Психически нестабилен

— Деньги давай. На пути у Эредина стояли два высоченных амбала, лысых, бородатых и потных, с премерзкими офирскими рожами. Своими широченными плечами они почти полностью загораживали проход в святая святых. Там, за полупрозрачной занавесью из цветных бусин, в голубоватом свете угадывались очертания стройной женской фигуры. Эльф молча сунул скомканные бумажки одному из охранников. Тот, окинув Эредина насмешливым взглядом, отступил. — Проходи, — амбал говорил на всеобщем, ломано и криво. — У тебя есть двадцать минут. Коротко кивнув, эльф зашел внутрь. Бусины на занавесках звякнули, в нос ударил аромат лаванды и пачули. Гадалка не обернулась на звук, даже не вздрогнула: она все так же продолжала сидеть за столом, к гостю спиной. В неестественном сумраке Эредин разглядел копну роскошных вьющихся волос оттенка темного золота, величественную осанку и скрытые короткими, с ярким цветочным узором, рукавами хрупкие девичьи плечи. Эредин так и замер на пороге, не зная, что делать дальше. Гадалка тоже не торопилась взять инициативу на себя. — Какой большой и робкий, — прозвенев голосом чистого горного ручья, наконец прервала паузу она. — Раз уж пришли, так проходите. Всеобщий, без акцента. Выйдя из оцепенения, Эредин медленно, как это бывает в кино, обогнул стол и, не произведя ни единого шороха, опустился на стул напротив эльфки. Поднял глаза. Гадалка — прекрасная, точь-в-точь как на афише, строгая, вся какая-то торжественная. И так же, как афише, на лице у нее черная повязка. «Она меня не видит. Отлично, значит, могу как следует рассмотреть все в деталях, не стесняясь». — Хватит пялиться на бюст, — эльфка безжалостно прервала захватывающий процесс разглядывания ее, таких манящих, хоть и хорошо прикрытых тканью, прелестей. Эредин едва заметно вздрогнул и отвел взгляд. — Так вы все-таки… видите, — голос его охрип, и он попытался сглотнуть внезапно вставший в горле ком. — В повязке — нет… Он облегченно выдохнул и тут же засмотрелся на едва заметную родинку над ее четко очерченной верхней губой. — …но тот факт, что я не вижу, не значит, что я не в курсе того, что происходит под самым моим носом. «Очаровательным маленьким носиком». Эредин поморщился. — А откуда вы узнали, что я высокий? — Не только высокий… — усмехнулась гадалка. «Маленькие, ровные зубки, как жемчужинки». — …еще и здоровый. Под большим весом пол скрипит громче. А еще, пройдя мимо, вы напрочь заслонили собой свет из окна, а оно расположено высоко. — Как все просто, — улыбнулся Эредин, уже немного расслабившись. — А что еще вы знаете? — Хм, — она ловко перетасовала колоду карт, которую все это время держала в руках, но Эредин этого не заметил, — например то, что вы эльф и, скорее всего, жгучий брюнет, хотя я и не уверена на все сто. Остальное же сейчас узнаем: карты не соврут. — Вы на ощупь можете определить карту? — Эредин внимательно проследил за манипуляциями ее ловких пальцев. — Могу. Длинные серьги из бисера покачиваются в такт плавным движениям ее головы. — Но в этом нет ничего сверхъестественного. Эта колода так давно со мной, что я знаю каждый излом на поверхности, каждую трещинку, каждый погнувшийся краешек. А вот тут часть краски сошла. «Я и сам, кажется, уже изучил твое лицо так, словно мы давно знакомы. Жаль, что не видно глаз. Какого они цвета?» — Ну так что же говорят карты? — оперевшись на локти, Эредин придвинулся к гадалке ближе. — Хм… — она нахмурилась, едва заметно фыркнула. — Говорят, что вы пришли сюда не за тем, чтобы узнать будущее. — А зачем же? — Это вы мне скажите. — Но вы же гадалка, вам за это деньги платят, — Эредин улыбнулся во весь рот, не сразу сообразив, что это его оружие сейчас бьет мимо цели. — Хорошо, — лицо ее стало холодным и уж совсем непроницаемым. — Тот, кто приходит за помощью, не сверлит меня взглядом так, словно у меня на лбу рог вырос. Внимание ваше — липкое и навязчивое, и вы из тех, кто старается понравиться. Даже нет… вы уверены в том, что неотразимы, а это, увы, не так. Внутри у вас пустота, и вы ищите, чем бы ее заполнить, — легким движением гадалка собрала карты. — В общем, я хочу сказать, что пришли вы не по адресу и зря потратили на меня время и средства. В комнате повисла гнетущая тишина. Прикрыв глаза, Эредин пожалел, что не может сейчас просто исчезнуть и перенестись в уютную гостиную Карантира. Карантир и Цири… где они сейчас? Обещали ждать снаружи. Совсем рядом, через дорогу от дома гадалки — действительно ли она здесь живет или только приходит сюда на работу, и все это — лишь декорации? — расположилось по-своему уютное кафе… да какое кафе, так, забегаловка под парусиновым шатром, где потный, загорелый офирец продает желающим не слишком-то холодные напитки и скатанное в шарики, жаренное в масле нутное пюре внутри горячей пшеничной лепешки. Скорее всего, его друзья разместились за одним из деревянных столиков, попивают теплый персиковый сок и обсуждают, что следует предпринять дальше и где искать Кревана. А Карантир, хоть и сделал тысячу звонков, хоть и провисел полдня на телефоне, так ничего и не выяснил. И что теперь? Тяжело вздохнув, Эредин открыл глаза — гадалка все еще сидела напротив, недвижима и молчалива, словно прекрасное изваяние. Казалось, она смотрела на него и каким-то непонятным образом, сквозь непрозрачную маску, видела его душу насквозь. Ждала, пока он наконец-то уйдет? Небрежно тряхнув шевелюрой, Эредин поднялся и проследовал к выходу. — Вы уверены, что больше ничего не хотите у меня спросить? Эльф замер у самой двери и обернулся. Шумно выдохнул. — На самом деле помощь нужна, но не совсем мне. — Вот как, — эльфка даже не двинулась. — А кому же? — Одной девушке, разыскивающей своего возлюбленного. — Так где же она? В ее голосе зазвучали теплые нотки. — Вероятно, ждет снаружи. — Так приведите ее. Доплачивать не нужно. Неожиданно сам для себя Эредин улыбнулся. — Спасибо. Я скоро вернусь.