Психически нестабилен

— Ты должна на это взглянуть. Обязательно. — Что это? Где-то трубу прорвало? Или водопад? — Вроде того. Снимай уже свою повязку, не смотрю я тебе в глаза. Подойдя сзади, Эредин положил руки эльфке на талию и притянул ее к себе. Уткнулся острым птичьим носом в ее пахнущую цветами макушку. Прошептал: — Снимай. — Ох, — только и сумела выдохнуть Францеска, едва лишь разомкнув веки. С небольшой, но отвесной скалы, спотыкаясь о каждый крошечный каменный уступ, рваной лентой сбегал вниз водяной поток. С убаюкивающим, монотонным журчанием он вливался в мелкое, прозрачное озерцо. Скрытое от палящих лучей офирского солнца кронами развесистых пальм с одной стороны и крутым гребнем скалы с другой, озеро манило густой тенью и вожделенной прохладой. — Кто бы мог подумать, что тут такая красота имеется, — засмотревшись на идиллическую картину, Францеска улыбнулась. Эльф обнял ее крепче. — А еще странно, что тут не занято. — А почему должно быть занято? — Ну не знаю, — пожал плечами Эредин, — хорошее место для медитации. И днем здесь, наверно, не жарко. — Кстати, интересно, а который час? — А это имеет значение? — Да не то чтобы очень. Просто утро уже, а мы все гуляем. — Тебе не нравится? — Очень нравится. Я даже почти спать не хочу. Просто вот думаю: как там Цири одна… — А с чего ты решила, что она одна? — Ну, вряд ли она с Креваном. — Увы. Закрой глаза, — Францеска послушно выполнила его просьбу, и Эредин развернул эльфку к себе и коснулся ее губ своими. Она прильнула к нему, ощущая под ладонями жар его кожи. Почувствовав отдачу, Эредин вжал гадалку в себя так, что она и пошевелиться бы не смогла, если бы захотела. Но она не хотела. Еще пара секунд — и она вообще перестала что-либо осознавать, кроме его обволакивающего присутствия; что-либо слышать, кроме участившегося биения его сердца на фоне шума падающей воды; о чем-либо думать, кроме как… — Давай искупаемся. С трудом Францеска оторвалась от его губ, чтобы осмыслить только что озвученную эльфом идею. — А там достаточно глубоко? Я не очень рассмотрела, если честно. — Хм. Если зайти подальше, я думаю, тебе почти по пояс будет. — Ну тогда, — она сделала над собой усилие, чтобы не обращать внимание на напряжение внизу живота, — тогда давай. Я сейчас… — Не надо, — прошептал Эредин, склоняясь, чтобы поцеловать ложбинку между ее ключиц, — не дергайся. Я сам все сделаю. Стой там, где стоишь. Руки его скользнули под тонкую блузку, пальцы ловко пробрались под топ, подразнили легкой щекоткой. Одним движением эльф освободил Францеску от скрывающих ее точеную грудь деталей гардероба. Следом полетели юбка и трусики. Еще пара секунд — и Эредин выпутался из собственной одежды. Подхватил гадалку под бедра и медленно пошел к воде. — Холодная? — Не очень, — ухмыльнулся Эредин. — Оцени сама. Первыми с водной гладью встретились ступни — Францеска дернула ногами, подняв небольшой фонтан брызг. — Ой! Как-то прохладно. — Терпи! Зато признаки сонливости сейчас как рукой снимет! — Нет-нет, стой! — Францеска попыталась пересесть повыше. — Я передумала! Не хочу купаться! Мне и так хорошо! Эредин, не надо! — Надо! — рассмеялся он и не долго думая отлепил эльфку от себя и окунул ее в воду с головой, а затем погрузился за ней следом. Озерцо, и правда, оказалось мелким: буквально в метре от поверхности Францеска нащупала песчаное дно и уже через секунду вынырнула, едва сдержавшись, чтобы не открыть глаза. — Эредин, ты что, утопить меня решил? — Хотел бы, давно бы утопил. — Или ты так уж сильно хочешь, чтобы я на тебя посмотрела? — Честно говоря, хочу, но в данный момент не задавался целью добиться своего. — Тем не менее у тебя почти получилось. — Я не нарочно. — Не верю. — Ну и не верь. Вообще-то я почти смирился. Тем более, что неудобно ведь тебе, а не мне. Нет, серьезно, Францеск, как ты можешь так жить? Это же черте что и с боку бантик. Я бы и дня не протянул. Ты ж никогда не видишь, куда идешь, все задеваешь, обо все запинаешься… — Не запинаюсь. Ты забыл — я одна живу. А когда приглашаю к себе кого-то, я обычно уже готова и на кровати, а там видеть нечего. — Как это нечего? — Эредин снова оказался совсем близко, и эльфка обвила руками его шею, а ногами — талию, носом же уткнулась ему в щеку. — Видеть там как раз есть чего. — Самое интересное — это ощущения внутри. — Хм, согласен, отчасти. Но это неполное удовольствие. — У каждого свои понятия о «полном» удовольствии, — усмехнулась Францеска. — Какое же оно для тебя? Эредин начал поглаживать ей спину, и тепло его кожи приятно согревало, не позволяло замерзнуть в прохладной воде. — Самое обычное. — Ну какое, скажи? — Хочешь услышать банальность? — Хочу. — Ну, — прежде чем ответить Францеска задумчиво покусала кончик Эрединова уха. — По большому счету меня устраивает мое житие-бытие, только вот… — Что? — Ты знаешь «что». — Не знаю, я иногда торможу. — Ну, мужчины несколько разочаровывают. — А, — протянул Эредин, ухмыльнувшись, — такие уж мы. Непостоянные. И всем нам, кобелям, нужно только одно. Вот… это! Едва ощутив его легкое прикосновение, Францеска охнула и вжалась в Эредина сильней. — Ну, женщины тоже не сказать, что очень сложные существа. Нам в основном… нужно… одно. — Ты меня раздразнила. Сейчас будет тебе «одно», — переместив руки эльфке на бедра, он на секунду приподнял ее, а затем снова плавно опустил. Францеска застонала, подаваясь Эредину навстречу. Медленно, он начал двигаться, и Францеска и не заметила, как совсем скоро ей стало жарко, а ее собственные крики уже заглушали плеск падающей с высоты воды. В какой-то момент, удобства ради, они попытались перебраться на берег, но не дотянули до не него буквально полметра. Головой Францеска лежала на песке, а ноги ее остались на мелководье. В ладонях она сжимала мелкие, гладкие камешки, а сомкнутые веки ласкал утренний луч солнца. И вдруг, двигаясь с эльфом в едином ритме, Францеска осознала, что в этот раз она не думает больше ни о ком. Не представляет на его месте никого другого. Есть только он — и снаружи, и внутри. И только его имя хочется произнести и не сдерживаться. — Эреди-ин… Эредин!

