Безымянная звезда

Вообще-то у насекомых нет легких. Они дышат всем телом, каждой клеткой своего маленького уязвимого естества. Наверное, когда мама затянула на моей шее темно-синий галстук, а пуговицы на манжетах застегнула так, что вены побелели, я тоже ощутил кислород кожей. — Ну вот, — с отстраненной мягкостью произнесла она и поправила воротник рубашки. — Ты почти готов. Но ее голос был от меня также далеко как Коулфорд. Я глядел сквозь оконное стекло, почти не щурясь от взошедшего солнца. Словно анабиозная жаба, я находился в оцепенении, пока внезапно на ветку прямо перед окном не уселся скворец. Это оживило меня, и я улыбнулся утреннему гостю, на что тот взмахнул крыльями и перескочил на соседний сук. — Элиас, — поинтересовалась мама, прикладывая ладонь к моему лбу, — что тебя обрадовало? Скворец скрылся. Я оторвал взгляд от стекла и перевел его на маму. В ее карих глазах я видел уверенность, которой не хватало мне самому — это был мой первый день в школе. В настоящей школе, где кроме меня училось еще две сотни детей. От напряжения живот свело спазмом, а к горлу подкатил кислый ком. Было сложно на чем-то сконцентрироваться — тело будто бы пыталось никуда меня не пускать. Но я тут же вспомнил лица тети и дяди, шепот ветвей пазлвудского леса и запах скошенной Джоном травы — все это не должно быть потерянным зря. И стало легче. — Я боюсь что-то сделать не так, — честно признался я, поглядев на себя в зеркало. Школьная форма странно сидела на мне, делая явной худобу, а светлые волосы, которые мама уложила на бок, смотрелись непривычно и глупо. — Ты уверена, что это нужно? Кажется, маму мои сомнения всегда злили. — Выходи, — она кивнула головой в сторону двери, протягивая мне рюкзак. Ее тонкие ухоженные брови изломились, демонстрируя раздражение. — Я не знаю ни одного человека, которому бы навредила учеба в школе. — Ладно, — пожал плечами я, не желая портить утро нам обоим. С того дня, как я успешно сдал экзамен в «Колдстрим», родители смотрели на меня совсем другими глазами. Кажется, это стало поводом для их примирения, и мама стала пить меньше вина за ужином. Отец поверил в меня, сопроводив свою радость красивыми словами и таким крепким рукопожатием, что утром мне было тяжело раскрыть ладонь. Каждый день, проведенный в Ноттингеме, становился безостановочными качелями: я понимал, что жизнь с обретенной семьей подарит много нового, но в то же время боялся ступить в этот неутомимо мчащийся мир. Я не успевал, но, как оказалось, выбора у меня никогда не было. За окном раздался нетерпеливый гудок автомобиля. Я мгновенно сбежал по лестнице, чуть не опрокинув миссис Броуч, обулся почти на ходу, вылетел из дверей на каменное крыльцо и уже хотел нырнуть в машину к нетерпеливому Дастину, как увидел отца, который просматривал какие-то документы возле открытого гаража. В отличие от мамы, он уверенно водил автомобиль и за рулем всегда ездил сам. Заметив меня, он оторвал взгляд от бумаг и оказался рядом всего за пару широких шагов. — Тебе идет эта форма, Элиас — с гордостью произнес папа. — В будущем тебе часто придется носить костюм. Хорошо, что школа к этому приучает. — Зачем? — с удивлением поинтересовался я. Мне действительно стало непонятно, к чему ветеринару носить какой-то костюм. Отец усмехнулся, почесав гладко выбритый подбородок с едва заметной впадинкой. — Адвокаты носят костюмы. А уж тому, кто станет преемником моей компании, придется буквально в нем жить. Собственная шутка показалась отцу забавной, поэтому он хохотнул, прикрыв глаза. Наверное, именно поэтому он не заметил моего разочарованно скривившегося рта. Дела шли все хуже. У меня отобрали Пазлвуд и тетю с дядей. Пришло время давней