Час «Драконов»

* * * К «Норе» мы успели вернуться засветло. Драко вспомнил про свою руку и всю дорогу стенал и хватался за за нее; не знай я, что там просто царапина и ушиб, решил бы, что открытый перелом. Со смещением. И вот странное дело, меня это не бесило, как обычно любое нытье, а забавляло. Драко вообще необычный, нездешний, вот и ноет не по-нашему. — Не смешно, Гарри, ну совершенно, — посмотрел он меня и прижал к груди поврежденную конечность. — Это на самом деле больно! Я фыркнул в намордник. И как он только понял, что я улыбаюсь? — Миссис Уизли! — громко сказал я, входя в дом и сдергивая респиратор. — Мы дома и голодные! Молли готовила свое традиционное вечернее блюдо из попавшихся под руку продуктов, залитых яйцами и посыпанных сыром и зеленью. Быстро, вкусно, нажористо. Прямо сейчас она кромсала на волокна огромный копченый окорок. Драко смотрел на нее как на дикарку какую-то. — Это же хамон, — сказал он. — А вы его… в яичницу. Молли развернулась к нему и взмахнула ножом. Выглядело угрожающе. — Срок годности вышел полгода назад, — язвительно сообщила она. — Попробуй так, если не боишься. Драко промолчал. — Почти вся гуманитарка приходит замороженная и просроченная, — пояснил я ему. — Им удобно. И за утилизацию платить не надо, и списывают на благотворительность как свежак. Говорят, в первом радиусе так в ресторанах не кормят, как у нас. Только лучше бы овощей присылали. Здесь они плохо растут. — Мальчики, поешьте и почистите панели на крыше, — Молли поставила перед нами тарелки, сняла и бросила на разделочный стол застиранный фартук. — Не забудьте! — и ушла на вечернее лото к Чарити Бербидж. Я проглотил все так быстро, что не сразу заметил, как Драко неохотно ковыряется вилкой в еде. — Ты чего? — Как-то не хочется есть просроченное, — признался он и вздохнул. — Не по-человечески. — Ну и ходи голодный, — пожал я плечами. Поставил тарелку в посудомойку и кинул туда же вилку. — Другого ничего не будет. — Тогда пока поголодаю, — Драко отодвинул тарелку в центр стола и тоже встал. Я решил его не уговаривать. — Значит, пойдем крышей заниматься. Вот тут, в шкафу, щетки. Смотри, только вот с такими тонкими ворсинками можно брать, спецтехнология для солнечных крыш. Драко крутил щетку на длинной ручке, как невидаль какую. И я тоже взмахнул щеткой, чуть не сбив стилизованный под часы дисплей фитнес-трекеров Уизли со стены. Молли всегда бдит за их пульсом. — Сдавайся! — грозно сказал я. — Еще чего, — Драко выставил щетку вперед, как самурайский меч. — Сам сдавайся. — Драться — на улицу, — хрипло сказал Билл. Как он оказался на кухне, не представляю, но движется старший из братьев Уизли совершенно неслышно. — Еще не хватало мамину посуду перебить. Драко шарахнулся от неожиданности так, что въехал плечом в морозилку, схватился за больное место и взвыл: — Небесные кракены! Чтоб тебя! Билл даже ухом не повел, сел, придвинул к себе тарелку Драко и преспокойно стал есть. — Пойдем, — сказал я. — Солнце садится. Мы выползли на крышу. Осенью солнце садилось четко за чертовым колесом и светило сквозь него, и тогда казалось, что колесо просто висит в воздухе, а от него сияние… — Смотри сюда! — показал я пальцем. — Такое нигде больше не увидишь! Драко остолбенел. Он так смотрел на солнце, будто никогда его раньше не видел. А это чертово колесо с этим чертовым солнцем отражались в серых радужках, и я даже заморгал, чтобы не пялиться. А затем рукой прикрыл Драко глаза: — Испортишь зрение. Он моргнул, я почувствовал, как его щекотные ресницы прошлись по ладони, и убрал руку. — Смотри под ноги внимательно, — сказал я ему. — На стыки вон тех плит не наступай, они держатся на честном слове и килограмме герметика. И давай я левый скат, ты правый. Просто сметай пыль вниз. Да, и не забудь надеть респиратор! Мы управились за полчаса, и за это время солнце полностью село. Облака совсем разлетелись, и если закрыть глаза на несколько секунд, затем открыть, то становилось видно, как черное небо вместе со своими звездами кружится над нами. Я перебрался к Драко на его сторону крыши и сел рядом с ним: — Вот посмотри вверх, — сказал я, не поворачиваясь. — Ты чувствуешь, что небо движется? Это же не