Час «Драконов»

* * * Дней до матча оставалось все меньше. Внутри прямо жгло: ну скорее бы это осталось позади. Что бы кто ни говорил, в нашей победе я не сомневался. А что, два шанса из трех — это даже много, и хрен мы их упустим. Да и Герми теперь накинула несколько процентов из-за тренировок с Драко. На периферии зрения что-то мелькнуло, я машинально подставил руку, и в ладонь влетел мяч. — О ком мечтаешь, Поттер? — Марк уже шагал ко мне. — Обкурился или завис? Я кинул мяч ему обратно: — Отвали. — Я-то отвалю, — противным голосом сказал он. — А соперники — нет. Будет стоять такой сонный олень, им подарочек. — Дай ему отдохнуть, — внезапно влез Драко. Я обалдел, Марк обалдел, даже Джинни подняла маску, и мы все уставились на него. — Что? Он же сутками тренируется, без перерывов надорвется, и прощай ваш выстраданный матч. Марк только башкой покачал и отошел, он Драко зауважал с той самой первой тренировки. А Джинни встала, уперла руки во вратарских перчатках в бока и сразу стала похожей на Молли: — А чего это ты в защитники записался? Влюбился, что ль? Драко с каким-то независимым видом пожал плечами и отправился через все поле к Анджелине. — Что ты докопалась? — спросил я Джинни. — За такую помощь с тренировками пусть хоть обзащищается. Она фыркнула: — Ой, да подумаешь, — опустила маску и села на землю, растягиваться. Обиделась, по всему видать. Ну фигня, Джинни всегда была отходчивая. Сзади зашуршало, и я обернулся. С земли вставал Невилл Лонгботтом — по ходу, свалился со стены — и отряхивался от упавших листьев. Я прижал ладонь к лицу и помотал головой: ну вот только не опять, ну вот сколько можно, а? — Гарри! — речь у Невилла была заторможенная. — А давай поговорим? — Вуд! — заорал я. — Оливер! К тебе пришли! — Гарри, я с тобой хочу поговорить, ведь ты капитан команды. Этой, — Невилл тянул гласные и медленно моргал. Я даже не мог понять, куда он смотрит, так был расфокусирован его взгляд. — Капитан — Вуд, — сказал я. — О, вот и ты! Оливер, поговори с ним, пожалуйста. Вуд закатил глаза, но шагнул к Невиллу, а подошедший Драко тихо спросил: — Что у вас случилось? — Невилл, — я кивнул на того головой, — хочет в команду, чтобы выбраться с планеты. Хоть тушкой, хоть чучелом. Но некуда, мест нет. Команда сформирована, полевые игроки плюс два запасных, менеджер — Гермиона, два тренера — Билл и Чарли, и штатный фотограф и летописец — Колин. — Ага. И наркоконтроль сразу покажет, насколько много он употребляет, — согласился Драко. Я посмотрел на него, как на дебила: — Какой еще контроль? Мы все совершеннолетние и можем делать что хотим. — Но… но… — Запрещен допинг, а невилловы травки, наоборот, замедляют. — Я два дня не употребляю, Гарри, — Невилл взял меня за плечо. Рука у него была горячая, я сквозь легкий панцирь чувствовал его жар. — Я вообще брошу, заберите меня! — Невилл, нет, — сказал я. — Иди домой. Тебя бабушка заждалась. Драко заметно передернуло при упоминании бабушки. — Да че вы тут церемонии развели? На хуй отсюда, наркоша! — Марк поднял Невилла, сделал с ним несколько шагов и перекинул через стену. Раздался треск и хруст, будто тело прокатилось по веткам. — Вот и все. Вернулись к занятиям, ну! Меня очень тянуло посмотреть, все ли с Невиллом в порядке. Когда-то мы дружили — черт, да мы выросли вместе. И наши родители вместе выросли, и даже погибли в один день. У нас столько общего, а он совсем чужой мне человек. — Поттер, мать твою, на позицию! — рявкнул Марк прям над моим ухом. Я несильно двинул ему локтем и потрусил в центр поля, и думать забыв обо всем, кроме игры. * * * — Куда мы идем? — спросил Драко и завертел головой. — Мы раньше здесь не были. — Хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал я. — Опять? — он подозрительно нахмурился. — С кем на этот раз? — Сейчас, вот, видишь домик? Тут Лавгуды живут. Они редко ходят