Безымянная звезда

Ночью мне пели птицы. Даже те, каких я никогда не видел: алые, с серебристыми крыльями, янтарные, как смола, изумрудные и лиловые. Их необыкновенная песня была так прекрасна, что я заплакал от восхищения, а едва стая вспорхнула, взметнувшись в сизое небо, я поднял ладони следом за ней. «Так хорошо…», — подумалось мне. Но внезапно одна из птиц упала к ногам. Она неистово забила крыльями по земле, пытаясь взлететь. Перья ее почернели, а из горла вместо щебета вырвался пронзительный свист. За ней рухнули еще две, а стоило мне поднять голову, как я увидел сотни тысяч птиц круживших над моей головой. Их голоса превратились в вакханалию, которая резала уши. — Элиас! «Что происходит?» — Нужно в школу, Элиас… «За что?..» — Почему каждый раз ты пытаешься меня расстроить? Я резко открыл глаза, но тут же сощурился от света, который кто-то впустил в мою комнату. — Тетя Энн… — едва слышно прошептал я, чувствуя, как слеза ползет по щеке. Во сне я был так напуган увиденным, что заплакал. Окончательно из забытия меня вырвали шаги, прозвучавшие совсем рядом. Я повернул голову, взглядом окинув едва знакомый силуэт. На часах было восемь утра, и рядом с кроватью выжидающе стояла моя мама. — Я видел птиц, — произнес я, глядя на нее сквозь сонный прищур, — которых не бывает. Все они, наверное, умрут… — Ты еще не проснулся? — вздохнула она, стягивая с меня одеяло. — Знаешь, я не хочу откладывать встречу в полдень из-за того, что ты такой лежебока. Я думала, люди на ферме встают чуть свет. — Прости, — отозвался я, протирая глаза. Воспоминания о сновидении медленно испарялись, и уже спокойный я поднялся с кровати в поисках футболки. — Я вставал позже, чем тетя с дядей, потому что делал уроки до полуночи. Они разрешали мне спать до девяти, зато днем я обычно работал в саду… Мама одобрительно кивнула, двинувшись к выходу. — Олив оставила тебе завтрак на кухне. Поешь быстрее и одевайся. Мой взгляд метнулся к вешалке, на которой меня ждала непривычная одежда — голубая рубашка и светлый джемпер с геометрическим рисунком. Я никогда такого не носил, но это был мамин выбор. Настал тот самый день, когда мне нужно доказать то, что я смогу учиться в «Колдстриме», и наряд был под стать перспективному ученику. В таком не поваляешься в траве и не полезешь на дерево за орехами. После завтрака я умылся, пригладил волосы и поспешил во двор. Следом за мною вышла мама, которая потратила свободное время на свой внешний вид. Наверное, сложно было представить, что у такой молодой и красивой женщины есть шестнадцатилетний сын. — Садись в машину, — крикнула с крыльца она, накидывая на плечи легкий сиреневый пиджак. Я дернул ручку передней двери и очень удивился, когда за рулем увидел Дастина. Впрочем, он работает шофером у моей семьи, поэтому удивление быстро сошло на нет. — Доброе утро, Элиас, — произнес он. — Боюсь, тебе придется сесть назад… — Да, — подтвердила мама, по-хозяйски занимая пассажирское место. Я обиженно вздохнул и без энтузиазма занял место сзади. Не выспавшийся и печальный я чувствовал себя очень неловко: воротник рубашки давил, манжеты постоянно расстегивались, а пуловер был слишком теплым для августовского утра. К тому же, я не знал, что ждет меня за пределами стен этого неуютного дома… Я не сразу заметил, что салон окутан запахом свежего кофе. Дастин протянул высокий стакан моей маме и произнес: — Было время заехать в кофейню, поэтому я не смог оставить вас без латте. — Дастин! — лицо моей мамы изменилось. Алые губы тронула улыбка, а плечи сразу распрямились. Видимо, она очень любит этот самый латте. — Ты даже имя мое попросил написать? Она неловко рассмеялась и громко прочла: «Миссис Карен Флеминг». На последнем слове ее голос немного потух, а затем она обернулась ко мне с важным видом. — Ты настроился? — На что? — На тест. Я пожал плечами, не зная, зачем настраиваться на тест. Я писал сотни тестов, и ни для одного не нужно было делать такое серьезное выражение лица. Но маму мне вновь расстраивать не хотелось, поэтому я решил просто соглашаться с тем, что она говорит. — Настроился, — бодро кивнул я. В это время Дастин завел автомобиль, тронулся и выехал за пределы ворот. Мама погрозила мне пальцем, а затем, убрав за ухо прядь волос, едва достающих до плеч, обратилась