Психически нестабилен

Героически выдержав все четыре пары, появления Йеннифер Цири так и не дождалась. Убедившись, что в расписании у Аваллак’ха Каомхановича стоит ещё одна, пятая, она постояла в коридоре и помедитировала над тем, что бы такое предпринять дальше. По-хорошему, кроме как идти домой, делать было больше нечего. Но вместо этого весь последующий час Цири просидела в столовой, а затем бодреньким шагом направилась на факультет гуманитарных наук. Прошмыгнула на подземную парковку, нашла себе укромное местечко в одном из темных закутков, присела на бордюр и, подперев руками подбородок, принялась ждать. Ждала она долго. Пятая пара закончилась аж целых сорок минут назад, но интересующее Цири событие и не думало происходить. «Черт, чего он там застрял? Потерялся, что ли? Или домой ему не надо? Или надо, но он не хочет? А почему не хочет? Что, есть что-то интересное, чем тут можно заняться? Или… я недооценила Йеннифер? Нет, нет, — Цири затрясла головой и закусила губу, отвечая на свой же вопрос, — этого не может быть. Он ведь не такой. Он не мог. Это ведь почти предательство. Или я чего-то не понимаю? Мне показалось, он был так искренен тогда, когда мы…» Порядочно отсидев зад, Цири не вытерпела и поднялась на ноги. Расстроенная, повернула обратно. Не успела она дойти до выхода с парковки, однако, как в дверях столкнулась с самим Аваллак’хом. Вздрогнув от неожиданности, оба отпрянули. На пару секунд встретились взглядами. Поспешно опустив глаза, не сказав ни слова, эльф обогнул замершую в нерешительности Цири и прошел мимо. Она обернулась. А эльф — нет. Даже наоборот — еще ускорился. Цири грустно посмотрела ему в след, но очень быстро он исчез из виду. «Что ж, ну вот, убедилась: он один. Дальше что?»

***

На следующее утро, взглянув на доску объявлений, Цири издала протяжный стон. — Мда, неприятно, — услышала она за спиной голос Трисс. Цири вздохнула. — Не могу сказать, что я этого не ожидала, хотя… Погоди-ка… Это как? — она ткнула пальцем в вывешенный на всеобщее обозрение список приглашенных на беседу с деканом должников. — Йеннифер?! Это как? Она ж не прогуливала философию. — Я уже видела, — пожала плечами Трисс. — Похоже, не за прогулы. — А… за что тогда? Осененная не такой уж внезапной догадкой, Цири вдруг зло рассмеялась. — Ты что-то знаешь, чего не знаю я? — на лице Трисс читалось недоумение. Цири пожала плечами. — Я не уверена, но все может быть.

***

Переминаясь с ноги на ногу и откровенно маясь у двери в деканат, Цири стояла снаружи и ждала своей очереди. Похоже, она увидела объявление последней и пришла позднее всех. Знала, что в принципе ничего ужасного от разговора с Аубероном Муиркетовичем не случится. Он важный и строгий и нагоняет страх, но по сути он лишь исполняет роль недостающей у некоторых студентов совести. Наконец дверь открылась, и в коридор вышла — кто бы мог подумать?! — Йеннифер. Мина кислая и злая. «Время расплаты», — с ликованием подумала Цири и встретила Йенн сладчайшей из своих улыбок. — О, кого я вижу! Это же сама крыжопница-соблазнительница! Роковая женщина всея факультета. — Нахуй иди, — кинула Йенн и хотела было пройти мимо. — Да ты погоди, не беги так! А как же наш уговор? — Какой ещё уговор? — Ну как же, как же! Ты мне клятвенно обещала сегодня поведать, какой у нашего философа размер. Йеннифер вдруг остановилась, развернулась к Цири лицом и уперла руки в бока. — Никакой, — выплюнула она с ненавистью. — Импотент он, как я и говорила. — А может, это не он импотент, а ты обосралась? Йенн смерила Цири презрительным взглядом. — А может, это ты… влюбилась? А, Ривьева? Ну чего ты на меня так смотришь и молчишь? Сказать больше нечего? Значит, я права. — Иди в жопу. — А ты иди к Ауберону на поклон. — А я и иду. Всяко лучше, чем рожу твою блядскую видеть. — На свою посмотри. Резко развернувшись на высоченных шпильках, Йеннифер пошла прочь.

