Психически нестабилен

Он не слышал, как Цири вошла. Отодвинула рукой исполняющую роль двери занавесь, бесшумно подплыла к тому месту, где располагалась ни разу не похожая на кровать лежанка, на которой, тихо посапывая, Креван спал сном офирского праведника. Цири опустилась перед ним на корточки, а затем и вовсе уселась рядом. Вздохнув, окинула внимательным взглядом комнату — ни мебели, ни удобств, ни элементов декора. «Хлев, — подумала про себя она, — разве вот только чисто и ничем не воняет. Что тут вообще можно делать? Только спать, да и то неудобно. Боже, Креван, что ты тут делаешь? Тоже мне — турист-экстремал. И откуда это дурацкое стремление себя истязать, и физически, и морально? Авик, ты мазохист, уж прости». Присмотревшись, Цири заметила, что комната все-таки не совсем пуста: по углам стояли уже наполовину оплавленные свечи, а у одной из стен, рядом с окном, расположилась пузатая металлическая курильница. «Трата времени, Авик, пустая трата времени… Вот что мне с тобой делать?» Цири аккуратно провела пальцем по пряди Кревановых волос. «Ужас, жирные-то какие. Авик, ты чем голову моешь? Или тут не моются в принципе?» Увлекшись процессом, она коснулась его гладкой щеки, но тут же отдернула руку, потому что увидела, как дрогнули его веки. «Вот зараза!» Но было поздно — эльф глубоко вдохнул и медленно открыл глаза. — Цири? — Креван, прости. Не хотела тебя будить. Он приподнялся на локте, пытаясь проморгаться. — А как ты вообще меня нашла? — Дак Карантир. — А, да, как это я сразу не догадался. Рад, что ты пришла. — Правда? — Конечно. — Креван, — Цири прикусила губу. Вид у нее был такой, словно она вот-вот заплачет, — прости меня за то, что я наговорила вчера. На самом деле я не хотела тебя выгонять, и то, что сказала насчет того, что… ну, что ты можешь не возвращаться, это… это я просто со зла ляпнула. — Я знаю, — улыбнулся эльф. — То есть, — лицо Цири просияло надеждой, — ты не воспринял это всерьез? — Хм. На тот момент воспринял, но сейчас… кажется, что-то изменилось, нет? — он глянул на нее лукаво. — Ну, ты ж меня знаешь: сначала я делаю, а думаю уже потом. — Я стараюсь к этому привыкнуть. Цири не ответила, но опустила глаза в покрытый трещинами глинобитный пол и задумалась. Креван выждал немного, прежде чем задать вопрос. — Ты что-то хочешь мне сказать? Короткий кивок. Сведенные к переносице брови. — Креван, я… насчет твоего вчерашнего предложения… Оно все еще в силе? — Да, все еще. — Ну тогда… я на него согласна.

***

— А это, значит, храм Осьминога. — Это не осьминог, как я уже говорил. — А кто же это? — Это схематическое изображение верховного божества. — А голова такая большая, потому что он сильно умный? — Это вообще не голова. Это он сам весь такой. — А эти ленты — это что? Щупальца? Или руки? — Как ни странно, тут ты почти права. Эти «щупальца» символизируют его связь с миром. Кто-то называет их цепями, хотя я и не согласен с данной концепцией. — Честно говоря, я мало что поняла из того, что ты мне сейчас сказал. — Это не страшно. Меня радует сам факт того, что ты меня слушаешь. — А это что? Типа алтарь? — Типа алтарь, — усмехнулся Креван. — А что делают со всеми этими штуками, которыми он заставлен? — Эти штуки — тоже символы, символы тех даров, которые верующий добровольно приносит божеству. — Например, каких? — Ну, например, вот эта руна. Она означает чистоту. — В каком смысле? — Во всех. — Это ведь золото? — Нет. Это сплав меди с чем-то, я даже не знаю, с чем. В обычном мире у этих вещиц низкая себестоимость, если ты об этом. Настоящая же драгоценность, — Креван указал пальцем в область груди, — здесь. Понимаешь? Цири прислушалась к своим внутренним ощущениям. Вздохнула. — Возможно, понимаю. Наверно, по-своему. — Я думаю, ты все правильно понимаешь… хоть и по-своему. Цири подняла на него глаза: — А как это понимаешь ты? — Это я и пытаюсь тебе объяснить. Пойдем на свежий воздух, здесь больше не на что смотреть. Научу тебя медитировать. В последний раз кинув взгляд на алтарь, Цири подумала о том, что бы она хотела на него возложить, будь на то ее воля.

***

— У меня ничего не выходит! — проворчала Цири, в который раз пытаясь сложить ноги так, чтобы в итоге у нее вышла «поза лотоса». — Цирь, я тебе уже в который раз повторяю, что это необязательно и даже вредно, если у тебя нет к этому навыка. Сядь, как тебе удобно! — Мне в кресле удобно. И на кровати. А на земле мне неудобно по определению. — А когда мы в лес ездили и лежали на земле, ты не жаловалась. — Ну так там… — Цири внезапно запнулась, подыскивая подходящий аргумент. — Там важные дела были, не до удобств. — Ну да, действительно, — ухмыльнулся эльф, — да и на земле в основном лежал я. Вздохнул. — Хочешь мне на колени сесть? — Нет! — поспешила ответить Цири. — Я не смогу так медитировать. — Согласен. Цирь, ты не думай про медитацию. Представь, что ты просто хочешь вздремнуть и прими наиболее подходящую для этого позу. — А-а. А что ж ты сразу-то так не сказал? — Не учел специфичности твоего мышления. — Ладно. «Подремать», значит. Ну, вот как-то так пойдет, почти хорошо. Глаза закрыть? — Как хочешь. — А думать о чем? О том, как я борозжу просторы космоса? — Нет, зачем? — Ну, чтоб войти в контакт с Великим Осьминогом. — Осьминог на самом деле ближе, чем ты думаешь. Не надо лететь в космос. — Так о чем думать? — Активно ни о чем думать не надо. Отпусти мысли, дай уже отдых своей многострадальной голове. — Я не умею ни о чем не думать. — Умеешь. Ты просто этого никогда не замечала. — Мда? Это когда такое было? — Например, утром, когда ты просыпаешься. До того момента, пока ты не опомнишься ото сна и не вспомнишь себя. Или когда ты засыпала у меня на плече, пока я читал. Ты смотрела в книгу, но ничего в ней не видела. Или когда я гладил тебя по голове, ты разве о чем-то думала в тот момент? Или ты вся была в процессе? Или… когда мы занимались любовью, о чем ты думала? Или когда ты корчилась от боли в критические дни. — Я поняла. Но это все какие-то исключительные случаи. — Вовсе нет. Вспомни, как ты сонная ездила утром на учебу и на работу. Когда ты все слышишь и видишь, но происходящее вокруг не вызывает в твоей душе никакого отклика. Вспомни, как ты иногда замечаешь что-то красивое и созерцаешь это бездумно, пока слова восхищения еще не сформировались в твоей голове. — Хм… А я так не отупею? — А я, по-твоему, тупой? У тебя много мусора в голове, Цири, который ты зачем-то коллекционируешь и приумножаешь. Из-за того, что мы вместе, этот мусор налипает и на меня, а мне это совсем не нужно… Тебя беспокоит что-то? Оставь это хоть на пять минут. Успеешь еще побеспокоиться потом, тем более, что твои демоны — то есть печали — так просто тебя не оставят. Послушай лучше, как стрекочут попугаи, пока дерутся за еду. Их суета, как ни странно, намного более оправдана, чем наша.