Лестница в море

* * *

Чарльз решил вести дневник, потому как всё, что происходило сейчас с ним, явно требовало какой-то фиксации, в противном случае он мог и с ума сойти. По крайней мере, именно так ему казалось. Они снимали квартиру в самом сердце Рима, и каждый день Ксавье мог видеть сотни прохожих, пересекающих улицу под его окнами. Люди смеялись, разговаривали, ссорились, мирились, целовались… Чарльз иногда по несколько часов проводил на лоджии, распахнув окна и жадно вглядываясь в лица тех, кого вряд ли когда-нибудь ещё встретит — даже в этом городе. Они жили. Ему этого не хватало. После аварии что-то замкнуло в его собственном мозгу, только теперь молодой человек начал осознавать произошедшее. Раньше он просто ничего не чувствовал, словно полностью отключившись от окружавшей его реальности, Чарльза практически ничего не интересовало, не радовало, не вызывало отклика… Он просто не хотел ничего замечать. И ощущать не хотел. Но понимал ли он, как много потерял? Кажется, разум просто перекрыл все входы и выходы, чтобы избежать катастрофы, а сейчас Ксавье начинал открывать эти двери, по одной, подбирая ключи и наваливаясь всем весом, потому что петли не поддавались. Кажется, они заржавели, как и замки, к тому же за каждой новой дверью его ждала очередная порция боли и осознания. И всё-таки он, пережив какой-то кусок этого, продвигался дальше, желая узнать больше. Чарльз знал, почему ему не страшно — у него была надежда. Определить это чувство получилось не сразу, но, глядя на бесконечный поток людей, имеющих возможность ходить, общаться и просто жить, он постепенно пришёл к простому выводу: он надеется. Больно понимать, что многое из самого элементарного тебе недоступно, но если ты веришь в то, что однажды всё случится… Этим «однажды», наверное, был мистер Леншерр. Ксавье иногда, совсем редко, но уже называл про себя тренера по имени, Эриком, но не решался это право за собой закрепить. Активно заработавший мозг заботливо подсказывал, что влюбляться в человека, который просто выполняет свою работу, нельзя, но, кажется, было уже поздно. Чарльз постоянно ловил себя на том, что улыбается, стоило ему подумать об Эрике, о его сильных руках и заботливом взгляде, о его манере общения с дельфинами и его голосе, когда он обращался к своему пациенту… Всё вместе это складывалось в слишком хорошую и желанную картину, и Ксавье тонул в своих мыслях, которые очень быстро перерастали в мечты. Если он интересен Эрику даже таким, в кресле, может, не стоит бояться открыться ему? Внутренний голос продолжал твердить, что нельзя списывать со счетов врачебную этику и прочее, что было бы странно, если бы Леншерр относился к нему как-то иначе, учитывая то, зачем вообще существует «Лагуна», но Чарльз был слишком… влюблён, чтобы реагировать на подобные глупости. Да, он влюбился, и в этом тоже приходилось себе признаться. Это было страшно, осознавать, что испытываешь чувства, причём сильные — привязанность к мистеру Леншерру росла с каждой встречей, Чарльз буквально жил от занятия до занятия, ему даже кошмары перестали сниться, теперь во снах Ксавье видел в основном дельфинов. Брюса и Брэндона, кстати, он тоже безумно полюбил и скучал по ним в перерывах между посещениями «Лагуны». Судя по реакции главных её обитателей, они тоже скучали и скучали сильно, слишком уж радовались своему юному гостю каждый раз. И он был им рад, Ксавье и не думал никогда, что может так сильно привязаться к кому-то, но эти два проказника надёжно поселились в его сердце, и Чарльз предпочитал не думать о том, что однажды ему придётся уехать. Он просто отказывался от подобных мыслей, игнорируя их, словно подобной развязки в этой истории просто не могло быть. Есть только здесь и сейчас — и здесь и сейчас ему нравилось больше, чем всё, что было раньше в его жизни. Чарльз выехал с лоджии и прокатился до гостиной, где миссис Ксавье сидела с книгой, благо, литературы здесь было достаточно много, в том числе в библиотеке конкретно этой квартиры. Кабинет был буквально заставлен книжными шкафами, так что всегда было что почитать, чем они оба — и Чарльз, и его матушка — пользовались. Сейчас юноша подъехал к ней, и миссис Ксавье мгновенно отвлеклась от книги. — Да, милый? — Я знаю, что это дорого, но мы можем попросить о ежедневных занятиях? — Чарльз улыбнулся уголками губ несколько смущённо, кажется, даже слегка покраснев. — Не могу найти себе места дома, а там всегда есть чем заняться. Миссис Ксавье даже ненадолго потеряла дар речи, она не могла вспомнить, когда её сын последний раз так улыбался и — тем более! — о чём-то просил. Хотя нет, про просьбу она как раз помнила — купить инвентарь для «Лагуны», это было мелочью для их семьи. Мелочью, откровенно говоря, были и расходы на эти самые занятия, учитывая то, что отец Чарльза остался дома и продолжал работать, но какой результат они давали… Женщина поспешно закивала. — Конечно, родной, конечно. Мы поговорим с мистером Шоу и мистером Леншерром по поводу расписания. — Хорошо, спасибо! — Чарльз улыбнулся чуть шире, просветлев; чуть помолчав, словно собираясь с мыслями, он неловко кашлянул и поднял на мать свои огромные голубые глаза, теперь смотрящие непривычно мягко, и как она раньше не заметила этой перемены?.. — Кстати, может, купим в следующий раз мороженое по дороге? Сто лет не ел…

* * *

— Через неделю я уеду в командировку, — Себастьян активно разгребал бумаги на столе. — У нас есть шанс поправить положение «Лагуны» надолго. Этот мальчик — просто золотая жила, и… — Пожалуйста, не говори о нём так, — Эрик прервал босса, морщась от выражения «золотая жила», которое сразу отдалось отчётливым уколом вины. — Прекрати, — Шоу хлопнул его по плечу, отвлёкшись на секунду от бумаг, — ты занимаешься благим делом. И мальчишке помогаешь, и нам, что в этом плохого? Леншерр только вздохнул, продолжая вычитывать отчёт ветеринара об их новом обитателе. Хоть Себ и говорил, что они не могут позволить себе никакого расширения, но бросить этого парня на произвол судьбы было бы настоящим преступлением, так что придётся ещё немного подзатянуть пояса. Пока что. В одном Шоу был прав: впервые за долгое время у них появился реальный шанс наладить дела «Лагуны», за последний год и так уволилось слишком много людей, и их, чёрт побери, нельзя было винить. По сути, остались только те, кто был готов работать за самый мизерный и голый оклад, при этом даже его стабильно задерживали. Рук не хватало катастрофически, и «Лагуна» держалась на плаву исключительно благодаря людям, которые тащили её на собственном горбу. Во главе всей этой процессии были, конечно, Эрик и Себастьян, успевшие вложить в центр столько, что каждый из них уже, пожалуй, мог бы купить по отдельному дому где-нибудь в пригороде Рима, но нет, все деньги уходили сюда. Стоило ли себя винить за желание спасти дело своей жизни? — И да, сегодня у тебя с ним тоже занятие. Они попросили изменить расписание на ежедневное, — Шоу флегматично укладывал очередной договор в файл, старательно делая вид, что не замечает, как уставился на него тренер. — Что? — Эрик аж рот приоткрыл. — Тебе же нравится Чарли, — Себ чуть усмехнулся, — я подумал, что ты не будешь против. И не говори мне, что твоим подопечным нужен отдых — я видел, они от него тоже в восторге. — И когда же начинается сегодняшнее занятие? — Леншерр прищурился, понимая, что спорить сейчас бесполезно; но он так же отлично понимал, что припомнит это обязательно. — О! — мужчина спохватился, поспешно разгребая бумаги и выуживая листок с расписанием. — Если быть точным… То оно началось две минуты назад. — Что?! — Эрик аж подскочил на месте. — Себ! — Да не переживай ты, — Шоу отмахнулся, разворачивая к себе монитор и быстро находя нужную камеру. — Вот он, ждёт тебя у бассейна… Точнее, он уже спускается в бассейн, видимо, не терпится поплавать с твоими рыбами, и… Себастьян умолк на полуслове, подняв взгляд на своего лучшего тренера. Эрик был бледнее бумаги и оставался на месте какие-то секунды, почти сразу рванув в сторону двери. Шоу моргнул несколько раз непонимающе и даже крикнул вслед: «Хэй!» — но не получил никакой реакции. В конце концов мужчина решил, что им обоим просто нужен отдых, чтобы избегать перегрузок и подобного странного поведения, и хотел было уже вернуться к прерванному занятию, но в этот момент зацепился боковым зрением за происходящее на мониторе. Шоу пришлось вцепиться в стол, чтобы не оказаться на полу, кровь резко отхлынула и от его лица, а ноги слегка подкосились. Директор «Лагуны» мысленно обратился ко всем существующим и несуществующим богам, прося только об одном: чтобы Эрик успел добежать до того, как случится непоправимое.

