Лестница в море

* * *

Эрику давно не приходилось так волноваться, он чувствовал себя неопытным подростком на первом свидании, хотя, казалось бы, мог назвать себя без пяти минут профессионалом в этой сфере. По крайней мере, Леншерр не припомнил ни одного провального вечера, однако на этот раз всё было несколько иначе. Несмотря на то, что он был высококлассным специалистом, Эрик не смог заставить себя провести занятие после случившегося. Разумеется, он выпустил в бассейн Брюса и Брэндона, когда Майкла удалось загнать в его личные «апартаменты», и Чарльз смог посидеть на бортике, поглаживая дельфинов, но большего Леншерр в тот день не разрешил. Он и так физически ощущал появление на своей голове седых волос. Зато на следующий день они пробыли в воде на целых двадцать минут дольше, и лучший тренер «Лагуны» даже попытался сказать что-то вроде: «Это занятие будет бесплатным», — но Ксавье его даже слушать не стал, увлечённый своими друзьями. Он впервые сам обнял каждого дельфина по очереди, словно они давно не виделись, а после занятия и вовсе поразил Эрика. — А можно мне увидеть Майкла? — спросил Чарльз, перебравшись с помощью Леншерра в кресло. — Майкла?.. — Акулу, — Ксавье кивнул, — мне кажется, ему одиноко. Эрик медленно кивнул, поразмыслив над этим немного. Они подобрали этого акулёнка после того, как его мать убили браконьеры, и, хотя белые акулы практически не поддавались дрессировке, в «Лагуне» у Майкла было в разы больше шансов восстановиться. Он действительно находился в депрессии, поэтому Леншерр логично рассудил, что не будет ничего дурного в том, чтобы позволить ему увидеться с человеком, который ему понравился. А в том, что Чарльз акуле приглянулся, сомнений не было: всё время, пока тренер пытался выпроводить Майкла из бассейна, тот упорно следил за Ксавье. Чарльз улыбнулся при виде своего нового знакомого, и, к его удивлению, акулёнок почти сразу подплыл к самому стеклу, огромный аквариум был для него в самый раз, но толща воды не помешала разглядеть такого крохотного человека в его коляске. Майкл уже был немаленьким — и наверняка вырастет до впечатляющих размеров, и Ксавье этим искренне восхищался. Он осторожно приложил ладонь к стеклу. — С ним нельзя плавать, да? — Только в специальном оборудовании, вчера его осматривал ветеринар, — Эрик с интересом наблюдал за реакцией акулы. — Это хищник, Чарльз, он опасен. И совершенно непредсказуем. Отчасти именно этим и прекрасны акулы, к тому же, у Майкла есть причина недолюбливать людей: они убили его мать. Голос Леншерра немного дрогнул, слишком много слухов было о том, как погибли его родители. Кто-то даже поговаривал, что их убили: слишком далеко в своих исследованиях они продвинулись, а больная тема экологии является к тому же довольно скользкой, особенно для тех, кому выгодно получать деньги, а не следить за окружающей средой. Эрик отчаялся узнать правду, но навсегда запомнил: слабых надо защищать, особенно природу, которая сама этого сделать не может, причём защищать надо во всех её проявлениях. Вдруг мужчина почувствовал тепло чужой руки: одну ладонь Чарльз продолжал прижимать к стеклу, мягко улыбаясь Майклу, который к нему тянулся, несмотря на эту преграду, а второй накрыл пальцы Эрика, сжимающие поручень коляски. Леншерр выдохнул и тоже чуть улыбнулся, а потом вдруг сделал то, о чём одновременно и жалел, и не жалел ни в коем случае. Он пригласил Чарльза провести выходной вместе — в качестве компенсации за неудавшееся занятие, конечно, он поспешно это уточнил, чтобы юноша не подумал ничего лишнего, но, судя по выражению голубых глаз, обмануть Ксавье такой отговоркой не представлялось возможным. Эрик заикнулся на середине предложения дважды, но всё-таки озвучил своё предложение, а от согласия аж судорожно выдохнул, вызвав у парня короткий смешок. Леншерр почти покраснел, о чём подумал с ужасом — в его-то возрасте…

