Психически нестабилен

Едва только Францеска успела сытно отобедать, прилечь на обитую красным бархатом кушетку и взять в руки книжку, как в дверь ее комнаты постучали. Эльфка картинно возвела очи к потолку: «Пожалуйста, пусть это будет кто-то из слуг. Да, скорее всего так оно и есть: наверно, пришли забрать поднос». — Кто там? Секундное молчание. — Я. Францеска вздохнула и с шумом захлопнула книжку. — У тебя ко мне что-то срочное? — Можно и так сказать. — А подождать «срочное» не может? — Теоретически может, но… — Что? — Францеск, слушай, мне кажется, нам надо поговорить. — О чем? — Хм… о нас. — Я думала, ты предпочитаешь дело слову, — усмехнулась гадалка. — Так и есть. Но в данном случае, боюсь, без слов не обойтись. — А эти слова, по-твоему, что-то изменят? — Я не знаю… Можно я уже зайду? Разговариваю с тобой через дверь, как идиот. — Мне лень надевать повязку. — Так не надевай. Закрой глаза! — Ты еще будешь меня учить, что мне делать? Пауза. — Францеск, у меня нет никакого желания снова вступать в конфликт. Я просто. Хочу. Поговорить. — Ну хорошо. Погоди секунду… Я готова. Дверь отворилась почти бесшумно, и, как ни напрягала слух, эльфка не смогла уловить звук шагов по мягкому офирскому ковру. Легкое движение воздуха — и вот Эредин уже уселся на соседнюю кушетку напротив Францески. — Надо отдать тебе должное: при твоем росте подкрадываться ты умеешь незаметно. — Сомнительное достижение, — в голосе эльфа напряжение и горечь. — Так о чем ты хотел поговорить? — Я уже сказал — о нас. Почему… — вздох и снова непродолжительное молчание. — Почему мы как кошка с собакой? — Тебе так кажется? По-твоему, все так уж плохо? — По-моему, все отвратительно. А самое противное то, что я не вижу для этого никакой причины. Мы провели три ночи вместе, и все было хорошо. Почему тогда сейчас у меня такое ощущение, словно меня вываляли в дерьме? — По мне так, — фыркнула Францеска, — это очевидно: мы просто очень разные и сходиться — даже разово — нам не стоило. — Я так не думаю. — Тогда откуда у тебя осадок в душе? — А у тебя его разве нет? — Есть. Но я знала, на что иду. Ты умеешь сделать девушке приятно, и я ни о чем не жалею. — Так значит, это все? Потрахались — разошлись? — А ты разве не этого хотел? — Этого, — кивнул Эредин, — но не так. Я хотел, чтобы у нас остались самые светлые воспоминания о нашем общении. — Тогда ты зря пришел… — Я все испортил? — Нет, еще нет, — Францеска зачем-то поправила и без того плотно сидящую повязку. — Теоретически мы могли бы прекратить эту беседу, а вечером, когда совсем стемнеет, ты мог бы снова прийти ко мне и мы бы занялись чем-то более приятным и полезным, чем переливание из пустого в порожнее. — Я, по-твоему, машина для секса? — эльф тяжело сглотнул. — Не отвечай, я знаю, что именно это ты и думаешь. По-твоему, у меня чувств никаких нет? — Ну почему же? Чувства есть, просто они не отличаются стабильностью и глубиной. — Почему ты так уверена? — Потому что, — вскинула брови Францеска. — Потому что я не вчера родилась, Эредин. Прости, но я знаю таких, как ты. Таких, уверенных в своей неотразимости, подкладывающих под себя все, что движется, а на рассвете испаряющихся, словно дым. А как только женщина начинает себя вести точно так же, как ведете себя вы, вы вдруг возмущаетесь и бьете копытом: дескать нет в мире справедливости. Но как же нет-то? За что боролись, на то и напоролись, как говорится. Так какие у тебя ко мне могут быть претензии? — У меня нет претензий, — холодно ответил Эредин, — я просто не понимаю, отчего хрень происходит на том месте, где должно быть одно сплошное удовольствие. — Может, это оттого, — судорожно выдохнула гадалка, — что мы хотели использовать друг друга, но взамен не желали дать друг другу ничего. Вот и остались ни с чем. Только теперь мы зря тратим время на выяснение отношений — это ничего не изменит. Если все сложится, как надо, скоро Креван найдется и мы все разбежимся кто куда. Тут и сказочке конец… Или тебе так понравился Офир, что ты хотел бы задержаться здесь подольше, а, Эредин? — Нет. От Офира меня тошнит, если честно, и я с радостью уберусь отсюда. — Ну вот видишь, так что ты зря расстраиваешься. — Ты права: не следовало мне