* * *

Чарльз заставил себя просидеть в кресле целую минуту, но, пооглядывавшись по сторонам, понял, что мистер Леншерр запаздывает. Это стало поводом попробовать спуститься в воду самому, без посторонней помощи вообще, что Ксавье давно хотел сделать, но стеснялся предпринять хотя бы одну попытку при своём тренере. Было бы очень неловко грохнуться в бассейн и заставлять мужчину спасать его, а тут… Почему-то о том, что он так может и потонуть, Чарльз не думал вообще. Наверное, дело было в дельфинах, которым молодой человек бесконечно доверял и был уверен, что они его подхватят в случае чего, тем более, что один из плавников виднелся у дальнего края бассейна. Тот факт, что плавник был один, отчего-то Чарльза не смутил совершенно. Ещё раз воровато оглянувшись, он подъехал к самому бортику и осторожно приподнялся на руках, держась за подлокотники. К счастью, кресло Ксавье было чертовски устойчивым, поэтому не перевернулось, когда юноша переместил свой вес несколько вперёд, неловко спуская ноги ближе к воде. Короткий толчок — и Чарльз едва успел задержать дыхание, соскальзывая в бассейн, вода мгновенно сомкнулась над его головой, но, вопреки опасениям, он сразу выплыл, улыбаясь своему успеху. Отфыркиваясь и убирая волосы с лица, зачёсывая их пальцами назад, Ксавье осматривался в бассейне, даже жалея, что Эрик этого не видел. Наверное, он мог бы гордиться своим подопечным, а Чарльз хотел бы его порадовать хоть так. Ни Брэндон, ни Брюс до сих пор не появились рядом, и теперь молодой человек всерьёз забеспокоился за дельфинов, может, им нужна была помощь? — Эй? Брюс, Брэн? — он позвал негромко, вглядываясь в воду, словно мог разглядеть своих друзей, плавающих, судя по всему, в другой части гигантского бассейна. Плавник дёрнулся и исчез, почти сразу появляясь над поверхностью и теперь уже направляясь в сторону Чарльза. Ксавье прищурился, даже с его безупречным зрением не всё можно было разглядеть, и как раз этот момент увидел Себастьян с камеры, которая захватывала практически весь бассейн. Второго плавника всё не было, и вдруг Чарльз понял, почему. Понял — и вжался в стенку, хватаясь за бортик и широко распахивая глаза от ужаса. Второго дельфина не было. Да и это был не дельфин. Ксавье задержал дыхание, когда большой серый плавник оказался в непосредственной близости, и даже зажмурился, ожидая укуса, но его не последовало. Чарльз приоткрыл один глаз, затем другой, не без усилий, конечно; «собеседник» плавал рядом, и теперь в прозрачной воде его можно было рассмотреть. Молодой человек даже забыл, что надо бояться, такой красивой и завораживающей показалась ему небольшая белая акула, кажется, она была ещё далека от взрослости и полноразмерности, если можно так выразиться. Акула в свою очередь разглядывала человека с не меньшим интересом и даже страхом, не решаясь подплыть ближе, хотя, судя по всему, ей этого хотелось. Наконец, после очередного круга, она всё же направилась к Чарльзу, успевшему успокоиться к этому моменту, и Ксавье осторожно вытянул вперёд руку, логично рассудив, что если бы его хотели сожрать, его бы уже сожрали. Акула отнеслась к этому движению настороженно и от столкновения ушла, сделав ещё один заплыв — и вот уже после него тыкаясь носом в раскрытую ладонь. — Привет… — Чарльз робко улыбнулся, пытаясь вспомнить всё, что когда-либо читал об акулах, и начал осторожно поглаживать серую кожу