мечты. — Прости, — я инстинктивно отстранился, взглянув в сторону автомобиля. Лицо Дастина, видимое из открытого окна, выглядело равнодушно, но я знал, что он злится. — Я опаздываю в школу. — Удачного дня, — кивнул отец. — Передавай привет Грейс Уоррен! Я вылетел из ворот, даже не обернувшись на маму. Она специально решила задержаться, чтобы впервые собрать меня в школу, хотя обычно в восемь утра ее уже не бывало дома. Не хотелось вновь видеть ее взгляда, полного строгости и надежд. Я ничего не мог ей пообещать, хотя мне хотелось радовать родителей как можно чаще. — Как дела? — поинтересовался Дастин, едва я сел позади него и громко хлопнул дверью. Вообще-то она закрывалась легко, но я делал это по привычке — с авто Джона не всегда можно было так же легко совладать. Водитель посмотрел на меня в зеркало, и я нарочно поймал его взгляд на несколько секунд. — Все нормально… Вообще-то, за показным недовольством пряталось волнение. Мои колени тряслись так, что даже рюкзак, которыми я их придавил, не помог. Все тело ходило ходуном, а к горлу вновь подступала тошнота. В Коулфорде такого не случалось. Чтобы отвлечься, я решил поговорить: — Разве ты не отвозишь маму на работу? — Ну да, — пожал плечами Дастин. — Теперь сперва буду отвозить ее, а затем тебя. Хотя ты бы спокойно мог дойти до школы минут за пятнадцать. Настало мое время пожимать плечами: — Родители настояли. Мне было все равно. — Может, у тебя появятся друзья, и вы сможете ходить туда и обратно пешком. Хотя о чем я говорю… Дастин махнул рукой и с легким прищуром проследил за вереницей автомобилей, направлявшихся туда, куда и мы. — Ты хоть в курсе, что это за школа? — продолжал нагнетать он. — Ну? — с волнением выдал я. — Здесь учатся дети всех обеспеченных людей города. И не только. Бизнесмены, политики, какие-то деятели искусства… Их отпрыски будут сидеть с тобой в одном классе и смотреть на одну и ту же зеленую доску. Я бы советовал тебе быть аккуратней в знакомствах и общении. — Откуда ты столько знаешь про «Колдстрим»? — удивился я, но Дастин надел темные очки. Я уже выучил, что это означает его нежелание продолжать беседу. Мы остановились на парковке, где я уже однажды бывал с мамой. В тот момент я понял, что самая сложная вещь на свете — открыть дверь машины и выйти к школе. Через окно я видел, как десятки детей выскакивали из своих автомобилей и, пересекая ворота школы, неслись прямо по мощеным дорожкам. Мальчики были одеты точно так же, как я, а девочки вместо брюк носили юбки, чуть прикрывающие колени. Мне очень не хотелось становиться одним из многих, но вновь через зеркало я поймал строгий взгляд Дастина. — Выходишь? — спокойно поинтересовался он. Я звучно сглотнул. — Может, ты меня проводишь?.. Мои слова прозвучали очень тихо и вкрадчиво. Я надеялся, что Дастин растает и сжалится, но он откашлялся и лаконично ответил: — Нет. — Почему? — простонал я, носом уткнувшись в красно-синий рюкзак. Мужчина вздохнул и добавил смягчившимся голосом: — Элиас, я не хочу быть нянькой шестнадцатилетнего парня. Даже если мне за это доплатят сотни фунтов. На смех же поднимут, если увидят, что с тобой таскается водитель. — С чего бы? — наивно поинтересовался я. — С того, что в таком возрасте нужно уметь собирать волю в кулак и идти на занятия… Мне вдруг захотелось завыть, но я потер переносицу, переборов щекотливое чувство в носу и глазах. Время шло, а я все оттягивал момент, штурмуя Дастина: — А если я не найду класс? Кто поможет мне? — Ты Дора-следопыт¹, чтобы тебе помогали в поисках? Я совсем не понял, что он имел в виду. — Забудь, — махнул рукой водитель, а затем повернулся и нажал на кнопку моего ремня безопасности. Ремень тут же слетел, обнажив