к шоферу: — Забери нас к полудню. Элиаса нужно будет отвести домой, а меня - в головной офис… — Как скажете, — вежливо отозвался тот, будто не было работы приятнее, чем разъезжать по городу целый день. — Кстати, — поинтересовалась она, — как прошла встреча вчера? Он не доставил проблем? — Ваш сын слегка потерялся на вокзале. Думаю, теперь стоит звать его «Паддингтон¹». Мама сделала глоток из своего стакана, улыбнулась и направила взгляд за гладь темных стекол. Мне оставалось лишь поежиться: отчего-то сейчас я ощутил себя лишним в Ноттингеме, как кусок мозаики в неправильном месте. Оказалось, что школа «Колдстрим» находилась довольно близко к нашему дому. Я не успел задремать, как шофер остановился возле черных кованых ворот и заглушил машину. Через окно было плохо видно, поэтому с осторожностью я опустил стекло и немного высунул голову, пытаясь разглядеть здание. — Элиас! — прикрикнула мама, и я вздрогнул так, что ударился затылком. Дастин тихо рассмеялся, заметив это, но тут же извинился. Наверное, я действительно выглядел глупо… Мама покачала головой и вышла из салона, оперевшись на руку водителя, который услужливо распахнул дверь. Мне слуги были не нужны, поэтому я выбрался сам. — Прости… — я обратился к маме с виноватым видом. Кажется, это слово я начал употреблять чаще остальных. — Дай я посмотрю на тебя, — озабоченно произнесла она, а затем оправила мой пуловер и застегнула пуговицу на воротнике так туго, что я начал задыхаться. — Миссис Кенбет — директор этой школы. Важно… Нет. Очень важно произвести приятное впечатление на нее. Нам нужно попасть сюда. Поэтому ты должен хорошо написать тест. «Нам нужно», — мысленно повторил я, пытаясь осмыслить фразу, а затем закивал головой в знак согласия. Мы уже приготовились пройти через калитку школы, как Дастин окликнул меня: — Эй, парень! Я обернулся, растерянно взглянув на него. Совсем недавно мы условились, что не станем обращаться друг к другу слишком формально. Эти вежливости выбивали меня из колеи, к тому же естественный Дастин был совсем другим человеком. Живому и остроумному ему я доверял куда больше. — Если ты открываешь окна, — произнес он. — То всегда закрывай их за собой. Это важно. Я кивнул ему в ответ, а затем почувствовал, как мама дернула меня за рукав. Почему-то она не обернулась, чтобы взглянуть на Дастина, и мы двинулись дальше. Школа «Колдстрим» явно отличалась от той, куда ходили коулфордские дети. Едва я попал за пределы ворот, то восторженно присвистнул, за что получил гневный взгляд от мамы. Территория школы была довольно большой и ухоженной — зеленые газоны аккуратно подстрижены, клумбы засажены розами, узкие дорожки совсем недавно вымощены камнем, а каштаны восхищали пышностью своих крон. То здание, куда мы направлялись, было самым большим на территории и явно самым старым. Трехэтажный корпус из тусклого кирпича выделялся большими окнами с резными деревянными рамами. Я вновь вспомнил о Джоне — ему уж такие точно не вырезать. Крыша была застелена темной черепицей, а украшали здание небольшие башенки. Самая крупная из них возвышалась прямо над главным входом и красовалась круглым бронзовым циферблатом. Обычно такие места я видел на картинках в книгах и, честно, был приятно удивлен. Я совсем не ожидал, что школа будет именно такая. В Коулфорде дети учились в небольшом здании из белого кирпича, когда-то бывшем окружной почтой. — Как тебе? — поинтересовалась мама, с аналогичным интересом разглядывая школу. — Уютно… — произнес я, чувствуя нарастающее волнение. Чем ближе мы подступали к огромным дубовым дверям, тем сильнее меня душил воротник и пересыхало во рту. И вот уже дверной порог, каменная плитка пола и одинокий стол, скучающий без вахтера. В Коулфорде летом школа тоже пустовала, правда, по утрам там собирался театральный клуб. Здесь же была такая тишина, что даже собственное дыхание казалось мне громким. Внезапно навстречу нам вышла женщина в строгом брючном костюме. Стремительно она зашагала прямо к нам, стуча каблуками, а ее алые губы растягивались в улыбке все шире с каждым шагом. — Карен! — произнесла она. На вид незнакомке было около пятидесяти, однако ее худоба и строгое вытянутое лицо с впалыми щеками не давали определить возраст точнее. — Я рада тебя видеть! Они странно