дальше двора, — мы остановились, я сложил руки рупором и крикнул: — Лу-на! В Лунином окне показался мрачный Ксено, ее отец, и мое сердце куда-то провалилось и прыгнуло в горло. Я схватился за плечо Драко и просипел сжатой глоткой: — Где она? — Спит, — каркнул Лавгуд. Ему трудно было говорить из-за трубки, торчащей из гортани. — Заходи завтра. Хоть и не понимаю, зачем. — Да, до завтра, — пробормотал я и натянул респиратор. Зашагал по дорожке. Перед глазами плясали прозрачные мушки, я и не думал, что могу так испугаться. — Что за Луна? Это твоя подружка? Зачем ты хотел меня с ней познакомить? Я поднял руку, останавливая надоедливые вопросы, и показал пальцем на респиратор — потом, мол, расскажу. Может быть. Драко шел рядом и кидал на меня странные взгляды; я понять не мог, что у него снова на уме. То ли жаловаться начнет, то ли играть учить. Иногда он меня все же бесил. А еще и респиратор так и не носит, даун. А я все думал. О Луне, о том, что нифига я ко всему не готов, и ничего не могу сделать, вот, блядь, совершенно ничего, чтобы изменить происходящее с ней. И что если я увижу, что ее больше нет, все равно даже сдохнуть-то не смогу, пока Герми не вывезу. Так тяжело было думать, что я еле плелся, а Драко шел немножко позади и молчал. И пусть молчал как-то неодобрительно, все равно я был ему благодарен за то, что он заткнулся. А у «Норы» было столпотворение. Ну что опять случилось, а? Не хочу никаких новостей, только в душ и спать, заебло все. Мы прошли по дорожке, обходя стоящих людей, подошли к крыльцу и замерли. На досках лежал Невилл с так сильно вывернутой шеей, что было ясно — труп. А сама шея была как-то сильно погрызена, содранная кожа, какие-то волокна, свернувшаяся черная кровь. Это было кошмарно, а я смотрел и не мог отвернуться. — Что?.. — спросил я. Драко из-за спины метнулся куда-то в кусты, неженка, мажор. — Да вот, — устало сказал Чарли, сидящий рядом с Невиллом. — В Яму упал. Я вот нашел. Упал или прыгнул. Хрен его знает. Опять я виноват, да? Что ж за мудак-то я такой. Но я не могу ходить за всеми, кто жить не хочет. Глаза Невилла были открыты и пусты и смотрели куда-то сквозь меня. — Так ему будет лучше, — спокойно сказала Джинни, догнавшая меня с тренировки, отпихнула плечом и вбежала в дом. — Эгоист, — прошамкал старик Филч. — Маленький негодяй, кто теперь за теплицами смотреть будет? Толпа завздыхала. А я бросил на тело последний взгляд и тоже пошел в дом. Я не могу спасти всех, ясно, Невилл? Я на негнущихся ногах поднялся наверх, зашел в комнату и рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Внутри жгло, и я не мог даже сообразить — от печали или от злости. — Это ужасно, — раздался над ухом протяжный голос. — И он теперь все, навсегда мертв? — Что ты тут делаешь? — рявкнул в подушку я. — Вали к себе! — Гарри, это моя комната. Черт, черт, и правда. — Все равно свали. Сначала было тихо, а затем Драко вздохнул над моим ухом, сдвинул меня к стене и лег рядом, закинув на меня руку и ногу. Прижался лбом к моему виску и снова вздохнул. А мне как-то легче стало, только воздух закончился в подушке, пришлось перевернуться на спину. Драко уткнулся мне в ухо и проговорил: — Эй, это был его выбор. Ты-то жив. И рука его прошлась по моему животу, скользнула под защитные штаны, под ракушку, и сжала яйца, провела по члену. Я замер. И сказал слабым голосом: — Ты охуел? И при этом вот, странное дело, совершенно не собирался сопротивляться. — Если не трахаться, то с такой жизнью можно свихнуться, — негромко сказал Драко, улыбнулся и стянул мои штаны к коленям. А я двигался и помогал ему. — Не смотри так, тебе понравится. Или смотри, делай что хочешь, как хочешь. Он уже шептал на ухо, гладил его губами и, кажется, даже лизнул. А я все пребывал в каком-то ступоре. Ни мыслей, ни слов. Драко щелкнул клапаном панциря и тут же сунул руку под