меня перед кучей проблем. — В конце концов, помни, что мама хочет, чтобы ты здесь учился. И… Подожди! Почему я вообще уговариваю тебя выйти из машины? Просто открывай дверь и иди. Ты не сбежишь от проблем, Элиас, а лишь создашь новые своим опозданием. — Ты заберешь меня? — наивно поинтересовался я. — В четыре десять, — кивнул тот. А затем добавил, — познакомься с кем-нибудь приятным, пройдись по школе, запишись в клуб. Тут не так плохо, как тебе кажется… Затем мужчина потянулся и вместо меня взялся за ручку двери. Та приоткрылась, и я с последней мольбой взглянул на него. Дастин был непоколебим. Я демонстративно вздохнул и очень медленно вылез наружу. Тут же меня ослепило сентябрьское солнце, золотым диском зависшее над крышей. Я уже бывал тут, но по ощущениям будто оказался впервые: с приездом учеников школа принимала совершенно иной облик. Очень медленно я подошел к воротам, приложил пропуск, как показывала мама, и перевалился через калитку на территорию «Колдстрима». Внезапно за спиной раздался автомобильный гудок. Сперва он обрадовал меня — показалось, что Дастин передумал, однако автомобиль тут же завелся и рванул прочь. Просто поторапливал меня. Я поправил рюкзак на плечах, глубоко вдохнул и зашагал по дорожке быстрее. Повсюду мелькали ученики в одинаковой темно-синей форме: они сидели на лавочках, заполнявших внешний двор школы, сбивались в небольшие стаи и просто торопились скорее перешагнуть порог той самой большой двери. И вроде бы я должен был почувствовать себя частью чего-то целого, однако, казалось, эта суета лишь отдаляет меня от всего вокруг. С опаской я миновал вход и оказался в широком холле, где с мамой нас однажды встречала сама директор. Слева я увидел дверь в раздевалку — помещение с десятками крючков было открыто, однако пустовало из-за сентябрьского тепла. Справа стоял стол, за которым сидела вахтер. Милая на вид старушка увлеченно разговаривала с темноволосой короткостриженной женщиной лет сорока. Внезапно эта самая женщина обернулась, будто спиной заметив что-то неладное, и наши взгляды пересеклись. — Подойди, пожалуйста, — высоким крикливым голоском произнесла она. Выбора не было. Я послушно сократил расстояние между нами, но все равно старался держать дистанцию. — Ты выглядишь растерянно. Как тебя зовут? — Элиас, — ответил я. А затем добавил, — Флеминг. — О! — эмоционально воскликнула женщина, сложив вместе ладони с заметно длинными ногтями. — Это ты новый ученик, который блестяще написал тест? — Не знаю, — отступил я, вновь чувствуя нервную боль в животе. — Ну же, — продолжала женщина, — это ведь ты никогда не учился в школе… В голове раздался мысленный стон: «Хватит…». Ничего не хотелось так, как сбежать отсюда и больше никогда не возвращаться. Эта школа с ее нарочитой помпезностью будто сжимала меня в тиски своими стенами. Слишком сильно. А женщина все пилила и пилила меня почти черными глазами, в которых не было видно зрачков. — Тебя проводить в класс? — мне хотелось, чтобы этот вопрос был последним. От ее напора закружилась голова. — Нет! — отшатнувшись, заверил я. — Лучше подскажите, где здесь туалет. Мне показалось, что если сейчас я не отдышусь, то мои внутренности просто смешаются в единое целое. — Направо и за лестницей, — недоуменно отозвалась та. — Но учти, что скоро звонок, а после него все обязательно должны быть в классе… Я согласно кивнул и почти бегом понесся в указанном направлении. Двери, двери, двери. И ученики, каждый из которых будто бы вцеплялся в меня взглядом, пытаясь остановить. Буквально через минуту я шумно захлопнул дверь белоснежной кабинки и, закрыв унитаз крышкой, сел на край. Голова кружилась, во рту пересохло, а боль растеклась