Психически нестабилен

Францеска только успела вытряхнуть из сумки на кровать всю свою одежду, чтобы рассортировать ее и решить, что срочно нуждается в стирке, а что еще вполне может подождать, как дверь открылась и в комнату вошла Цири. Бледная, несмотря на жару, с покрасневшими глазами и каким-то отсутствующим выражением лица. Открыв рот, эльфка молча пронаблюдала, как девушка притворила за собой дверь, подошла к кровати, скинула обувь и, предварительно отодвинув вещи Францески в сторону, легла, отвернулась к стенке и замерла. Целую минуту гадалка не решалась задать вопрос. — Цирь? Цири? Что случилось? Цири молчала, делая вид, что то ли спит, то ли умерла. — Цири, вы что, опять поссорились? Нет ответа. — Цири… Францеска вздохнула и уселась на краешек кровати. Положила ладонь Цири на плечо. — Что, все настолько плохо, что ты даже разговаривать разучилась? Так может, расскажешь и тебе будет легче? А может, все не так уж непоправимо? Вместо ответа Цири прикрыла рукой глаза. Тихонько вздрогнула на вдохе. «Ну вот, — подумала Францеска, — а теперь мы плачем. Креван, что ты опять сделал?» — Цири. Цири, успокойся, — эльфка погладила девушку по спине. «Ничего умней я, конечно, сказать не могла. А еще говорят, с возрастом приходит мудрость. Глупости. С возрастом разрастается разве что цинизм и черствеет сердце. Цири, Цири, ты б не поверила, если б я тебе сказала, как я тебе завидую. Я уже давно разучилась так любить. Равно как и испытывать такую боль». — Если хочешь, я оставлю тебя одну. Хочешь? Мне уйти? Цири закрыла лицо двумя руками и уже не сдерживала всхлипываний. — Хорошо, хорошо, я поняла, — эльфка встала и, не собирая разбросанной одежды, направилась к выходу. Только взялась за ручку двери, как услышала дрожащее и задушенное рыданиями: — Францеска… Погоди. Останься. Она вернулась и присела обратно на кровать. — Он обидел тебя? — Нет. — Ну да, глупый вопрос. Можешь не рассказывать, если не хочешь. — А нечего рассказывать, — она крутанулась на другой бок и отняла руки от лица. Подняла сильно покрасневшие глаза за Францеску. — Ну, раз нечего, — дернула плечом эльфка, — так нечего. Но если желаешь, можешь использовать мою блузку как жилетку — я все равно собралась ее стирать. Или даже выбросить. Цири уткнулась рассопливившимся носом в плечо гадалки, и та не долго думая обняла девушку и прижала ее себе. — Францеск? А можно личный вопрос? — Можно. — А очень личный? Только обещай не злиться. — Обещаю. — Скажи, а ты… любишь Эредина? Гадалка вздрогнула, и дыхание ее на секунду-другую сбилось. — Прости… — Да ничего, — Францеска прикрыла серые глаза, прислушиваясь к спазму тянущей боли в области сердца. — Не хочешь отвечать? — Не хочу. Ты не глупая, Цири, и так все понимаешь поди. Если б ответ был однозначным «нет», я бы с легкостью так и сказала. — Это значит «да»? — Это значит, что мне не нравится это слово. Чем чаще мы его используем, тем меньше смысла в нем остается. — Это как? — А вот так. Ты любишь Кревана? — Ты знаешь. — Вот видишь, как все просто и понятно. — Францеска? — Хм? — А он тебя любит? Гадалка вздрогнула во второй раз. — Думаю, нет. — И что же теперь будет? — Ничего, Цири. Это не конец света. Эльфы и люди сходятся и создают семьи, живут как-то. И зачастую, знаешь, любовь тут вообще ни при чем. — Я так не хочу. — И я тоже. — Но ты одна. «И ты — тоже». — Это лучше, чем с кем попало. — Но как можно так всю жизнь? Я не представляю. — Это не так страшно, как кажется… Цири? — А? — Откровенность — за откровенность. Расскажешь, что случилось?