***

— Что ж, Цирилла Геральтовна, — тихо произнес неизменно спокойный Ауберон Муиркетович, изящный седовласый эльф, уже давным-давно немолодой, но все ещё весьма привлекательный в своей возрастной категории. — Я вижу, все не так уж плохо. Но и нехорошо. Что касается вашего долга у Эредина Бреаккгласовича, тут проблема не в вашем прилежании, ибо посещаемость у вас стопроцентная. С практикой, правда, я знаю, возникли сложности… Я уже говорил с Эредином, и он уверил меня, что вы решительно настроены всё-таки получить зачёт по практической части. Знаете, я вас прекрасно понимаю. Зачастую преодолеть страх означает поломать себя. Вам сложно. Однако похвален уже тот факт, что вы не сдаетесь… Пока декан в сухих выражениях превозносил ее силу духа, Цири смотрела то на его стол, то на него самого и пыталась представить, как этот важный эльф почтенного возраста прямо на рабочем месте (как про него говорят) трахает свою секретаршу Фиговну. «Интересно, у него хоть стоит вообще? Ему ж, наверно, лет восемьдесят. Или все сто. Хм, если он все ещё может себя поднять в таких летах, респект ему и уважуха. По большому-то счету, он не так уж и плох, просто скучный и вялый какой-то». — Теперь что касается второго вашего долга, — как ни в чем не бывало, продолжал декан. — У меня тут значится, что из тридцати-одной лекции по философии вы присутствовали на… двух. Не могли бы вы объяснить, в чем же причина такой вашей нелюбви к сему предмету? — Э-э, — Цири пожалела, что не успела отрепетировать речь, — а… дело не в этом. Я то болела, то плохо себя чувствовала, то ещё чего. Ауберон Муиркетович устало вздохнул и возвел стального цвета очи к потолку. Покусал ноготь указательного пальца. Перевел на Цири тяжелый, проницательный взгляд. — А если правду? Растерявшись, Цири поджала губы. «Что ты хочешь от меня услышать, раритет эльфийский? Что я гуляла, потому что мне рожа Авина не понравилась? Ещё неделю назад я б так тебе и сказала. А теперь-то что? Теперь я немного другого мнения». На мгновение прикрыв глаза, Цири увидела пред мысленным взором лицо Йеннифер. Импотент он, как я и говорила. Так она сказала? А затем так некстати Цири вспомнила испытанный ею трепет от соприкосновения с его губами, такую приятную близость и тяжесть его тела на себе. И твердость. Цири покраснела. — А давайте я вам помогу, а, Цирилла Геральтовна? — неожиданно оживился декан. — Нам обоим будет легче. Вам ведь просто не понравился Аваллак’х Каомханович с самого начала? Цири молчала. — Вы, может, и сами не поняли почему. И загнули все лекции. Но в прошлую среду вы все-таки пришли и наговорили ему не весть что. А между тем вы вовсе не злостная прогульщица и не хамка. Из всего этого я могу сделать вывод, что он вам неприятен. И, кажется, это взаимно. — Что? — тяжело сглотнула Цири. — Ну, он заходил в прошлую среду поделиться своими соображениями по поводу студенческой успеваемости и… обмолвился, что у вас зачет принимать не намерен. — Но почему? — опешила Цири. Ауберон Муиркетович пожал плечами и отвел взгляд. — Я не должен бы такого говорить, нарушая при этом рабочую этику, но все же буду с вами откровенен: думаю, дело в личной неприязни. Аваллак’ха Каомхановича вообще никогда нельзя было назвать работником года, но в вашем случае, на мой взгляд, он перегнул палку. — Так что же именно он сказал? — Аваллак’х Каомханович говорит длинно, путано и не по делу. Сказал он много чего. В том числе упомянул, что за прогулы следует сразу отчислять, ну, и все такое прочее. Не важно… В общем, Цирилла Геральтовна, я что хочу вам сказать. Если у вас вдруг возникнут проблемы с зачетом по философии, обращайтесь ко мне: мы что-то придумаем.