глюк? — Чувствую, — слышалось, что он улыбается. — Ведь на самом деле Земля несется вокруг Солнца, а Солнце с планетами — по нашей галактике, а сама галактика заворачивается спиралью. Все в движении. Посмотреть бы на это снаружи… — И как ты туда доберешься? — Пока что никак. Но не попади я сюда, через год отправился бы на Бриллиантовый Крест. — Надо ж такое сморозить — на Крест, — пожал я плечами. — Брехло. Мажор резко выпрямился и развернулся ко мне всем телом: — Я был лучшим в летном! — горячечно прошипел он. — На полет к Миаплацидусу меня утвердили два года назад! Если бы не… А, да что бы ты понимал! А я просто лег на спину: — И что случилось? Драко лег рядом, закинул руки за голову и засмотрелся на небо. Вздохнул: — Можем об этом не говорить, хотя бы сегодня? Не порть вечер. А вообще, папа меня скоро вытащит отсюда. Мне почему-то захотелось спихнуть его с крыши, но было лень, а еще было слишком уютно вот так лежать рядом с ним. И нагретые за день панели хорошо пропекали спину, даже кашлять не хотелось. И Драко будто почувствовал что-то, просто взял меня за руку, и стало еще теплее. Мы лежали на крыше, подставившись под лунный свет, держались за руки и молчали. * * * — Вон там колония была, — махнул я рукой за Луна-парк. — Мама Молли потому всегда переживала, когда мы на аттракционы после школы ходили. А вдруг маньяк сбежит и нападет на нас. С огромным ножом. Прямо на русских горках. — А где она теперь? Колония, конечно, не Молли. — В Австралию перевезли. Для зэков тут слишком аховая экология, негуманно и не положено. — А как же вы? — А что мы? Мы тут добровольно живем. Кто в эвакуацию не попал, тот, значит, и доброволец. Сегодня мы пришли почти первыми, только Энджи разминалась у дальнего края. — Ну что, — сказал Драко. — Твоя очередь. Я зачем-то вытер ладони о штаны и подхватил мяч: — Пойдем подальше? Энджи закончила с наклонами и перешла к махам. Вдалеке показались наконец Вуд и Уизли — все разом. Я встал как для подачи. — М-да, — протянул Драко, разглядывая меня с макушки до пят и обратно, а потом принялся командовать. — Ноги шире. Лицом не вбок, а по направлению движения мяча, четко — так ход руки будет больше и подача сильнее. Стопы немного развернуть. Черт! Это он решил ногой поправить мне стопы, а я покачнулся и чуть не упал. — Мне так неудобно, — сказал я. — Неудобно в невесомости минет делать, — ответил он строго. Идея была интересная, но ноги я переставил, как он сказал. — Хорошо. Теперь замах. «Кисть мягче, локоть выше», — повторил я сам себе. — Подавай! Мяч как-то криво вырвался у меня из руки и шлепнулся, не долетев и до середины поля. Фред поднял его и кинул нам обратно. Я снова замахнулся. Драко зашел сзади, положил мне одну руку на плечо, а второй обхватил мою поднятую ладонь. Руки у него были твердые и теплые. — Расслабься, — тихо сказал он, разворачивая меня и показывая траекторию правой руки. — Мыщцы работают по очереди, от бедер до пальцев, не надо их разом напрягать. Теплый он был весь. — Ты смотри, если он еще расслабится, то уснет, — подъебнул подошедший Фред. Драко отмахнулся левой: — Со мной не уснет. Я дернулся, но ладонь была по-прежнему зажата. — Не так резко, — сказал Драко. — Плавнее, от бедер, пошел! — и разомкнул пальцы. Фред проводил мяч громким свистом. — Фигасе! Аут, Поттер! Потом мы начали отыгрывать комбинации, и Драко как-то незаметно ушел. Я только в «Норе» его снова увидел, ближе к вечеру. Он сидел на крыльце и внимательно рассматривал свои руки. — Ты чего? — спросил я, присаживаясь рядом. — Грязь, — ответил он. — Не отмывается. Я присмотрелся: — Это загар. Белокожие быстро загорают. Летом ты бы вообще был красный, как закат. А так просто немного потемнеешь. — Замечательно, — выдохнул он со злостью. — Загар, обломанные ногти, дешевые джинсы, пыль эта ваша… — Эй, да что с тобой? — Тебе не понять, — Драко сказал это так… надменно, что ли, что я его чуть не уебал. — Ты никогда ничего не терял. — Да что ты говоришь? — Конечно, — непоколебимо уверенно ответил он. — Что здесь терять, в дыре этой чертовой? — Может, родителей? — спросил я и тут же пожалел. — Ах, ерунда какая. Заработаешь денег — разморозишь. Я не выдержал. Я схватил его за плечи и повалил