Угольки

Как они там очутились? Я который раз посмотрела на спину Мироши, которую прижимала к себе. Руки. Удивительным образом пробрались под майку девушки и, видимо, держали такую позицию на протяжении всей ночи. Если дернусь – проснется, не дернусь – все равно проснется. Время было около шести часов: еще темно, но дело явно шло к утру. Помимо дилеммы о тактичной смене позиции в голову лезли и другие мысли. Я ловила себя на том, что кожей пальцев чувствую ее грудь. Дыхание девушки было ровным и мягким. Вторя ее дыханию, закачалась комната, белое одеяло, и я вновь провалилась в сон. Кажется, за время сна я прижалась к ней еще сильнее… Внезапный звон будильника разорвал нашу тонкую связь. После нескольких резких движений, будильник был укрощен. Я нарочно сделала все порывисто, чтобы под шумок выйти из неловкого положения. Что ж. Мне удалось. По крайней мере, за время завтрака Мироша не сказала ни слова про внезапные откровения и признания в любви. Мы разговаривали о том, у кого из нас какой первый урок, будет ли алгебра и все в этом духе. Потом русло нашей беседы внезапно поменяло направление, и мы заговорили о футболе. Я знала, что вождь увлекается этим делом, поэтому, заговорчески подмигнув, вытащила из шкафа недавнокупленный мяч. -Ого, «Манчестер Юнайтед».- У «Сталина» чуть пельмень из-за рта не выпал. -Дожевывай быстрее и может быть, нам хватит время испытать его, пока уроки не начались. Девушка кивнула и справилась с едой в довольно короткие сроки. Мы перепинывали мяч на школьной площадке уже около двадцати минут. Хоть температура за минувшие дни повысилась, морозец стоял крепкий, благо активные телодвижения не позволяли забивать голову мыслями о холоде. Мироша подняла руку: -Тайм-аут. С реакцией у меня было так себе, так что мяч уже во всю летел в сторону согнутой от усталости Мироши. Последнее, что я запомнила - громкий визг сигнализации и испуганные глаза девушки. Надо ж было ему машину именно там поставить. Кабинет директора был одним из тех помещений в школе, в которые меня угораздило попасть лишь дважды на протяжении всех одиннадцати лет. Первый мой привод состоялся в третьем классе из-за какой-то глупой ссоры с учительницей. Второй – из-за неудачно пущенного мяча с надписью «Манчестер Юнайтед». Дверь распахнулась, и в нее вломился багровый тюфяк с серебристыми от мороза усами. -Ну и у кого из вас на это ума хватило? Зимой мяч гонять!- Слова будто бы застряли в его горле, но, прокашлявшись, он продолжил.- Вроде девочки взрослые, замуж скоро выходить, а в голове ветер… - Кожа Валентина Михайловича стала потихоньку приобретать нормальный окрас, и он уселся за рабочий стол. -Это я. -Джангильдина? Золотая медалистка мячи в директорские машины пуляет? Я вопросительно посмотрела на Мирошу, но та сохраняла невозмутимый вид. -А разве это место для парковки? – С той же невозмутимостью произнесла девушка. Я поняла, что сейчас случится нечто стремное, поэтому неслабо ударила ее локтем в плечо. Не дав раскрыть рта вновь багровеющему мужчине, я выпалила: -На самом деле это я была, Джангильдина тут ни при чем, она вообще спиной к вашей машине стояла. Воцарилось молчание. Валентин Михайлович впал в какие-то думы и заполз несколько далеко. Затем, он начал похихикивать и обратился сам к себе: - Дурдом какой-то. Вот уж от кого не ждал. -Машина в порядке? – Спросила я. Он, будто бы вспомнив, что кроме него в кабинете еще двое, встрепенулся. -Машина-то в порядке. Вы, дамы, походу нет. И чего это он к нам прикопался, мы же не банк ограбили. -Вы какими-то несерьезными стали. По морозу