подушечками пальцев. Эрик появился бесшумно, зная, что резкий звук может спровоцировать хищника; он всё ещё был белее мела, к тому же тяжело дышал и вообще выглядел так, как будто увидел призрака, что, впрочем, было не слишком удивительно. Если бы Себастьян сказал ему об изменениях в расписании хоть сколько-нибудь заранее, Леншерр бы встретил своего пациента и предупредил, что из бассейна сначала надо вывести их нового члена семьи, детёныша белой акулы, подобранного буквально на днях, а потом уже они смогут запустить Брэндона с Брюсом и начать занятие. Пока Эрик бежал к бассейнам, сознание успело нарисовать худшие картины, которые он мог увидеть, и до места тренер добрался уже накрученный до предела. Развернувшаяся перед Леншерром сцена одновременно успокоила и поразила его. Мало того, что Чарльз был цел и невредим, так он ещё и мирно гладил одного из самых опасных хищников водного мира, пусть ещё и маленького. Эрику оставалось только сглотнуть, благодаря все высшие силы за то, что его юный пациент оказался достаточно сообразительным, чтобы не провоцировать акулу, например, той же паникой. — Прошу прощения, что прерываю вас, — негромко подал голос мужчина, подходя ближе, — но он опасен, Чарльз. — Он? — Ксавье продолжал неотрывно смотреть на акулу, предпочитая избегать резких движений. — Да, он. Это мальчик. Мы назвали его Майклом. — Ему подходит… — Так, давай-ка сюда. Эрик встал у края бассейна на колени и подхватил юношу под мышки, медленно и плавно вытаскивая его из воды. Майкл наблюдал за этим с таким видом, что Чарльзу даже показалось, что акула была не очень рада тому, что у неё отобрали источник ласки. Тренер удобнее перехватил Ксавье, беря его на руки и только теперь выдыхая. — Он совсем новенький, — Эрик напряжённо наблюдал за мерными движениями плавника над поверхностью воды и пытался что-то объяснить, чувствуя странную необходимость в том, чтобы говорить, как будто в противном случае его могло просто парализовать. — Себ не сказал мне о занятии, и я не успел тебя предупредить, что нельзя лезть в воду. Я думал, поседею, пока добегу. — Всё хорошо, — Чарльз только теперь заметил не самый обнадёживающий вид своего «врача». — Он меня не обидел. И я его вроде тоже… Леншерр глубоко вдохнул и медленно выдохнул, вдруг сильнее прижимая юношу к себе, боясь выпускать его из рук, хотя давно пора было посадить парня в кресло. Эрик вдруг снова слишком живо представил себе крик Чарльза, полный крови бассейн и остекленевшие голубые глаза — это было за пределами его стрессоустойчивости. Ксавье даже закусил губу от такого повышенного внимания, но прерывать это не хотелось совершенно, наоборот, он готов был провести в сильных руках хоть весь день. — Всё хорошо, — шёпотом повторил Чарльз, осторожно и несмело проводя пальцами по волосам мужчины, пытаясь его успокоить, словно тот тоже был большой акулой. Эрик невольно потянулся за этим ласковым прикосновением, закрывая глаза и даже подаваясь вперёд, чтобы коснуться лбом лба юноши. Казалось, он себя почти не контролировал в этот момент, пережив один из жутчайших моментов в своей жизни, и Ксавье продолжал мягко поглаживать тренера по волосам, словно прогоняя этим ужасные видения. И было в этом простом движении что-то большее, чем можно было выразить словами, но оба это «что-то» отлично чувствовали. Леншерр вдруг отчётливо осознал, что сейчас понимает Майкла, как никто другой.