него, под термофутболку, гладил грудь, живот и глаз с меня не сводил. А я пялился на него, не моргая. У него порозовели щеки, заблестели глаза, впервые был какой-то совсем живой вид. Он сел мне на ноги, уцепился обеими руками за ракушку и гамаши и стянул их вместе с трусами. А у меня наконец-то появилась первая мысль: я же потный после тренировки, грязный. И забыл, когда он ладонью обхватил мой член, снова провел по нему пальцами и сказал: — Расслабься, я все сделаю, тебе понравится. И так захотелось позволить ему все, хоть ненадолго сбросить всю ответственность и дать кому-то порулить моим миром. Вот так это было заманчиво, что я и правда расслабился. — Никто ведь не делал с тобой такое, правда, Гарри? — он одной ладонью двигал по моему члену, вторую подсунул под задницу и мял ягодицу. — Уж точно не твои подружки, или дружки, или кто тут жил до меня? Меня как ледяной водой окатили. Я спихнул Драко со своих ног, вскочил, путаясь в одежде, наперекось натянул штаны: — Мудак, — решил я все же вслух и ломанулся из комнаты. — Поэтому вы все такие психи! — разочарованно крикнул он мне в спину. Я вбежал в душ и заперся, как будто кто за мной гнался. Струя уже слабая была, воды на пару дней хватит, вряд ли больше. Я кое-как смыл пот и пыль, а потом как был, голый и мокрый, просто сел на пол, вздохнул и взялся за член. Тоже способ успокоиться, не хуже других. * * * — Гарри, встань так. Гарри, поверни лицо сюда, — Колин все утро не отходил от меня ни на шаг. Подзаебал даже, хотя в целом я к нему относился неплохо. — Криви, тебя просили всю команду отснять, не только меня. — Конечно. Гарри, я сейчас все сделаю! — и убежал, оборачиваясь. Как только камеру на бегу не расхреначил? — Ты ему нравишься, — заметил Драко. Я закатил глаза: — Ну прям капитан очевидность. И что? — Нет, ничего. Думал, ты не замечаешь. — Драко, это замечает весь город. И очень по этому поводу веселится. Мы делали вид, что ничего между нами не случилось. И было это легче легкого, Драко меня все еще бесил, а он на меня, по ходу, обиделся. Но сегодня матч, мне уж точно не до его обид или прочей ерунды. Я, конечно, ходил — морда кирпичом, все под контролем, но на деле меня трясло и переворачивало. Самый важный день в жизни, так оно думалось. Не облажайся, Поттер — думалось другим голосом, и я не хотел осознавать, чьим. Анджелина подошла и треснула меня между лопаток: — Ну как тебе эти красавцы? Это она о соперниках. Они прилетели два часа назад, окатили нас-встречающих презрением и удалились в собранный рядом с площадкой дом. Техники выгрузили инвентарь и расставляли по полю. Кто-то уже запустил камеры, и они летали над нашими головами, как надувные шарики. Хорошо, что их выпустили заранее, будет время привыкнуть и не отвлекаться. — И вполовину не так хороши, как ты, даже если всех сложить, — ответил я. — Однозначно, — кивнула Анджелина и демонстративно подтянула выше перчатки. — Ну и самоуверенность, — строго сказала Гермиона. В честь такого события она днем вышла на улицу, нацепив темные очки на пол-лица. — Не расслабляйтесь. У вас два серьезных преимущества: гравитация и то, что всерьез вас не воспринимают. — Всего два, — вздохнул я. — На поле, команда! — крикнул нам Вуд и замахал руками. — Игра! — Драко, а ты снимай матрасов все время, — велел я, вручая ему свою камеру. — Наверняка подсуживать будут. — Матрасов? — поднял брови он. — Кого это? — Судей, бля. Ты как будто с другого конца галактики! — Так и есть, Гарри, — напомнил он, и я заржал: — А я помню! И почему-то сразу отпустило. Прошла нервозность, руки перестали дрожать, даже в глазах под линзами больше не щипало. * * * — Поттер, ау! — Чарли хлопнул меня по спине, я моргнул и включился. Ни хера не помню первый период. Бегал, кидал, орал. Кидал, бегал. Наверное. А, еще подумал в какой-то момент, что эти, в респираторах, похожи на