* * *

И вот теперь он стоял у дома, где снимали квартиру Ксавье, в одежде, которую выбирал не меньше часа, без цветов, с трудом заставив себя их не купить, и уговаривал себя не удрать. Ноги дрожали, воротник рубашки казался чрезмерно узким, в голове было совершенно пусто, и Эрик постепенно начинал паниковать. Но вот, наконец, в дверях подъезда появилась миссис Ксавье, и Леншерр поспешно подошёл, чтобы помочь вытащить коляску. Ему вдруг пришла в голову шальная мысль, что матушка Чарльза пойдёт с ними, это и облегчило, и усугубило бы ситуацию, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть, но миссис Ксавье быстро развеяла его сомнения. — Пожалуйста, будьте осторожны с ним и не выпускайте из поля зрения, чужой город… — Мам, — Чарльз чуть поморщился. — Он хорошо управляется с коляской, но мы почти не бывали на таких оживлённых улицах, и… — продолжала женщина, кажется, она действительно нервничала, отпуская сына пусть и на небольшую, но всё-таки прогулку. — Мам! — Ксавье чуть повысил голос, краснея до корней волос, ему меньше всего хотелось выглядеть беззащитным перед Эриком. — Всё будет хорошо, мэм, — Леншерр улыбнулся, мягко перехватывая управление инвалидным креслом. — Я глаз с него не спущу. Миссис Ксавье кивнула, неловко улыбаясь тренеру «Лагуны» в ответ. Наверное, если бы она знала о недавнем происшествии, она вряд ли бы отпустила Чарльза с ним, но парень явно был из тех, кто умеет держать язык за зубами, так что… Шоу, например, строго-настрого запретил рассказывать их лучшей клиентке об этом инциденте, его можно было понять, но Эрика всё-таки немного грызла совесть. Вся эта семья им так доверяла, что обманывать их в чём бы то ни было казалось без пяти минут преступлением. Мать Чарльза ещё некоторое время постояла у подъезда, помахав им рукой, когда Леншерр повернулся, чтобы убедиться в своих догадках: конечно, она волновалась, а как иначе? Рим ведь и правда был для них чужим городом, впрочем, как и для него, хоть он и приехал сюда достаточно давно. Но Эрик любил это сердце Италии всем своим сердцем, и хотел показать его Чарльзу. — Вот теперь привет, — он снова приподнял уголки губ, осторожно толкая коляску перед собой. — Здрасте, — буркнул в ответ парень, он всё ещё был прелестно малинового цвета, румянец никак не хотел сходить с его лица. — Не сердись на неё, — мягко проговорил Эрик. — И давай уже на «ты», всё-таки не такая колоссальная у нас разница. — Вы мой врач, — Чарльз посмотрел через плечо, даже вскинув одну бровь, хотя предложение ему в целом нравилось, учитывая то, что он тянулся к своему тренеру всей душой. — В стенах «Лагуны» — да, но мы же сейчас не там, — Леншерр постарался придать своему голосу максимальную беззаботность, но, судя по всему, у него не очень получилось; Эрик правда боялся, что все его попытки найти общий язык просто провалятся с треском. — Куда пойдём? Мужчина прикусил язык, мысленно отвешивая себе подзатыльник. Как заставить себя избегать глагола «ходить» и всех его синонимов, чьи значения включали в себя использование ног?.. Любое неосторожное слово могло свести на нет весь прогресс Чарльза в его восстановлении, а ведь они столького добились: парень разговаривал, проявлял активность в общении, практически перестал замыкаться, а тут… — Ничего страшного, меня не задевает такое, — Чарльз среагировал довольно быстро, буквально затылком почувствовав смущение мужчины. — Чем меньше вы… — он запнулся. — Чем меньше ты обращаешь на такое внимание, тем мне легче. — Понял, — Эрик кивнул, негромко выдыхая. — Так куда? — Тут есть фонтаны? — Ксавье обернулся, снова смотря на мужчину через плечо. — Наверняка есть, это же Рим! Покажи свой любимый? Леншерр кивнул, не удержавшись от улыбки: сейчас Чарльз выглядел неожиданно юным и таким… живым. Ему было интересно, он хотел увидеть что-то новое. Это точно был прогресс, самый настоящий, причём достигнутый в довольно короткое время. Эрик подумал, что надо бы побаловать Брэндона и Брюса какой-нибудь вкуснятиной за проделанную работу. Почему-то он не догадывался о том, что улучшение состояния Ксавье — не только их заслуга.

* * *

And should this be the last thing I see I want you to know it's enough for me Cause all that you are is all that I'll ever need I'm so in love, so in love So in love, so in love Lumiere, darling Lumiere over me ♫ Ed Sheeran – Tenerife Sea

