Безымянная звезда

Отец Грейс работал судьей. От родителей я слышал, что он весьма весомая персона в Ноттингеме, в чем я совершенно не сомневался. Мистер Уоррен стремился попасть в Палату Общин, где важные люди решали такие же важные вопросы, поэтому постоянно был занят. Мать девушки занималась домом и садом, обходясь без посторонней помощи. В общем, семья подруги вызывала у меня только симпатию, и я был рад, когда после школы третьего учебного дня Грейс позвала меня в гости. — Знаешь, Элиас, — без умолку болтала она по дороге, — моя мама только о тебе и спрашивает. «Как там юный Флеминг?» - например. Или: «Зайдет ли к нам Элиас после занятий?». Я тихо смеялся, смущенно прикрывая рот ладонью. Мне было неловко чувствовать к себе чей-то интерес, однако признаюсь, что приятно. — Ты говорила про какой-то план… — внезапно вспомнил я. Грейс действительно упоминала о нем пару раз за утро. — Да, точно, — спохватилась девушка, отточенным жестом заправляя упрямые пряди за уши. — Ты же хочешь познакомиться с человеком, который мне нравится? Я энергично закивал. Мне впрямь было интересно, как выглядит этот счастливчик. К тому же, мне казалось, Грейс никогда бы не сделала плохой выбор. — Видишь, — с гордостью она кивнула на стеклянную звезду, болтавшуюся на сумке, — это его подарок. — Красивая, — заверил я, — как ты. Уоррен запрокинула голову и звонко рассмеялась. Кажется, ее щеки порозовели. Я улыбнулся ей в ответ, на что услышал: — Смотри, не влюбляйся в меня. Не смогу ответить взаимностью. Ее шутка показалась мне странной, чем свела улыбку с лица. Впервые за несколько дней я задумался о том, что Грейс могла бы понравиться мне как девушка, однако ничего, кроме приятельского тепла, я не ощущал. — План таков, — откашлявшись, продолжила мысль та. — Мы приходим домой, совсем немного болтаем с мамой, а потом говорим, что нам нужно… собрать осенние цветы для ботаники. — Нам задали собрать цветы? — обрадовался я, однако ликование быстро сошло на нет. — Элиас! — разочарованно воскликнула Грейс, прибавив шагу. Я едва поспевал за ней. — Это врань… Нет. Уловка. Просто уловка, чтобы сбежать из дома. Моя мама довольно строгая, и мне нужен повод, чтобы уйти. — Хорошо, — пожал плечами я. — А ничего, что мои вещи остались в школе? Мне нужно будет вернуться к четырем, ведь Дастин… — Мы успеем, — заверила девушка, пальцем показав вдаль. — Видишь тот уродливый забор? За ним я живу. Я сумел лишь удивленно раскрыть глаза, поражаясь монолитности особняка. На своей улице он был самым огромным из всех. Дом действительно прятался за высоким забором, а затем прикрывался кронами раскидистых яблонь. Но даже эта маскировка позволяла разглядеть фасад из красного кирпича, широкие окна и небольшой балкон, украшенный цветами. — Заходи, — гостеприимно произнесла Уоррен, распахивая передо мной узкую калитку. Я нырнул внутрь двора, тут же оказавшись в тени деревьев. — Здесь уютно и спокойно, — тихо произнес я, осматриваясь. Девушка догнала меня, и, ловко взбежав на крыльцо, отворила входную дверь. Подражая швейцару, она кокетливо поклонилась, а затем шагнула следом. — Ма-ам! — крикнула подруга, небрежно сбрасывая обувь. — Ты дома? Тут же я услышал лай, а затем ритмичный стук когтей о паркет. И едва я осознал, что у Уорренов есть собака, прямо на нас выскочил пес. Белый окрас с палевыми пятнами и черными брызгами выдавали в нем русскую гончую. У наших соседей в Коулфорде был похожий пес пару лет назад, пока не сбежал, закончив свою жизнь на автостраде. — Красивый, — заметил я, в то время как тот радостно умывал языком опустившуюся на колени Грейс. — Правда? — радостно поинтересовалась она. — Это Дьюк¹. — Довольно банальное имя, — заметил я, аккуратно ставя свои ботинки рядом друг с другом. — Мама так назвала, — шепотом выдала девушка. И едва она издала последний звук, прямо перед моими глазами возникала знакомая фигура. С миссис Уоррен я встречался всего раз в жизни, однако надолго запомнил ухоженную высокую женщину с короткой стрижкой и серо-голубыми глазами. — Элиас! — радостно произнесла она, окидывая меня взглядом с ног до головы. — Ты возмужал с нашей последней встречи. — Спасибо, — отозвался я, от смущения почесывая затылок. — Рад Вас видеть. — Ну же, проходи, — продолжала миссис Уоррен. — Как там родители? Грейс наконец-то сбросила с себя Дьюка и поднялась, отряхивая школьную форму. Пес звонко гавкнул, ринувшись вверх по лестнице. — У них все хорошо, — заверил я, осматриваясь. — Упорно работают. — Наш папа тоже весь в делах, — вздохнула женщина. Тут же она отвлеклась. — Будешь