инопланетян. Потом подумал, что мы тоже в респираторах. А эти и есть инопланетяне. — Сел, отдышался! — Чарли толкнул меня к скамье и протянул бутылку с водой. — Пиздец, — простонал Марк, падая рядом. — Жесть, терминаторы какие-то. — Зато мы ведем, — спокойно сказала Джинни. — И эти двадцать пять очей они хрен отыграют за оставшееся время. Если кое-кто, — махнула головой в сторону лившего себе на голову воду Фреда, — не будет мазать битой! Фред не ответил. А я смотрел на Вуда, он был красный какой-то и глаза мутные. Траванулся, что ль, где — подумалось. Главное, чтобы доиграл, а там пусть сорбентом закинется и хоть до отлета в сортире сидит. — Энджи, выходишь вместо Джинни, — сказал Чарли, и Анджелина с таким боевым кличем рванулась к выходу, что я невольно рассмеялся. — Второй период! — раздалось из динамиков. Все подорвались застегивать шлемы, а Вуд все лежал и морщился. — Вставай, обезьяна, — прикрикнул на него Марк. — Ты же не хочешь жить вечно? — Уж точно не здесь, — простонал Вуд, поднимаясь. — Да чтоб тебя. Он встал, поправил налокотник, а потом закатил глаза и тихо осел на землю. Я кинулся к нему и столкнулся с Марком. — Олли, Олли, — прошептал он, приподнимая его голову. — Догнало, когда не ждали. — Чарли, носилки, — сказал Билл. — Флинт, Поттер, Джонсон, Уизли, э-э-э… Фред и Джинни — на поле. И я кивнул и пошел. Все наши стратегические планы, схемы, комбинации — все летело к чертям. Во втором раунде соперники совсем остервенели. Они перестали себя беречь, провоцировали, шли на нарушения, только чтоб вывести нас с Марком как самых сильных игроков с поля. Одно было хорошо: игру каждый раз останавливали, и мы могли отдышаться. Минут за десять до финала мы все-таки остались вчетвером: полевой «Армстранга» — кажется, Болдера, — ухитрился незаметно подставить Флинту ногу так, что тот, теряя равновесие, приложил о землю Крама и был удален. А все равно ничего у них не вышло, как Джинни и сказала. Продули семь очков. Даже переодеваться у нас не стали, вызвали челнок с орбиты и свалили, чуть техников с инвентарем не забыли. — Охуеть, — неверяще сказал Марк. — Правда, ребят, выиграли. Мы с Драко переглянулись. Он улыбался. Какая все же фигня все эти наши обиды. В клинике было темно. Там никто не работал, на самом деле, док Помфри была последняя, но улетела вместе с колонией. Она вообще из привезенного тюремного персонала была. У нас подрабатывала на полставки по доброте душевной, а когда уезжала, убедила начальника списать казенное оборудование и нам оставить. У нас оставался ветеринар Хагрид, и он умел эти приборы включать. Не все, правда. Светился только проем дальней палаты. Джинни сжала мою руку. Мы шли, а эхо было такое… киношное, гулкое. Вот бы это и правда было кино, подумал я. Там были Флинт, Хагрид и миссис Вуд. И Оливер, он лежал на койке, с приподнятой головой и закрытыми глазами, и к нему не шли никакие трубки, и не горел монитор в изголовье. Хагрид тихо плакал. Больше не плакал никто. — Что с ним? — спросила Джинни. — Почему ты его не лечишь, Руб? Миссис Вуд гладила Олли по голове и что-то шептала. Марк поднялся, подхватил нас за плечи и вывел обратно в коридор, к окошку. — Олли говорил, не надо его вытаскивать, когда это случится, — сказал он. — У него с рождения эта хрень была в голове, аневризма. Док Помфри сказала, без операции не лечится, а она не возьмется, не по этому делу она, наказала голову беречь и не напрягаться. А Олли сказал — ну хули, что теперь, всю жизнь ходить как стеклянный, проживу сколько смогу, зато в полную силу. А если повезет, сказал, так выгребусь отсюда и вылечусь совсем. Помолчал и добавил: — Не повезло, блядь. — Не повезло… — отозвался я. Мы сидели и молчали, пока не стемнело. А как стемнело, миссис Вуд поцеловала Оливера в лоб и сказала: — Все. Он лежал все так же, только побледнел немного. И больше не дышал.