***

Он сказал, что хотел сделать Цири подарок, и для этого ей нужно было лечь и положить голову ему на колени. Прежде чем начать, Креван провел кончиками пальцев по ее векам, вынуждая ее прикрыть глаза. — Тебе удобно? — Насколько может быть удобно на полу — да, — улыбнулась Цири, сложив руки на груди. — Дыши спокойно. Я никуда не убегу. Подушечки пальцев коснулись переносицы, описали круг меж бровей. Цири охнула. — Что это? — Магия, — прошептал эльф. — Ты чувствуешь? — Да. Как ты это делаешь? Креван не ответил, но продолжил выписывать пальцами незамысловатые фигуры у нее на коже, отчего по телу Цири прошла мелкая дрожь. Темнота за закрытыми веками рассосалась и сменилась призрачными сумерками. Черная полоска далекого горизонта разделила пространство на верх и низ, и перед глазами явилась извилистая, пустая дорога. По бокам ее струились неясные, смутно напоминавшие человеческие очертания, тени. Их присутствие, однако, не внушало опасений: хоть видение и было четким, Цири ни на мгновение не переставала чувствовать легкие прикосновения Кревана. Пальцы нажали сильней. Сошлись в одной точке на лбу и медленно, словно лучи, разошлись в разные стороны. Пространство вокруг посерело, а затем вспыхнуло ярким, но не слепящим светом. Тело Цири вдруг стало легким, почти невесомым, и каждая клетка его возликовала, словно бы пришло освобождение… От чего? Цири застонала. Попыталась сказать Кревану, как ей хорошо, но не смогла — язык ее не послушался. Это было ничуть не хуже, а даже лучше, чем экстаз, который охватывал Цири в момент соития. По сравнению с этим оргазм — не более, чем просто сумбурный поток чувственного удовольствия. То же, что Цири переживала сейчас, было полностью осознанным, пронзительным, бесконечным… — Креван, — Цири с трудом разлепила глаза, но видение не исчезло. — Тебе нравится? — Еще спрашиваешь… — А так? Цири словно крутануло в водовороте, и стало слишком ярко. В ушах зазвенело, и она поняла, что не сможет стерпеть еще больше света. В затылке стукнуло, а к горлу подступила тошнота. Цири судорожно вдохнула, дернулась… Снова открыла глаза и увидела, что Креван уже убрал руки и спокойно сидит, смотрит на нее сверху вниз и улыбается какой-то неземной улыбкой. — Что это было? — У этого много названий, но боюсь, ни одно из них тебе ничего не скажет. — Это что, и есть твоя нирвана? — Нет, — эльф облизал губы и ухмыльнулся. — Это так, небольшая экскурсия в предбанник рая. — Это туда ты, когда медитируешь, шастаешь? — Стараюсь. Но когда есть помощь извне, намного проще. Как ты себя чувствуешь? — Неплохо. Но вставать пока не хочется. — Не вставай, лежи, сколько хочешь. — Креван. — Что? — Прости меня. — За что именно? Цири ощутила, как на глаза наворачиваются слезы. — За все.

***

Цири вздохнула и поймала кончиком языка скатившуюся по щеке слезу. — Послезавтра. Я обещала прийти. Францеска устало прикрыла глаза и отвернулась. «Ну вот, еще одна грустная история. Что ж мне так на них везет, а?» — Я даже не знаю, что тебе сказать, Цири. Честно, не знаю. — И я не знаю. Если ему это нужно… то пускай он к этому идет. Он хотел, чтобы я хоть капельку понимала его. Ну вот теперь понимаю, совсем чуть-чуть. Я думала, это сблизит меня с ним. А выходит, что наоборот. — Мы тоже приглашены или как? — Да, — кивнула Цири, — все приглашены. — Значит, — Францеска посмотрела на нее пристально, — наше маленькое приключение почти закончилось. — Если ты хочешь сразу после инициации уехать домой, то да. — А ты? — Не хочу загадывать. Как пойдет. Да и вообще, по правде говоря, мне как-то уже все равно.