на землю. Вгляделся в бледное, перепуганное лицо и врезал в землю рядом с ним кулаком: — Какой же ты мудак… Здесь ни у одного-блядь-человека нет денег на хоркрукс, и не будет никогда. Тут все дохнут по-настоящему. Мудло ты мажорное… Я оттолкнулся от него, встал и пошел к Джин. Пусть избавит меня от этой злости, нестерпимо же. Джинни валялась на кровати, как была, в экипировке. Я потоптался в дверях, потом все-таки постучал в косяк. — Падай, — сказала она и подвинулась. Я увалился рядом и тоже уставился в потолок. — Что, звездный мальчик поломал ноготок? Слышала, сообразил я. Окно-то открыто, и выходит на ту сторону. — Он тебе не нравится? — Не-а. Мне, вообще-то, никто уже не нравится, Гарри. — А я? В шутку спросил, конечно. Но Джин не развеселилась. — А ты-то чем лучше? — мрачно сказала она. — Вам обоим лишь бы свалить отсюда. — Будто бы тебе это не нужно. — Будто бы я знаю, — огрызнулась она. — Когда-то думала, что нужно. А сейчас как-то похер. Плыву с вами по течению. И ведь если завяжу — ничего не изменится, игроков и так с запасом. И если не завяжу, ничего не изменится. Я ничем не рулю. На Джинни это было не похоже. — Обкурилась, что ли? — Сам такой. — Или просто боишься. — Ну я, по крайней мере, не трусиха, как твой блондинчик, — хмыкнула Джинни. — О чем ты? — не понял я. — У него отец — шишка в консерваторах, не в курсе? Хотел с помощью сыночка провернуть что-то очень грязное и вонючее. А Драко обосрался со страху, все провалил, пришлось вешать на него мелкую уголовку и слать сюда, чтобы молчал с гарантией. Ну и чтобы шлепнули не сразу. — Хрень какая. Кто тебе таких глупостей наговорил? Джинни напустила на себя таинственный вид и промолчала. Вот уж не думал, что она желтые каналы посматривает. — А чего бы ты хотела? — спросил я. Разговор зашел куда-то не туда, и не хотелось его продолжать, и молчать тоже не хотелось, а уходить было бессмысленно, раз уж я сюда, к ней, целенаправленно сбежал. — Вообще, в будущем? — Жить хочу. Вот ты представь, Гарри, — быстро, сбивчиво зашептала она, повернувшись ко мне… — Мы выиграли этот матч. Потом полетели и выиграли другой матч. Да хоть и весь чемпионат. И что? Там все то же самое, такая же тоска, каждый день. Я пожал плечами: — Почему тоска, обычные там дела, обычная жизнь. — Потому что вы все так думаете. Одинаково, понимаешь? Вот человек, который думает по-другому, живет по-другому — тот и счастлив. Я попытался представить такого человека. А она помолчала и добавила: — Только ей недолго осталось. Я понял. — Не надо. — Надо! Я все время думаю — ну вот она умрет, и никого не останется, кто так умеет, так видеть хорошее, чудесное, я пробовала, без нее — ни хрена. Она смотрит на луну и улыбается, я смотрю на луну и думаю: вот сейчас как завою с тоски, со всей дури! — Никто не услышит, Джинни. Господи, подумал я, блядь, как же я устал. И пошел отлить. Проходя мимо кухни, заметил, что там было непривычно пусто, а самой большой странностью была включенная плазма. А на экране был белобрысый такой мужик, копия Драко, только старше и еще мажористее. — Я работаю над этим, — сказал он. — Папа, пожалуйста, быстрее, — а это голос Драко. Я спрятался за дверной косяк и увидел, что это не с фильмом он разговаривает, а по связи. Судя по слабой задержке в ответах, не дальней. — Мне кажется, я тут заболеваю, папа, тут страшно и пустынно. Голос у него был реально испуганный. — И почему ты выбрал эту планету? — мужик на экране тяжело вздохнул. — Я к тебе сразу попасть не смогу, это зона бедствия и колыбель человечества в одном куске, разрешение месяц получать буду. Потерпишь месяц? — Нет. Это слишком долго! — Значит, постарайся выбраться на любую другую планету Десятого радиуса. Тебя же выслали радиально, а не точечно. Так что хоть в почтовик спрячься. Покинь поверхность Земли, и я тебя заберу. Он помолчал и добавил: — Драко, я тебя не брошу, никогда. — Папа! — Все, до связи. Экран погас, а Драко уронил голову в ладони и затрясся. Ревет, подумалось. Слабак. Когда я вернулся в кухню, мама Уизли уже была на посту у плиты. — Может, приготовим что непросроченное? — спросил я у Молли, глядя на Драко. Она посмотрела на меня так, будто я предложил зажарить Джинни.