по всему телу. «Что со мной?» — испуганно спросил самого себя я, а затем взглянул на трясущиеся ладони. Меня, словно щенка, швырнули в воду, надеясь, что я поплыву — другие ассоциации не приходили. Школа была слишком большой для маленького меня. Все десять минут, проведенные в запертой кабинке, я уговаривал себя выйти, но даже после того, как прозвенел звонок, сделал это не сразу. Голоса в коридорах поутихли, здание наполнилось тишиной. Лишь после этого с опаской я выбрался из своего укрытия и сполоснул лицо холодной водой из крана. На меня никогда не нападал подобный страх, и это, казалось, делало положение новичка еще уязвимее. Бесслышно я зашагал по пустующему коридору, а затем заглянул в блокнот — ровным строгим почерком мама вывела названия предметов и подписала номера классов, где те будут проходить. Но чем дольше я пытался обнаружить нужный мне кабинет, тем больше запутывался в нумерации. Мне встретились почти все цифры до пятидесяти, но я так и не нашел свой «85-а». Узкие коридоры походили на запутанные лесные тропинки, но тут не было той доброжелательности, которая тянулась каждой веткой многовековых пазлвудских дубов. Все люди словно испарились, и лишь изредка из-за дверей можно было услышать чьи-то голоса. Около десяти минут я растерянно бродил по закоулкам первого этажа, пока внезапно в одном из коридоров не повстречал человека. Юноша, одетый в такую же форму, как моя, сидел на широком подоконнике — точнее почти лежал, спиной свободно откинувшись на стену. В руках его была книга, и выглядел он очень увлеченным. — Простите, — произнес я, мелкими приставными шагами приближаясь к юноше. — Мне совсем не хотелось Вас беспокоить, но я заметил, что Вы не на занятиях, поэтому… Тот поднял голову, и я увидел его лицо, простое, но в то же время запоминающееся. Длинные ресницы делали глаза выразительными, контрастируя с их светло-серебряным цветом, а почти прямые брови придавали лицу какой-то равнодушно-усталый вид. Этот ученик впрямь выглядел так себе — явный недосып выдавали синеющие нижние веки, да и кожа его была бледной, тоже с какой-то неуловимой синевой. — Ты только перевелся сюда? — поинтересовался он, захлопнув книгу. Тут же пятерней незнакомец пригладил золотисто-каштановые волосы, укротив торчащие пряди. — Да, — закивал я. — Недавно переехал… Вообще-то до этого я жил далеко отсюда, рядом с Коулфордом… — Через пару дней пожалеешь, что заговорил со мной, — неожиданно ответил тот и, вновь развернув страницы, уткнулся в текст. Поворот оказался слишком крутым. Я не понял — угроза это или предупреждение, но все равно постарался вписаться: — Я, вообще-то, не пытался Вас обидеть! Просто не могу найти свой класс и хотел спросить, как добраться. Я никогда не учился в школе, и ничего не знаю об этом месте, поэтому рассчитывал на вашу помощь! Все это я выпалил на одном дыхании, взглядом вцепившись в парня, словно он был моей последней надеждой. И вроде подействовало. Он оторвался от чтения и лениво вздохнул. На моем лице тут же загорелась улыбка. «Нужно быть вежливым, Элиас, — говорила моя тетя. — Всем нравятся люди, которые дарят радость другим и ведут себя порядочно». Всем, кроме этого парня, наверное… — Жара, как в крематории, — заявил он, оттопырив воротник светло-серой рубашки. — Включи кондиционер, тогда провожу тебя. Я испуганно отступил, начав искать предмет глазами. На ферме у нас никогда не было ничего подобного, поэтому я понятия не имел, как выглядит этот "кондиционер". — А где он?.. — робко поинтересовался я, продолжая улыбаться. Юноша глядел на меня, словно на слабоумного, отчего уголки моих губ начали медленно опускаться. Его взгляд застыл на пару секунд, а затем он кивнул на