обнялись, будто боясь прикоснуться друг к другу. — Я тоже рада, — отозвалась мама. — Вживую твой голос звучит иначе. Сколько мы не виделись? — Я перестала считать года, — отмахнулась та, а затем взгляд ее серебристых, почти прозрачных глаз упал на меня. До этого момента я ощущал себя призраком, но сейчас будто вернулся в тело. — Элиас! Да, Элиас Флеминг. Как твои дела? — Все в порядке, — настороженно ответил я, оттягивая ворот рубашки. От женщины исходил резкий запах духов, хотя, не сказать, что он был мне неприятен. Мы двинулись вслед за ней к одной из многочисленных дверей в широком коридоре первого этажа. — Он серьезный, потому что настраивается на тест… — вступилась за меня мама. — Да, — кивнула женщина, а затем вновь обратилась ко мне. — Меня зовут Роуз Кенбет. Я являюсь директором этой школы уже двадцать лет… Проходите. Вместе мы перешагнули порог просторного кабинета, где пахло свежим деревом и какой-то краской. Видимо, летом тут шел ремонт. Мама взглянула на часы, а затем опустилась в кресло. Я рухнул следом за ней, ощутив, как мое тело поглотила очень мягкая обивка. — Школа «Колдстрим» — лучшая в Ноттингеме. Да и в близлежащих городах. К нам приезжают со всей страны и даже из-за рубежа… — У вас, наверное, очень старая школа, — предположил я. Миссис Кенбет удовлетворенно кивнула. Кажется, ей понравился проявленный интерес. — Нет, милый, школой мы стали лишь после войны. Когда отец моего мужа выкупил это место. Когда-то тут была библиотека, которую вывезли в здание поновей. Мы расширили территорию, построили кампус, бассейн, спортивную площадку… Видимо, директору школы доставляло неимоверное удовольствие рассказывать о «Колдстриме». — На территории очень уютно, — искренне признался я и поймал одобрительный взгляд матери. — Внутри тоже приятно находиться. — Знаешь, куда попадают наши студенты после учебы? — поинтересовалась она у меня. Вопрос звучал довольно конкретно — я должен был перечислить названия ведущих университетов, но я их попросту не знал, поэтому честно покачал головой. — Оксфорд, Кембридж, Имперский колледж, Квинс… — помогла мне мама. — Естественно, — отозвалась миссис Кенбет. Тут же она усмехнулась. — Правда, в прошлом году один выпускник взял академический отпуск. Догадайся, Карен, кто это был… — Подсказку можно? Директор кивнула с полуулыбкой, а затем совершенно серьезно добавила: — Кукуруза. — Мексиканец… — подумав, ответила мама. — Точно он. Я слышала, его отец свернул свой бизнес в Англии и Шотландии. Оказалось, что лишь ирландцы не равнодушны к кукурузе. — Надеюсь, отец хоть куда-то пристроит его. Он вызывал у нас немало проблем… — Я слышала, — сочувственно ответила мама. — Но неужто больше, чем Сма… Миссис Кенбет мгновенно сделала жест рукой, чтобы прекратить разговор. Ее собеседница запнулась на полуслове, не договорив. Затем директор обратилась ко мне: — Ну, что, пойдем, я провожу тебя к классу, где ты будешь писать тест. Я уже был готов подняться со своего места, как в дверь с украдкой постучались, а затем в помещение нырнула невысокая худая женщина. Ее лицо было немного детским — круглым, с маленькими розовыми губами и коралловыми щеками. Свои светлые волосы она убрала в аккуратный низкий пучок, а возраст подчеркнула очками, которые ей совсем не подходили. На такой узкой переносице они не держались и чуть съезжали в бок. — Мисс Робертс, — обрадовалась директор. — Вы очень кстати. Познакомьтесь с миссис Флеминг и ее сыном — Элиасом. — Очень приятно. Я Натали Робертс. Преподаю биологию. Рада встречи с вами. — Слышали о сегодняшнем тестировании? — Н-нет, — покачала головой учительница, поправляя бейдж. — Мне нужно помочь с ним? — Не помочь, — возразила миссис Кенбет. — А взять на себя. Двух часов нам хватит? — С лихвой, — бодро отозвалась та. — Хотя на наш тест обычно мы даем час и тридцать минут. — Он быстро, — кивнула моя мама. Затем она взглянула на меня. — Поторопись, пожалуйста. Но при этом постарайся. Я спокойно кивнул ей в ответ и даже попытался улыбнуться, но мама уже отвернулась, переключившись на разговор с директором. Я же послушно последовал за миссис Робертс. Едва мы сделали несколько шагов вдоль коридора, она обернулась и вежливо сообщила: — На тест дается полтора часа. Делится на пять блоков: математика, современный