться. Ариэль вновь почувствовала себя так, как тогда, когда стояла возле опрокинутой коробки с пиццей и плакала перед Зеном, боясь потерять работу, быть до конца униженной. С одной стороны Мун даже обрадовалась своему страху и слабости, ведь они значили, что у неё ещё есть сердце и она совсем не холодная стерва. Где-то в ней ещё есть маленькая запуганная девушка. Улыбнувшись самой себе, Ариэль пошла к Джумину дрожащими шагами.       — Должен признать, вы сегодня прекрасно выглядите, — улыбнулся Джумин, открывая ей дверь в ресторан, желая пропустить даму первой, — но очки всё равно не делают вас умнее, — тихонько, со всем ядом и насмешкой прошептал он, заходя вслед за ней. Точно уверен, что она услышала и его глаза с наслаждением уловили легкую дрожь в плечах и ставшую ещё более рассеянной походку.       Джумин сидел и удивлялся сам с себя. Обычно он безразличен и холоден ко всему вокруг происходящему. А личности, которые ничего из себя не представляют для него, просто прекращают существовать в его глазах. Ариэль была именно такой личностью, совершенно ничего для него не значащей, ничем его не зацепляющей. Так почему ему так нравилось её унижать? Безусловно, тот факт, что она родная сестра важного делового партнёра и будущий президент компании, с которой он планирует будущее сотрудничество очень удивил его, но тем не менее он её всерьёз не воспринимал. Серьёзно, эта тупица в очках без линз президент такой крупной компании? К сожалению, очки действительно не придают человеку разума, поэтому Джумин не сомневался, что вылетит она из своей высокой должности уже в первую неделю. Слишком четко видел её глупость, слишком хорошо знал Мун Самюэля. Это представитель тех людей, которым плевать на родственные связи, личные чувства и всякое такое. Он сделает всё ради того, чтобы его дело процветало, даже если придётся плевать на человеческие нормы и мораль.       Этот вечер приносил ему всё больше и больше удовольствия, ведь ему получалось незаметно посмеиваться над Ариэль, намекать на то, что в голове её от тупости давно черви завелись и всячески унижать. И каждый издрог её руки, каждый блеск наполняющихся слезами глаз придавал ему удовольствие. Какое-то непостижимое наслаждение садиста. Мистера Хана даже пугало осознание того, что он хочет унизить её не только на словах. В его голове мельком возникали образы того, как он ставит её на колени, заставляет извиняться за что-то, целовать его ботинки. Уйдя в свои мысли слишком далеко, Джумин резко остепенился и удивлённо поднял бровь, удивляясь от самого себя. Что это ему в голову пришло? Ему нет дела до этой девушки и стоит просто не обращать на неё внимание. Но всё же, как было бы здорово унизить её ещё сильнее.       От внимательного и едва ли не всевидящего глаза Мун Самюэля конечно же не убежало то, как отнесся к её сестре Джумин Хан. Но Самюэль вовсе не собирался встревать во всё это и как-то защитить свою сестру. Он даже не чувствовал к ней ни капли жалости, напротив, он испытывал к ней ненависть и очень сильное разочарование. Как она только посмела вызвать такие чувства у крайне важного для него человека? Как позволила выставить себя на посмешище, обдавая позором его самого. Самюэль чувствовал, как злость закипает внутри него и ему казалось, что вилка в его руках сейчас начнёт плавится. Но он изо всех сил сдерживался, пытаясь оставаться хладнокровным и толерантным до самого конца вечера. Когда же они попрощались с Джумином и пожали друг другу руки, Самюэль проводил взглядом его машину, а затем схватил Ариэль за запястье. Слишком грубо, непозволительно сильно. Перепуганная Мун почувствовала, что кровь вмиг прекратила добегать до кисти руки, отчего та начала неметь. С отчаянием посмотрела в безжалостные жёлтые глаза старшего брата, которые сейчас пылали огнём ненависти и желания убивать. Ариэль чувствовала, как этот огонь проникает в душу, испепеляет изнутри. Ей было так страшно, так невыносимо хотелось к Зену. К родному, милому Зену, который никогда не обидит, никогда не причинит ей боль, даже несмотря на то, что она всего лишь глупая бесталанная девчонка.       — Ты отдаёшь себе отчёт в том, насколько я сейчас тобой недоволен? — не сказал, а скорее даже проскрежетал Самюэль, не отводя от неё убивающего взгляда. Он прекрасно знал, какая это для неё мука, а потому даже не собирался давать ей поблажку.       Если у Ариэль и были хоть какие-то частицы силы воли, то сейчас они совсем развеялись под гнетом издевательств Джумина и прожигающих жёлтых глаз. Такие родные, но в то же время это глаза тирана, от которых всё сворачивает изнутри. Мун не нашла в себе силы что-либо ответить. На её лбу просочились маленькие капли пота и она лишь сдавленно, еле заметно кивнула, как кивнул бы человек перед смертной казню, спроси его, не боится ли он покидать этот мир. И это была её ошибка, ведь такое низкое поведение лишь стало пищей для не без того разрастающегося гнева Мун-старшего.       Девушка услышала слишком громкий звук пощечины, а потом почувствовала жгучую боль в щеке. Ей словно душу из тела выбили. Возмущение комком застряло в горле, где-то рядом с давящей обидой, отчего дышать становилось практически невозможно. Ещё и закипающая внутри злость, которая так и не находила выхода наружу. Всё это разрывало Ариэль на части, но она так и стояла, не глядя на удаляющегося брата, не прикладывая руку к щеке, словно застывшая статуя из соли. В уголках её глаз просочились слезинки, но она так и не заплакала. Собралась, проводила взглядом уезжающую машину Самюэля и слишком спокойно прошагала в сторону дома Зена. Словно её никто не унижал, словно никто не давал пощечину и она прекрасно провела этот вечер, набравшись лишь положительных эмоций. На улице заметно темнело, становилось всё тише, спокойнее и холоднее, но Ариэль не было дела до всего этого. Голова её была абсолютно свободна от мыслей, сожалений и чувств. Всё, чего хотелось ей сейчас — объятий Зена. Наверное, единственное, что сейчас заставляло её двигаться и подавляло нарастающую изнутри истерику.       До дома Зена оставалось совсем недалеко. Ариэль зашла в тёмный ночной парк, желая сократить дорогу. Как ни странно, ей совсем не было страшно, что к ней могут пристать не совсем адекватные личности, которые имеют привычку обитать в тёмных парках в такое время. Негромко заиграл мобильный, Мун никак не реагировала, будучи точно уверенной, что это Адриэль, а ни одного из братьев слышать она сейчас не хотела. Хотя, по идее, художник совсем ни в чём не виноват. Но он близнец этого ужасного человека, которого Мун так ненавидела и так сильно любила.       Телефон настойчиво не хотел утихать. Звонок за звонком, слишком упорно. Это совсем не похоже на Адриэля, поэтому Мун всё же вытащила телефон, чтобы посмотреть, кому она так нагло нужна в такое-то время суток. От увиденного на экране губы девушки расплылись в широкой и какой-то слишком измученной улыбке.       — Да, любимый, — он словно стал тем самым светом в конце туннеля, к которому устремились все подавленные эмоции. Голос безнадежно сорвался, дыхание сбилось, а из глаз посыпались густые потоки слёз. Сил идти дальше не было, девушка остановилась, крепко сжимая телефон, а другую руку прижимая к груди.       — Ариэль? Что случилось, Ариэль? Почему ты плачешь? Где ты? — с каждым словом голос Зена набирал всё более обеспокоенных ноток, а речь переходила едва ли не в истерику.       — Не молчи, Ариэль, что с тобой? Пожалуйста, не заставляй меня так сильно волноваться. Скажи хотя бы, где ты?       Но чем больше Ариэль пыталась успокоиться и выдавить из себя хоть предложение, тем сильнее срывался её голос и более громкими становились хрипы.       — Я . . . в. . . парке возле . . . твоего дома, — еле-еле выдавив из себя слова, Ариэль опустилась на скамейку, чувствуя, как от слишком учащенного, истеричного дыхания становится плохо и подкашиваются ноги. Телефон выпал из её рук и с грохотом упал на асфальт, по большому экрану тут же разошлись мелкие длинные трещины. Ариэль была совершенно разбита, совсем как её телефон.