дверь. Я запрокинул голову и тут же увидел над входом странный нависший объект белого цвета. «Если включить, — подсказала мне логика, — значит, там есть кнопка. Правда, высоковато…» Я ухватил горшок с папоротником, переставил его на пол и начал двигать тумбу к дверному проему. — Вы знаете, что папоротники — самые древние растения на планете? — по ходу дела поинтересовался я. — И еще у них нет семян. Они размножаются спорами. Ну, как грибы. Или вроде того… Ответа не последовало. Все это время парень наблюдал за мной, и постепенно его брови из прямых линий превратились в дуги. — Что ты делаешь? — не вытерпел он, когда я сделал попытку забраться на тумбу, которую подтащил к двери. Я пожал плечами и ответил: — С пола точно не достану, чтобы включить его. Или двигать тут ничего нельзя?.. — Ты что, специально дурака строишь из себя? — в его голосе послышалось раздражение. — Или это очередная неудачная шутка? Я не понимал, чем вызвал такую реакцию, поэтому поспешил искренне оправдаться: — Извини. Просто у нас никогда не было кондиционера… Юношу заинтересовали мои слова. Он окончательно отложил книгу в сторону и одарил меня прямым недоверчивым взглядом. Стало даже немного неловко. — По тебе не скажешь, что у родителей нет денег на такие вещи. Ты что, учишься тут на государственную стипендию? Плохо, что это был сарказм. Еще хуже, что я не знал, как ответить. — Нет. Я написал тест, и меня взяли. Парень вздохнул и кивнул в сторону второго окна. — Сомневаюсь, что из двухсот ты набрал хотя бы пятьдесят с такими познаниями о мире. Вон маленький белый пульт. Нажми на вторую справа кнопку два раза. — О… — протянул я и, подвинув тумбу обратно, вернул папоротник на законное место. А затем ненамеренно добавил, — из двухсот я набрал сто девяносто четыре. — Что?.. — не успел удивиться тот, как в дверях показалась женщина. Я узнал ее — сегодня утром мы уже разговаривали. — Флеминг! — всплеснула руками она. — Почему ты не в классе? Звонок давно был дан, и… — Флеминг? — произнес незнакомец, взглянув на меня. Я неловко улыбнулся ему, а затем обратил взгляд в сторону женщины. На секунду она замерла в дверях, заметив моего собеседника. Юноша тут откинул голову и прикрыл глаза, сделав вид, что он никого не слышит. Растерянно я взглянул сперва на него, а затем на черноокую женщину. «Мисс Дрейк», — прочел я на ее значке, криво прицепленном к груди. — «Учитель немецкого языка. Заместитель главы дисциплинарного комитета». «Я плохо поступил?» — первое, что пронеслось в голове. Но женщина разворошила все мои мысли. Ее высокий голос нарушил странное молчание между нами тремя. — Что ты тут делаешь, Элиас? — более настойчиво поинтересовалась мисс Дрейк. Я сглотнул, чувствуя, что провинился. Поэтому ответил первое, что пришло в голову: — Включаю кондиционер. В доказательство я покрутил пультом, демонстрируя его во всей красе. — Зачем ты это делаешь? — страдальчески простонала она. — Сейчас время уроков. После звонка нужно быть в классе. Я же говорила тебе! Юноша, все это время делавший вид, что его тут нет, наконец скосил глаза в нашу сторону. Их взгляды с женщиной встретились, и та заявила, обращаясь уже не ко мне: — Снова прогуливаешь? Тот молча покачал головой, а затем отозвался: — В классе бы мы читали эту книгу. Я делаю то же самое только здесь. Это считается прогулом?.. — Рендалл… — с печальным упреком произнесла мисс Дрейк. Затем она вспомнила обо мне, и ее голосок вновь стал острым, как шипы. — Так, Флеминг, пойдем. Если бы я не нашла тебя, ты бы тут так и болтался? «Так его зовут?», — подумал я, но ничего предпринять не успел. Преподавательница ухватила меня за запястье и поволокла из закоулка в главный коридор. Я