Двухчасовая прогулка растянулась на весь день. Чарльз периодически звонил матушке, чтобы отпроситься на «ещё чуть-чуть», и это самое «чуть-чуть», начавшееся в час дня, длилось и длилось. Впрочем, нельзя сказать, чтобы кто-то был против: парень внезапно был рад вырваться из замкнутого пространства, Эрику безмерно нравилось проводить с ним время, а миссис Ксавье в самых смелых своих мечтах не могла представить, что её сын захочет просто погулять. Они обошли столько мест, что и представить себе сложно. Фонтаны, кафе, живописные улочки, концерт прямо на площади (уличные музыканты, неожиданный джаз!), несколько музеев, даже парк аттракционов… Чарльз смотрел на всё это широко распахнутыми глазами, вдруг чувствуя себя совершенным ребёнком, которому показали какую-то страну чудес. Он ел сладкую вату, мороженое и жевательный мармелад, который продавали в небольших передвижных лавочках прямо на улице, пил вкуснейший кофе и почти справился за обедом со своей половиной пиццы, но третий кусок этого безумно вкусного угощения в него не поместился. Несмотря на хмуро сведённые брови Эрика, Ксавье платил за себя сам везде, но в итоге всё-таки уступил, когда тренер предложил угостить его хотя бы мороженым. Леншерр был готов потратить хоть всю свою зарплату, лишь бы видеть этого юношу таким счастливым. Всё осталось где-то за пределами этого дня: проблемы, заботы, переживания... Их было двое в этом огромном городе, один из них знал тут каждый переулок, другой был здесь впервые, и вряд ли нашлись бы обстоятельства лучше, чтобы узнать друг друга. Чарльз разговорился после сахарной ваты, которая, кажется, действительно подняла ему настроение, и Эрик не уставал удивляться тому, какой чудесный у этого юноши голос: мягкий, словно бархатный, даже с лёгкой хрипотцой, которая придавала ему особое очарование. Леншерру казалось, что он может его слушать и слушать, пару раз он ловил себя на том, что абсолютно выпадает из мира, зачарованный звучанием голоса Чарльза, но мужчина успевал взять себя в руки до того, как это кто-нибудь заметит. Наконец, в самом конце дня, Эрик привёз юношу в парк, взяв на прокат плед и одну огромную вытянутую подушку. Перед сочно-зелёной лужайкой, которая, правда, в сумерках уже не была такой яркой, стоял внушительных размеров экран, практически каждый вечер здесь показывали лучшие фильмы в истории кинематографа, по крайней мере, так гласила афиша. — Можно было бы пойти в обычный кинотеатр, но это скучновато, — Леншерр улыбнулся, подхватывая Чарльза из кресла, несмотря на его негромкое ворчание. — Я могу сам. — Я знаю, но хочу за тобой поухаживать. Ксавье фыркнул, удобнее устраиваясь на подушке, пока Эрик складывал кресло, чтобы оно никому не мешало. Они успели к самому фильму, стоило мужчине улечься на плед, как фонари в округе приглушили, а на экране появились вступительные титры. — «Освободите Вилли»? — Чарльз не удержался и приподнял уголки губ. — Прямо твоя тема. — И правда, — Леншерр потянулся до хруста костей — и замер, забыв принять прежнее положение. Стоило ему поднять руки, как парень как будто случайно переместился, устраиваясь на плече Эрика. Краем глаза тренер видел, что Чарльз слегка покраснел, всё это вместе заставляло его сердце бешено стучать, и Леншерр даже боялся, что это слишком заметно. Он осторожно обнял своего подопечного за плечи, сразу чувствуя, как тот расслабился; видимо, Ксавье всерьёз опасался, что его сейчас оттолкнут, как иначе объяснить это напряжение во всём теле? — Удобно? — Эрик шепнул, почти сразу получив утвердительный кивок в ответ. — Хорошо… Он хотел посмотреть фильм, правда хотел, он вовсе не собирался делать что-то такое, но… Чарльз был так близко, во всех смыслах, после целого дня, проведённого вместе, Леншерру казалось, что он знает этого мальчика всю жизнь. Столько коротких прикосновений за сегодня, едва заметных, но рассказывающих о многом — и ни одно не было отвергнуто или пресечено. Эрик думал, что это просто совпадения, что Чарльз не замечает этих знаков, в которых и сам тренер «Лагуны» не всегда был уверен, по сути он знал только одно — что хочет быть рядом с Ксавье. И тут он сам приблизился, явно не сразу на это решившись, но всё-таки… Эрик понял, что делает, когда уже коснулся губ Чарльза своими. Это получилось как-то само собой, он просто чуть наклонился — и… Сердце подпрыгнуло и застряло в горле, Леншерру показалось, что он сейчас провалится сквозь землю, но в этот момент юноша ответил — неловко и робко, одними губами, и Эрик обнял его крепче, с трудом сдерживаясь. — Мы пропустим фильм, — сбивчивым шёпотом пролепетал Чарльз, старательно смотря на экран; лицо его снова пылало. Леншерр ничего не ответил, но поймал себя на мысли, что ни в коем случае не ослабит хватку и будет прижимать парня к себе весь фильм, сколько бы тот ни шёл. Эрик всеми силами пытался избавиться от собственной идиотско-счастливой улыбки, но не мог. Ведь Чарльз, пусть самыми уголками и так смущённо, но улыбался тоже.