английский, история, география и право. — Никакой экономики? — с надеждой в голосе спросил я. Женщина усмехнулась и ответила: — Абсолютно никакой. Возраст миссис Робертс установить тоже было сложно. Она выглядела довольно молодо, но при этом чувствовался педагогический стаж и взрослая уверенность. — Сколько Вам лет? — в лоб спросил я, едва мы завернули за угол. — Элиас! — нахмурила лоб та и зазвенела связкой ключей. — Это плохой вопрос? Мы оказались внутри просторного кабинета, увешенного изображениями процессов эволюции. На стенах были образцы засушенных насекомых, а к партам прикручены микроскопы для исследований. — Мне двадцать восемь, — ответила она. — Но впредь лучше не спрашивай у учителей ничего так прямо. У школы есть сайт. Там в свободном доступе можно найти все, что тебя интересует. Я молча кивнул и ладонью провел по лакированной крышке стола. Здесь мне предстоит учиться? Глядеть на преподавателя, записывать лекции в тетрадь, выполнять задания… От таких мыслей я даже немного повеселел и схватился на шариковую ручку в предвкушении. — Садись сюда, — миссис Робертс распечатала конверт из стопки однотипных и положила на стол несколько листов. — Бери ручку и решай. Если ты хорошо учился, то ничего сложного не будет. Я отодвинул стул и спокойно сел за тест. Я не понимал, почему каждый счел своим долгом морально подготовить меня к нему. Набор букв и цифр должен решить мою судьбу?.. Учительница села поодаль и начала наблюдать за тем, как я отмечаю задания. Порою я бросал на нее мимолетный взгляд, и ее глаза отвечали мне тем же. Очень умные, васильковые, светлые они нравились мне, поэтому пару раз я улыбнулся. Правда, безответно. Полностью я закончил свою работу через час. Тест не показался мне сложным, однако в паре вопросов я встретил вещи, о которых не читал в книгах. Утомленная мисс Робертс забрала мои бланки, убрала их обратно в конверт и кивнула в сторону выхода. На прощание я окинул кабинет глазами, пытаясь запечатлеть в памяти все, что увидел. Особенно понравилась мне крупная бабочка-медведица, будто дремавшая за стеклом. Я знал, что она больше никогда не вспорхнет, но в моих фантазиях она была живой и свободной. — Я все! — обрадовал маму я, влетев в директорский кабинет вперед сопровождавшей меня мисс Робертс. В тот момент она беседовала с директором и отреагировала на мое поведение очень возмущенно: — Элиас, прежде, чем зайти куда-то, ты должен стучаться! Сконфуженно я притормозил, а затем ощутил на своем плече руку молодой учительницы. — Извини! — произнес я, виновато потупившись в пол. Мне действительно стало стыдно за то, что я не сдержан, но удерживать эти порывы было очень сложно. Я просто не привык к чему-то официальному. Миссис Кенбет покачала головой, а затем встретилась взглядом с мисс Робертс. — Мне сейчас проверить? — поинтересовалась та. — Если это не займет больше получаса, — согласилась директор. Мама удовлетворенно кивнула, а затем похлопала по месту рядом с собой, приглашая меня сесть рядом. Я все еще был смущен, поэтому едва слышно добрался до нее и притих. — Чтобы поступить в нашу школу, нужно набрать больше семидесяти баллов за этот тест, — пояснила миссис Кенбет. — Из двухсот. Мы даем его всем поступающим, и средний балл колеблется в районе ста сорока. Я кивнул, внимательно слушая. Она продолжила, обращаясь ко мне: — Я слышала, что ты рос далеко от города и не ходил в школу, поэтому не переживай, если наберешь меньше среднего значения. Ты сможешь быстро догнать своих одноклассников. — Я постараюсь, — кивнул я, а затем обернулся на мисс Робертс. С очень напряженным лицом она проверяла результаты моего теста. Тем временем мама и директор продолжили разговаривать о людях, которых я не знал. Можно предположить, что они были знакомы довольно давно, но не виделись уже пару лет. Я отказался от чая и даже успел глубоко задуматься, как молодая учительница заявила своим звонким бодрым голосом: — Результаты готовы! — Да? — нервно произнесла мама, впившись пальцами в мое плечо. — И что там? Втроем мы напряженно замерли, глядя на мисс Робертс. Та сняла очки, отложила их в сторону, а затем одарила меня прямым торжественным взглядом. — Из двухсот баллов Элиас Флеминг набрал сто девяносто четыре. Поздравляю с поступлением в «Колдстрим»!