приходить. Так и знал, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет. Я лучше пойду. Доброго тебе вечера. Он поднялся и все так же бесшумно направился к выходу, но у двери его остановил, как ему показалось, вдруг потеплевший голос Францески. — Эредин? — Что? — Зачем ты на самом деле пришел? — Честно? Хотел сделать то, чего не успел сделать, пока мы три дня кувыркались: узнать тебя получше. — Мы много говорили. — Поверхностно и ни о чем важном. — А тебе бы хотелось о важном? — Я так привык. Обычно девушки рассказывают, чем живут и вообще… — Тебе правда это интересно? — грустно улыбнулась эльфка. — А почему нет? — Потому что мужчин обычно интересует мой фасад и то, что у меня между ног, и… наверно к счастью, у нас это взаимно. — Неудивительно, что мужчины так на тебя реагируют: ты очень красивая женщина, Францеска. — Я знаю. Именно в этом и проблема: дальше моей внешности меня никто и не пытался рассмотреть. А сама я… уже давным-давно никого не рассматриваю ни в одном из смыслов. Просто сплю с тем, кто понравится. Вот ты, например: я тебя ни разу не видела, но словно бы видела. Ты можешь радоваться — твоя привлекательность ощущается даже кожей. — Не вижу причины радоваться. — Ну отчего же? При такой притягательности ты поди можешь заполучить любую девушку, какую захочешь. — Почти. — Что, — усмехнулась Францеска, — неужели тебе какая-то посмела отказать? — Нет. Но от некоторых пришлось отказаться. — Интересно, почему? — По разным причинам. Например, я не завожу романов на работе — из принципа, а также стараюсь не связываться с замужними или так или иначе занятыми. — «Стараешься»? — Не всегда выходит… — Эредин помолчал. — Например, однажды я уложил в постель девушку Кревана. Хотя, по правде сказать, скорее было наоборот. — И что, Креван тебя простил после этого? — Как ни странно, да… А еще несколько месяцев назад я едва не уложил в постель Цири. — Ты серьезно? — рассмеялась гадалка. — И что же тебе помешало? — Горький опыт, — улыбнулся Эредин. — Хм, любопытно. А сама Цири этого хотела? — Да. — Но ты ей отказал? — Вроде того. Не хотел лишать друга шанса стать счастливым. Францеска цокнула языком и ухмыльнулась, сложив руки на груди. — Благородный Эредин, значит. И это помимо того, что он идеальный любовник и чертовски красив. — Бе-сит. — Что бесит? — Вот это — бесит меня! — Это? — Я слышу это со всех сторон… — Я не поняла. — Позволь мне присесть. — Да садись, конечно, кто ж тебя гонит? Вот прямо рядом со мной можешь приземлиться… Ну так что же тебя бесит? — Бесит меня то, — жестко произнес эльф, — что порой мне кажется, что меня принимают за машину для получения удовольствия. Ты думаешь, ты единственная, кого оценивают исходя из внешних данных, Францеска? Я, между прочим, эльф с высшим образованием и повидал на свете не так уж мало, но кого это волнует? Кому интересно, что я говорю на лекциях, если все только пялятся на мой зад, стоит мне только повернуться спиной! А уж какие я художества видел в тетрадках у студенток. Они отнюдь не были иллюстрациями к конспекту на заданную тему. Нет, конечно, само собой разумеется, что такие излияния чувств мне льстят, но хоть бы одна женщина мне раз сказала… например, что я… не знаю, интересный собеседник. — И вот об этом мечтает Эредин? — улыбнулась Францеска. — Не то чтобы мечтает. По большому счету меня и так все устраивает. Отчасти я и сам виноват в том, что никому не даю возможности оценить все мои достоинства, а не только внешние. Я сам перестаю звонить и искать встречи, но это только потому, что у меня нет выбора: иначе одноразовая подруга захочет стать сожительницей, а я такого никому предложить не могу. — Почему? — Приедается. Мне нравится свобода, и я не готов с ней расстаться. Может, никогда не буду готов. Не хочу давать кому-то напрасную надежду. — Тогда у нас все просто здорово, Эредин. Мы не нуждаемся друг в друге и расстанемся легко. Мы должны бы радоваться. — А мне почему-то хреново. — Может, потому что мы похожи. — Может. — Так что мы будем с этим делать? — Не знаю. — Значит, мне не ждать тебя сегодня вечером? Вдох и медленный выдох. С улицы доносится докучливая трескотня вездесущих зеленых попугаев. — Не знаю. Как настроение будет.