***

— Как ты думаешь, долго еще весь этот цирк будет длиться? Обнявшись, они лежали в тени на берегу, недалеко от воды, убаюкиваемые ее монотонным журчанием. Широкая и цветастая юбка Францески служила им покрывалом. — В смысле с Креваном и Цири? — уточнила эльфка. — Ага. — Да кто их знает. В таких делах спешка только навредит. Да и вообще, это их дело решать, как они будут жить дальше. А почему ты спрашиваешь? Тебе здесь надоело? — Нет. Как ни странно, нет. Я даже начал привыкать к жаре и… к тому, что все обосрано попугаями. — Это все, что ты заметил из достопримечательностей Офира? — рассмеялась Францеска. — Нет. Еще тебя заметил. — Я рада, что заметил, — она улыбнулась, но улыбка отчего-то вышла печальная. — А почему так грустно? — Потому что… у всего хорошего есть свойство кончаться. — Это так: вечного ничего не бывает, но… Некоторые вещи можно попытаться продлить. Францеска открыла рот и снова чуть было не открыла глаза. — Что ты хочешь этим сказать? — То, что ты почему-то боишься подумать. Нам ведь хорошо вместе сейчас? — Мне очень хорошо. — И мне хорошо. А раз так, мы можем поразмыслить и придумать, как сделать так, чтоб нам было хорошо еще немного дольше. Францеска затаила дыхание. — А у тебя есть конкретные предложения? — Да чего проще, — пожал плечами эльф, — пожарюсь на здешнем солнышке еще какое-то время. Или, если хочешь, когда Цири снова совратит Кревана, поехали со мной. Хм? Что скажешь? — Я… — Фразу «ой, я не ожидала!» можешь опустить. Просто кивни, если согласна. Ну вот, что и требовалось доказать. Франь — можно, я буду тебя так называть? — ты пойми меня правильно, разводить детский сад, как Авик с Цирькой, мне нахрен не надо. Я хочу, чтобы все было предельно просто и ясно. Я в курсе, что каждая баба хочет стабильности. Можешь попробовать мне возразить, но я тебе все равно не поверю: себя ты можешь обмануть, меня — нет. А я, как сказать-то, не тот типаж. Точней нет, не так. Кто бы и что бы ни говорил, Франь, любой мужик — кобель, и всякий угол он хочет пометить и всякую суку накрыть. Однако почему-то большинство штаноносителей стесняются, что ли, в этом признаться и боятся быть такими, какими нас сотворила природа. Ну, может, и не совсем все мы такие: Креван вот походу другой, но во всяком правиле есть исключения. А все остальные, они такие, как я: увидел цель — пошел на штурм… Это я к тому говорю, что я не очень понимаю, откуда берется это мифическое мужское постоянство. Мне нравится секс и нравится с разными женщинами. Разве я виноват в том, что почти каждая из них стремится все испортить, вынудив меня спать только с ней? — Я не ожидаю этого от тебя, — глухо отозвалась Францеска. — Мы просто трахаемся. — Утрируешь. Не просто. Не знаю, как тебе, но мне нравится разговаривать с тобой. И есть, и просто лежать и ничего не делать. И купаться. И… слушай, а знаешь что, давай накуримся вместе, а?