Психически нестабилен

Наша Франя громко плачет. Радю хочит но молчить. Радя Франю тоже хочит, В яйцах колет и зудить.

Эредин проснулся первым, на рассвете; перевернулся с бока на спину, медленно и обстоятельно потянулся, ощутил в мышцах ноющую боль — каким бы крепким ни было его тело, спать на земле он не привык. Приподнявшись на локте, осмотрелся: солнце едва только успело выглянуть из-за горизонта и, скрытое за туманной дымкой невыразительных облаков, еще не грело. Прохладный воздух окончательно развеял утреннюю дремоту, и дышалось Эредину легко. Эльф непроизвольно провел ладонью по колючему покрывалу: за ночь ветер успел накидать на него сухой травы и эвкалиптовых листьев — от выпавшей росы они немного влажные на ощупь. Рядом, свернувшись на покрывале калачиком, сопел Карантир. Эредин бросил взгляд на джип: на заднем сидении, укрывшись пледом с головы до ног, спали Цири и Францеска. «Ничего себе меня вырубило вчера, я и не заметил как. Надо же, мало того, что я вообще проснулся, да еще вроде как по ощущениям цел и невредим — меня никто не съел и даже не укусил. Жрать, правда, охота. Покопаться, что ли, у Карьки в рюкзаке, у него наверняка что-то съедобное есть. Все равно пока он дрыхнет». Не успел Эредин потянуться за сумкой Карантира, как тот, словно почувствовав, что его сейчас будут нагло обворовывать, сразу зашевелился и открыл один глаз. — Ты чего? Эредин так и замер с протянутой рукой. — Водички хотел попить, в горле пересохло. Карантир открыл оба глаза и сладко зевнул. Покосился на друга. — Бутылка рядом с тобой стоит. — О, а я и не заметил, — Эредин убрал руку. — Ты есть, что ли, хочешь? — Честно говоря, хочу. — Так у меня нет. — А что у тебя в сумке тогда? — Разное, на всякий случай. У девушек, наверно, еще что-то осталось. — Что-то я их сумок поблизости не вижу. — А это потому, что девушки у нас не дуры, — усмехнулся Карантир, — они рюкзаки с собой утащили. Не удивлюсь, если ночью, спрятавшись под пледом, они сами все и съели. — Хм. Ну так что, будем их будить? — Да, скоро начнется пекло, и идти будет тяжело. Эредин снова сладко потянулся, заложил руки за голову и закричал, что было сил: — Цирька! Франька! А ну-ка просыпайтесь! Хватит дрыхнуть! Вы меня слышите? Цирька! Вставай, а то Авика уведут! — Че? — послышался из машины недовольный голос. — Утро, говорю! Вставайте уже! Мы с Карькой уже час вас ждем! — Ну и че? — Цири высунула из-под пледа взлохмаченную голову. — А то! Солнце давно взошло, нам пора топать искать Авика. — Цирь, не верь ему, — послышался невнятный голос Францески, — солнце только встало, и сам он пять минут назад глаза продрал. — А ты за мной следила, что ли? — сразу вскинулся Эредин. Эльфка вздохнула. — Больно надо. — Францеска, — встрял в беседу Карантир, — сколько, говоришь, нам идти? — Ну, по моим расчетам часов пять, может, или шесть. — Тогда, действительно, давайте вставать. Если повезет, к полудню будем на месте. — Ага, — кивнул Эредин, — будем мы на месте, причем совершенно непонятно в каком. — Францеск, — рассмеялся Карантир, — у тебя еда есть какая-нибудь? А лучше жвачка. Надо другу рот заткнуть. Будет и тихо, и дышать он на меня не будет. — Да иди ты... — пробурчал Эредин, резко сел и принялся тереть заспанные глаза. — Ладно, — эльфка натянула повязку и вылезла из-под пледа, — Карантир прав. Десять минут на сборы и отправляемся. — Да не вопрос, — Эредин поднялся на ноги и направился в рощу. — Радь, ты куда? — Карантир проводил его взглядом. — Ссать я пошел! Или мне нельзя? — Чего это с ним? — спросила Цири, когда эльф скрылся в кустах. — Стресс у него, — пожал плечами Карантир, — новая страна, климат другой. — Хм, первый раз его таким вижу. — Я, честно говоря, тоже.