бегаете, в драки влезаете…- После последних двух слов он внезапно остановился, будто бы проверяя нашу реакцию. Он не мог знать о вчерашнем, если, конечно, он не напичкал шпионами город. Или чей-нибудь длинный язык не разболтал историю про кровавую бойню, пораньше с утреца. -Ну, чего вылупились. Откуда скажи, Суворова, у тебя эти два замечательных фингала? Я потрогала бровь и съежилась от боли. Прелестный окрас, я и забыла, что после некоторых выходок такое остается. -В любом случае, Джангильдина тут ни при чем. – Вступилась я. -Я на это очень надеюсь.- Прохрипел он, все так же не снимая своего взора с нас. Нашу игру в допросы прервала распахнувшаяся дверь и весьма симпатичная фигура, выросшая в ней: -Ну и чего они натворили?- Мягко спросила женщина. Показалось, что в кабинете стало теплей, даже свет вымещаемый лампой на холодные стены стал мягче. Я тут же успокоилась. -Да, в футбол поиграть захотели.- Валентин Михайлович широко улыбнулся, переместив свой взгляд на учительницу. -И как поиграли?- Татьяна Аркадьевна бросила укоряющий взгляд в нашу сторону и вновь уставилась на обмякшего директора. -Ну, отвечайте девчонки. Кто кому сколько голов забил.- От его звучного голоса аж в ушах зазвенело. -Валентин Михайлович, мне их забрать очень нужно сейчас. Мы с ними побеседуем на тему чужого имущества, непременно. Директор кивнул и указал рукой на дверь: - Вы свободны, дамы. И чтоб без фокусов. Учительница кинула из-за плеча: - За мной идите.- И мы устремились за ней. -Что это за выходки?- Шепнула я в Мирошино ухо. Мироша еле поспевала за нами, в силу своего роста: -Закрыли тему.- Равнодушно сказала она и еще больше прибавила шагу. Ох, как же я заностальгировала в эту минуту. Наша любимая игра: «Если хочешь поболтать - догони меня». Учительница усадила нас за последнюю парту и дала несколько листочков. У класса «Сталина» предвиделся урок в классе русского, поэтому нам была выделена эта скромная территория. -Я тебя с физики отпросила.- Объявила мне учительница.- Вот девчонки, в общем, нужно работу послать будет на конкурс. Может, ваш мозг сгенерирует нечто интересное.- Она улыбнулась и указала на листок, лежащий на парте.- Вот несколько требований. -А тема какая?- Спросила Мироша, разглядывая правила. -Любая, но лучше, если что-то про родину. Это, конечно, была шутка, но нам эта идея показалась достаточно интересной. -Давай метафизику вгоним. – Предложила я. -Ну-ну. Что именно? -Ты же знаешь, какой элемент есть во всех органических соединениях? -Углерод, ну и что? -Как что? И Ты знаешь, как углеводороды горят? -Ты диссертацию по химии написать решила?- Усмехнулась «Сталин». -Мы постоянно горим, когда дышим. И впринципе, смысл жизни в том, чтобы гореть. Поддерживать тепло. -А в итоге мы все станем водой и сажей, ты про это? -Именно. Давай замахнемся на советскую власть. Перестройка. Как догорала целая эпоха, про воду и сажу того времени. -Если ты еще хоть слово про Пелевина скажешь, я отсяду.- Пригрозила Мироша и я почему-то послушалась и замолкла. Мы набросали рассказ о советских подростках, живущих в пространстве мирового развала. Рассказ получился романтичным, грустным и пафосным. Пишут люди, ничего не знающие о том времени, но наивно полагающие, что они великие психоаналитики и социологи. Пусть все и запущенно, но мы остались довольными. Десятки книжек, фильмов, бесконечные рассказы родителей, бабушек дали нам неплохую базу для создания белиберды с элементами метафизики, отображенной в самой элементарной химической реакции. Умудрившись уложится в два урока, мы с довольными лицами