Психически нестабилен

Спала этой ночью Цири всего ничего: откровения Эредина плохо способствовали расслаблению и отдыху. По крайней мере, теперь она знала, что в произошедшем накануне вечером она была виновна лишь отчасти. Нет, она, заговорившись, ничего случайно не ляпнула и едва ли разочаровала эльфа своей неопытностью в вопросах любви, а всего лишь… Всего лишь поддалась на провокацию Йеннифер, приняв у нее из рук тот треклятый листок, не пойми зачем отправилась к Эредину, не ясно на что понадеявшись. А впрочем, это Аваллак’х Каомханович виноват: сам сначала протормозил, интереса не выказал. Так к кому было податься отвергнутой девушке? Конечно, к Эредину… который отказал… потому что она, Цири, похожа на Лару. «Божечки, как все запутано-то: один Лару любил, второй с ней спал. А в итоге страдаю я и не могу на свидание сходить ни с тем, ни с другим. И дались мне эти эльфы. До этого вон встречалась с Галахадом — так нормальный был, адекватный. Скучный. Но первые три дня вполне терпимо. Цветы дарил. Интересно, какому джину надо отсосать, чтоб Авик цветы подарил? Так это что ж теперь получается: зануда эльфийская ревнует, что ли? Да быть этого не может! Этот холодный, бесчувственный, мнительный хлюпик ещё и на такое способен? Вот уж чудеса-то! Так это я, может, зря вчера плакала-то? Может, радоваться надо было? Фу на тебя теперь! Только попробуй мне свой лисячий нос показать — даже разговаривать с тобой не буду. А может… позвонить ему, что ли. Не, не буду: сам надулся, пусть сам и приходит… А если не придет? А если Лара эта мне так всю личную жизнь испортила? Ну, и хрен с ним. Мне вон Кагыр с физкультприветного факультета встречаться предлагал. Нормальный парень, без мозгов, не то, что некоторые». С трудом подняв себя с кровати и притащившись в универ к первой и бесполезнейшей паре по Старшей Речи, Цири обратила внимание на то, что Йеннифер нигде не было видно. И тут ее осенило: она ж Авика пошла охмурять! «Вот с-сука!» Цири закрыла лицо руками и чуть не расплакалась от обиды. «Ну, он же не дурак. Не может же он… Или может? Она на Лару не похожа, так какие могут быть сомнения? Но он же ей совсем не нравится — это ж противно на мужика вешаться, который тебе даже не симпатичен. Просто на спор. Черт! Может, ему смс-ку написать? Вон хоть на Старшей Речи. А что, он бы, наверно, оценил. Что-то типа: «Авик, выстави вон шлюху Йеннку и зачёт ей не ставь». Интересно, слово «шлюха» в словаре в конце учебника есть? Может, просто встать посреди лекции и уйти? Прийти к нему, сказать: «ты, bloede Elle, какого хрена, я тебе не Лара. Зачем ты так со мной, я ведь… Ты ведь…» Черт. Ну, не сидеть же и не ждать, пока вернётся Йеннифер? Но не могу ж я, и правда, просто заявиться и сказать: «Авик, не смей ни с кем спать, потому что… я этого не хочу». Гениально. Не, не стоит он того. И никуда я не пойду. Буду назло сидеть и смотреть в книгу. Кстати, вот любопытно, как на Старшей Речи будет ‚любить‘?» Увлекшись лингвистическими изысканиями, минут на пять Цири забыла про свои местами тревожные, местами волнующие мысли, но затем те одолели ее с новой силой. Отдавшись им на растерзание, она сама не заметила, как постепенно пустая страница в ее тетради покрылась исполненной многократно и на все лады буквой «А».