***

Через пару часов, когда солнце поднялось высоко над эвкалиптовой рощей, питьевая вода закончилась. Право последнего глотка досталось Эредину, который заявлял о своей жажде громче всех остальных. Осушив бутылку, он выругался себе под нос, посетовав на то, что никто о нем не думает, и забросил ее в кусты. Возглавлявшая процессию (чтобы иметь возможность идти без повязки) Францеска едва сдержалась, чтобы не обернуться на звук. — А зачем было мусорить? — как можно спокойней спросила она. — А какая тебе разница? — огрызнулся Эредин. — Ты что, из общества защиты природы? — Нет, но из-за таких, как ты, у нас в стране с экологией все скверно. — А что, я эту бутылку должен с собой таскать? Урн я что-то здесь не вижу, а мне и так жарко, а тут еще лишний вес в руке. — Обратите внимание, — заметила Францеска невозмутимо, — он единственный из нас, у кого даже рюкзака за спиной нет. — Ну и что? Я просто хлам всякий не намерен с собой носить. Идущая впереди рядом с Францеской Цири беззвучно захихикала. Не отстающий от них ни на шаг Карантир просто улыбнулся. Плетущийся в хвосте Эредин раздраженно пнул попавшуюся ему под ноги ветку. — Может, привал сделаем? Я устал. — Идти осталось всего ничего, — отозвалась эльфка. — Потерпи немного. — Я это еще час назад слышал. — Не час, а пять минут прошло. — Нифига подобного, я специально тогда на время посмотрел. Спустя три часа непрерывной ходьбы Францеска вдруг остановилась. Глянула вверх на высокие кроны эвкалиптов, сквозь которые пробивалось знойное полуденное солнце. Достала из кармана джинсов телефон, посмотрела на экран и убрала телефон обратно. — Что-то случилось? — спросила Цири, видя, что эльфка хмурится. — Сети нет. Хотела свериться с картой, но интернет не работает. — Мы заблудились, что ли? — цокнул языком Эредин. — Надеюсь, что нет. — Здорово. Это просто здорово. А самый прикол в том, что я так и знал. — Радь, успокойся, а? — Карантир положил руку ему на плечо. — Ты все утро жалуешься и не помолчал за все это время и пяти минут. — Я за свободу слова, когда хочу, тогда и говорю. — Францеска, — спросил Карантир, — а с чего ты взяла, что мы идем не туда? — С того, что мы должны бы уже прийти. За этой рощей должен быть большой пустырь, а за ним деревня, но то ли пустырь зарос, то ли карта неправильная… — …то ли баба дурная, — прошептал Эредин, но так, что все слышали. Францеска сжала зубы посильней, чтобы сдержаться и не ответить. — Вообще-то… я ориентировалась по солнцу, и ошибки быть не должно. — Ага, — сказал Эредин уже вслух, — это, значит, солнце виновато и светит не с той стороны. Слушай, Францеска, ты случайно не потомок Скоя'таэлей, которые, знаешь, в лесах жили? Они еще заманивали нерадивых путешественников в чащу и там их грабили и убивали, а тело оставляли на съедение диким зверям. А то у тебя явный талант к этому делу. — Заткните его кто-нибудь, — простонала эльфка, держась из последних сил. — А за что это меня затыкать? Мы тебе доверились и пошли за тобой хрен знает куда! И что в итоге? Мы не имеем ни малейшего понятия, где мы. Мы устали, хотим пить и жрать и помыться, а ты даже не удосужилась рассказать нам, куда мы идем и зачем? — Хватит! — крикнула эльфка и подняла руку в предупреждающем жесте. — Дальше я с Эредином никуда не иду. Мы либо все вместе возвращаемся обратно, либо мы втроем продолжим путь, но он вернется к машине, — видя, что никто не собирается с ней спорить, Францеска без лишних слов направилась вглубь рощи. — Я отойду, мне надо перевести дух. А вы решайте сами между собой.

***

— Обратно к машине я не пойду, — безапелляционно заявил Эредин, скрестив руки на груди. — Во-первых, я не уверен, что я вообще ее найду. А во-вторых, мне совершенно наплевать на то, что говорит эта сумасшедшая баба. — Тогда положение у нас безвыходное, — констатировал Карантир, — и Кревана нам не найти. — Ну неужели других способов нет, кроме как воспользоваться услугами этой ненормальной? — Может, и есть, но я их не обнаружил. — Но мы даже не знаем, куда она нас ведет! — Ну и что? — Как это «ну и что»? Карь, у тебя что, от ее красоты в мозгах помутнение? Цирь, ну хоть ты-то скажи, что я прав! — Ну-у, — девушка потупила взгляд, — я Францеске верю. — А, ну да, конечно, что ты еще можешь сказать? Если надо, ради Кревана, ты меня и утопиться попросишь. В общем, все с вами понятно, помощи от вас никакой. Как всегда, придется все самому. Вот сейчас как пойду и как… — Радь, стой! — Карантир попытался удержать друга за футболку, но тщетно. — Радь, только не сделай хуже! — Да куда уж хуже? — послышалось из-за деревьев.

***

— Францеска? Францеска! Зачем ты так далеко ушла? Потеряешься еще, а тут связи нет. Не желая ничего отвечать, она стояла спиной к нему и молчала. Судя по звуку шагов эльф неумолимо сокращал разделявшее их расстояние, и Францеске пришло в голову, что, возможно, сейчас совсем не лишним будет натянуть на глаза висящую у нее на шее повязку. — Францеска… может, хватит дуться? Мы только время теряем, обижаясь друг на друга. — Странно, что раньше вы об этом не подумали… — «Вы»? Мы теперь на «вы»? Мне кажется, это лишнее. — А у меня больше нет желания вам «тыкать», уж простите. Эльф ответил не сразу, но вместо этого подошел еще ближе, так что от его дыхания у Францески защекотало кожу на затылке. — Нет… это вы меня простите… я в последнее время сам не свой. Францеска передернула плечами. — Я почему-то в искренность ваших извинений не верю. — Жаль. В воздухе повисла неловкая пауза, особенно неловкая оттого, что Францеска заметила, как дыхание Эредина участилось, а ее саму вдруг бросило в жар. Она едва успела зажмуриться, буквально за мгновение до того, как Эредин схватил ее за плечи и развернул к себе, а в следующую секунду она ощутила его губы на своих. Эльфка пискнула и дернулась в попытке отстраниться, но держали ее крепко. Первым был порыв плюнуть ему в лицо, но Эредин так долго ее не отпускал, что Францеска перестала сопротивляться. — Ты напрасно сдерживаешься и мне не отвечаешь, — прошептал он, оторвавшись от ее губ на миг. — Оставь меня. — Еще немного и оставлю… Он легко коснулся губами ее прикрытых век, а затем разжал руки и отступил на шаг. — Прости. — На этот раз верю. Она отвернулась и выдохнула с облегчением, когда услышала шелест отдаляющихся шагов по сухой листве. Открыла глаза и наконец-то позволила себе расплакаться.