подошли к Татьяне Аркадьевне, уложив шизоидный рассказик ей на стол. -Все что ли? – Учительница удивленно вскинула брови. Мы синхронно кивнули. -Ладно, вы пока на уроки идите. -Там про советскую власть. – Объяснила я. Учительница посмотрела на меня уставшими глазами: -Я почему-то не сомневалась. Надеюсь, без выходок. Оказалось, наш разговор подслушивал Стасик, томящийся за соседней партой. Когда мы вышли из класса, он подкрался к Мироше и прохрипел ей в ухо: -А правда, что в советском союзе секса не было? Она дернулась и обернулась, наградив парня укоризненным взглядом. -Дурак ты. Стасик шлепнул ее по заднему месту и тут же сделал ноги от разъяренной якудзы. Их брачные игры никогда не были мне особо приятны, но сейчас это было особенно раздражающе. Как же мне захотелось превратить парня в воду и углекислый газ. Проносившись по этажу за светловолосым красавцем, раскрасневшаяся Мироша вернулась ко мне. -Ну и придурок. – Запыхавшись проговорила она. -Пойдем после урока в коробку, подальше от чужих машин?- Я попыталась сменить угол обзора в сторону от Стаса. Мироша виновато улыбнулась: -Ой, мы со Стасом уже погулять договорились. -А, ну ладно. На этом закончился наш скромный разговор, и в ближайшую неделю все наше общение растворилось в школьной суете. «Привет», «Пока». Изредка мы доходили вместе до остановки, но, как правило, к нам приделывался Стасик, подхватывающий Мирошу за руку. Было воскресное утро, я валялась на кровати, дымя в потолок. Черт, как же быстро может измениться ход вещей. Через дверной проем была видна часть дивана, на котором мы еще недавно лежали в обнимку, в груди что-то сжалось. Как тут раздался треск стола, чуть позже дрель телефона. -Але. -Слушай внимательно. – Раздался мужской голос на другом конце провода. – Держись от моей женщины подальше, а то у тебя проблемы будут. Связь оборвалась. Что за тупые шутки? Стасик? А может, чего лучше, муж Татьяны Аркадьевны. Я быстро набрала номер «Сталина»: - Але. – Раздался еще не прорезавшийся после сна голос. - Мирош, ты не знаешь…- Я на время я замешкалась: стоит ли спрашивать про Стаса. -А? Ты что-то хотела? -Да нет, ничего, прости, если разбудила. Не дождавшись ответа, я бросила трубку. Ну их к черту. -Май, ты там куришь что ли?- Послышался мамин голос. Я быстренько избавилась от окурка в форточку. Вообще- то курение никогда не тяготило меня, но сейчас курить хотелось как никогда. «Май, ты прости, что беспокою, но нам больше не следует общаться.» Я до сих пор не восприняла всей фразы целиком, она доходила до меня неровными импульсами и тут же обрывалась. Прошло меньше часа, как раздался звонок от Мироши. Она сухо бросила эти слова и все. Вместе с телефонной связью оборвалось все. С другой стороны, нас не существовало никогда. Разве что последний месяц, морозный и ревнивый месяц. Который заморозил нас на некоторое время, так что наши фигуры приняли смешные очертания, а потом мы снова потекли ручьем по своим направлениям. Ничего необычного. Последующие недели проходили быстро и безвкусно. Мы перемолвились с Мирошей лишь парой слов в присутствии Татьяны Аркадьевны. Что-то про наше «восхитительное» сочинение, которое учительница несколько отредактировала. Мы со всем согласились и поспешили побыстрее разойтись. Все наши сближения отдавали неловкостью, прятаньем глаз и прочей чепухой. Мне до сих пор не была понятна причина столь резкого расставания, но пытать человека не хотелось. По крайней мере, девушка, казалось, вернулась к привычной жизни, чего не скажешь обо мне. Потому что я привыкла к ней больше, чем следовало.