обернулся, чтобы запечатлеть лицо парня в памяти и помахать ему, но он вновь спокойно уткнулся взглядом в книгу. Стало даже немного обидно. Едва мы свернули к широкой лестнице, женщина остановилась и вновь с упреком взглянула на меня. Я не совсем понимал, чего она от меня хочет, но на всякий случай выдал расстроенное «извините». — Элиас, — она вкрадчиво произнесла мое имя, заполнив школьную тишину своим голосом. — Прошу, если что-то непонятно, то обратись на вахту. Понял? Я закивал, как собачий болванчик в машине Джона. Хотя, кажется, он не работает уже года два… — Пойдем, — вновь настоятельно она ухватила меня за манжету и потащила вверх по лестнице. Я едва не спотыкнулся, оглядываясь по сторонам. Даже с небольшой высоты школа казалась еще изысканнее и претенциознее. Чего только стоили лакированные перила и высокие резные карнизы с плотными алыми занавесками. Через витражные стекла окон пробивались лучи солнца, танцуя цветными бликами на каменном полу. Красиво. Дорого. Пугающе. Но в тот момент меня заботил совсем не здешний интерьер. — Рендалл… — смакуя имя, тихо произнес я. Оно не выходило у меня из головы, прицепившись, словно навязчивая песенка из утреннего радиоэфира. Затем я поинтересовался чуть громче, — кем был этот ученик? — Он хороший парень, — постаралась замять тему куратор, — но у него есть небольшие проблемы. Не думай о нем. У тебя сейчас другая забота. Да. Я действительно провалил данное мне задание. Наверное, мама будет в гневе, если узнает, что произошло. Хотелось надеяться, что моя ошибка останется между нами двумя. Нет… Тремя. Как-никак, тот парень тоже оказался замешан… — Вы же не станете рассказывать моим родителям, что я потерялся, — наивно спросил я. Женщина терпеливо вздохнула, подводя меня к двери, из-за которой отчетливо доносились незнакомые голоса. — Нет, — ответила она. — Если этого больше не повторится. Несмотря на необычную внешность и острый голос, мисс Дрейк показалась мне человеком приятным и заботливым. Наверное, ее не зря назначили следить за поведением здешних учеников. — «85-а», — вслух прочел я табличку на двери, а затем радостно встрепенулся. — Мне нужно сюда! Куратор кивнула с полуулыбкой и добавила: — Запомни, что все кабинеты, начиная с пятьдесят четвертого, находятся на втором этаже. Готов? Я сосредоточенно нахмурился и кивнул. Мисс Дрейк осторожно толкнула дверь, а затем, пропихнув меня вперед, вошла в класс следом. Тут же я ощутил взгляды множества пар глаз, сверливших меня с неиссякаемым любопытством. От этого вновь начало сводить живот, но внезапно я почувствовал уверенную руку на своем плече. — В вашем классе новенький, — произнесла куратор, обращаясь ко всем присутствующим. Мои одноклассники и пожилой учитель, стоявший возле доски, внимательно проследили, как она вывела меня на середину класса, а затем шепнула: «Представься!» — П-привет, — махнул рукой я в сторону двадцати незнакомцев. Да, я успел сосчитать их. — Меня зовут Элиас… Элиас Флеминг. — Садись, Элиас, — перебил меня учитель, указав на свободное место в правом ряду. Я послушно прошел к небольшому столу и поочередно достал учебник, ручку и тетрадь. Судя по запискам моей мамы, это была история Великобритании, в которой я неплохо разбирался. С трудом я сконцентрировался, отдав все свое внимание учителю, чьего имени не знал. Мне многое предстояло выучить, понять и осознать, и эти объемы пугали. Лучше бы я остался на ферме и провел жизнь, наблюдая за птицами и гуляя по бесконечным лесам. Внезапно я ощутил, как нечто вонзилось в спину прямо между лопаток. От боли я дернулся, резко развернувшись в сторону обидчика. Однако лицо мое тут же расцвело — позади себя я обнаружил улыбающуюся Грейс Уоррен.