***

Сидя в своём кабинете и пялясь на незаполненную ведомость, думал Аваллак’х Каомханович отнюдь не о работе. Этим утром звонил удивительно рано подорвавшийся Эредин. Клялся и божился, что с Цири у него ничего не было и быть-то не могло: он же обещал, а слово своё он держит. Аваллак’х сам себе удивился, когда ему поверил. Но все это не имело значения, потому что дело было даже не в том, желал ли его друг Цириллу, а в том, что она, несомненно, желала его. Потому что пред ним, насколько Креван знал, еще, вроде бы, никто и никогда не устоял. А значит, желала его и Цири. И не так уж важно, было у нее с ним что-то или нет. А вот у Лары было. Лара вообще, как выяснилось позже, Кревана не любила: он просто какое-то время был нужен… для дела. Кончилось дело, кончилась и Лара…» Вырвал эльфа из его мрачных раздумий внезапный стук в дверь. Не успел он поднять голову, как та открылась, впустив в себя привычный, но неприятный гул, стоявший в коридоре во время большого перерыва, и в образовавшемся проёме он узрел… лицо Йеннифер. Она картинно закусила красиво очерченную губу. — Аваллак’х Каомханович, можно к вам? — Можно. Сняв очки, эльф аккуратно положил их на стол и устало, с недоумением посмотрел на девушку. Йеннифер тем временем проворно проскользнула внутрь, представ пред Аваллак’хом во всем своем не знающем меры бесстыдстве. — Честно говоря, удивлен видеть вас здесь, особенно если учесть тот факт, что вопрос с вашим зачётом уже давно не стоит. — Я поэтому и решилась прийти, — томно ответила она, нарочито медленно поправив чуть сбившуюся лямку бюстгальтера под полностью прозрачной блузкой. — Можно присесть? — Да пожалуйста, — едва заметно пожал плечами эльф. Не заморачиваясь тем, чтобы придвинуть стул, Йеннифер неторопливо продефилировала по комнате и, подойдя к Аваллак’ху вплотную, уселась на краешек его стола. Смелый разрез на короткой юбке оголил замысловатую вязь дорогого чулка. Уткнувшись взглядом в полуголую грудь, эльф на мгновенье опешил. — Так что вы хотели, Йеннифер Венгерберговна? — Ну, — она попыталась изобразить на лице смущение, — даже не знаю, как сказать-то… — Так и скажите — ртом. Она рассмеялась, неестественно. — Понимаете, в чем дело… — Я пытаюсь понять, — в то время, как она постепенно приближалась к нему, он, медленно и почти незаметно, отодвигался назад. — Все эти полгода я не подавала виду, потому что, мне кажется, это было бы неправильно… — Что-о? — Аваллак’х недоуменно вскинул брови, когда ложбинка на ее груди оказалась почти у его самого носа. — Ну, в общем, простите мне мою откровенность, Аваллак’х Каомханович, но столько месяцев уже борюсь с собой, с влечением к вам, но раньше не смела и думать, чтоб заикнуться об этом. Но теперь, когда семестр уже на исходе, я решила, что, возможно…  — … у вас неодолимая страсть к моему предмету? — наконец нашелся эльф. — Вот да! Я именно это и хочу до вас донести! — А-а-а, — неожиданно Аваллак’х Каомханович понимающе улыбнулся и откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. — Я все понял. Как это раньше до меня не дошло? Меня, знаете ли, тоже всегда тянуло на размышления о смысле бытия. Очень рад, что хоть кого-то мой предмет заинтересовал. — Ну, раз так, — воодушевилась Йеннифер, — мы могли бы обсудить его в более… спокойной обстановке. — Несомненно, — кивнул эльф и принялся что-то искать среди бумаг на столе. Найдя нужную, протянул ее девушке. — Это что? — пробежавшись по тексту глазами, Йеннифер побелела. — А это, — невозмутимо пояснил эльф, — список тем, которые мы с вами будем обсуждать на нашем с вами свидании. Всего двести. Время и номер аудитории вы найдете в расписании. — Чт… — выпучив ярко накрашенные глаза, Йеннифер на мгновение утратила дар членораздельной речи. — Это что — список вопросов к зачету?! — Ну да. А разве вы не этого хотели? Или я неправильно вас понял? Сжав губы в тонкую полоску, Йеннифер едва удержалась от того, чтобы не заехать ему по лицу. Из последних сил взяв себя в руки, поднялась и направилась на выход. — Всего доброго, — буркнула она, не оборачиваясь. Дверь хлопнула. — Вот сволочь! — выругалась Йеннифер. — Так и знала, что ты импотент! Аваллак’х тем временем позволил себе расслабить лицо и рассмеялся в голос. «Как-как вы меня назвали, Йеннифер Венгерберговна? Обидно-то как такое слышать, особенно мастеру тантрического секса. Что ж, что-то мне подсказывает, что в день зачета я заболею. А то устал я что-то… Сколько лет я больничный не брал? Ну да, отлежусь дома пару деньков. А зачет пусть дотошный Ге’эльс принимает: он любит допросы с пристрастием — раз, и еще раз, и еще много-много раз». Подумав, Аваллак’х открыл ящик стола и достал оттуда начатую накануне упаковку кокосового печенья. Вздохнул. «Хоть что-то хорошее в госпоже Йеннифер имеется: она так меня отвлекла, что я аж целых минут пять без мыслей про Цириллу продержался».