чай? Я замялся, а затем взглянул на Грейс. Видимо, никакие чаепития в ее планы не входили, поэтому она перебила мой ответ: — Мам, мы пообедали в школе перед уходом. Знаешь, сколько будет перевариваться вся эта клетчатка?.. — Да, — кивком поддержал я. — Мы поели. — К тому же, — продолжила девушка, ухватив меня за запястье, — у нас есть задание по ботанике. В парах. Нам нужно… Внезапно в руках девушки завибрировал телефон. Она мгновенно отвлеклась, чтобы ответить. — Грейс, — настороженно произнесла миссис Уоррен, — кто тебе пишет? Лицо подруги явно исказилось подобием испуга. Рефлекторно она сжала мою руку и отступила назад. — Девочки с танцев, — пробормотала та. — Спрашивают, во сколько будет тренировка. — Грейс… — голос ее матери стал гораздо ниже и строже. — Дай мне свой телефон. Я не понимал, что происходит, однако всем телом чувствовал накалившуюся атмосферу. — Нет! — громко высказалась девушка. — Ты не имеешь права! К тому же, позоришь меня перед Элиасом. — Это опять он? — миссис Уоррен моментально стала нервной, а ее рот скривился в отчаянии. — Ты опять с ним общаешься? Дай сюда свой телефон… Грейс отпрянула и попыталась скрыться на втором этаже, однако мать успела ухватить ее за руку и перенять злополучный мобильный. Ей хватило всего пары секунд, чтобы с ужасом пролистать переписку и из приветливой женщины превратиться в страшную ведьму. — Иди к себе в комнату! — закричала она. Ее лицо и шея покрылись алыми пятнами, а голос дрожал от злости. — Если ты думаешь, что меня так легко обмануть, то ты ошибаешься! Почему ты не слушаешь меня, Грейс? Почему?! — Мама, хватит! — заорала в ответ та, в слезах бросившись вверх по лестнице. — Мне стыдно! Я опешил, наблюдая за тем, как миссис Уоррен в ярости швырнула телефон куда-то в сторону дивана. Она была явно очень сильно расстроена. — Простите, — едва смог выдавить из себя я, а затем ринулся следом. Грейс я застал горько рыдающей в подушку. Я даже не стал рассматривать ее комнату, хотя по пути сюда мне было интересно, как она живет. Видимо, случившееся очень расстроило девушку: она то замолкала, всхлипывая, то вновь завывала, ногтями впиваясь в покрывало. — Что произошло?.. Сказать, что я чувствовал себя растерянным — ничего не сказать. — Надоело! — раздосадовано изрекла Грейс, поднимая красное от слез лицо. — Всегда так. Всегда! — Я… не понимаю. Осторожно я присел на край кровати, как моментально вздрогнул — подруга резко подскочила, и тут же в моих руках оказалась книга. — Мама не разрешает мне общаться с Реном, — совладав с гневом, призналась Грейс. — Почему? — удивился я. — Я не могу пока тебе ничего сказать, потому что не хочу, чтобы ты тоже о нем плохо думал раньше времени. Рен замечательный… Лучше всех на свете. Он… Монолог девушки вновь превратился в всхлипы. — Я могу чем-то помочь тебе?.. — Конечно, можешь! Тут же я опустил взгляд и понял, что книга оказалась у меня в руках неспроста. Грейс продолжила: — Я хотела, чтобы мы встретились с Реном на площади святой Марии, однако все пошло к черту из-за мамы. Ему срочно нужен этот сборник. Я удивился: — А в школе ты не могла его отдать? — Элиас! — вспыхнула Грейс, едва сдержавшись, чтобы вновь не заплакать от досады. — Все очень сложно, я же говорю. — Ладно, — неуверенно произнес я, приготовившись слушать дальше. — В общем, тебе нужно отнести книгу. Рен будет там уже через пятнадцать минут, и я никак не могу отменить эту встречу. Если я его подведу, это может сильно ударить по нашим с ним отношениям. — Но, Грейс, я не знаю город. К тому же, как я вернусь домой? — Найти дорогу — проще не бывает. Выйдешь из дома — налево до перекрестка, а после — направо по прямой. Рен поможет тебе добраться до школы. Я просто уверена. Пожалуйста… Я никак не мог отказать молящим заплаканным глазам этой девушки. Это было сложнее, чем выследить козодоя² в вечернем лесу. Просто невозможно. — Хорошо, — кивнул я, поднявшись со своего места. — Я все сделаю, только пообещай, что больше не будешь расстраиваться. Лицо Грейс просияло, и в этот же момент она бросилась ко мне с крепкими благодарными объятиями.

***

Я брел прямо по улице, каждый раз испуганно озираясь по сторонам. Было ощущение, что этот день несет с собой какую-то роковую судьбу и, судя по количеству неудач, незавидную. В Коулфорде я никогда не видел столько людей и машин, хотя Ноттингем не был таким большим как Лондон, где я бы мог провести детство. Площадь святой Марии было впрямь несложно отыскать. Всю дорогу я внушал себе, что такое путешествие даже полезно: узнавать этот город мне пришлось бы в любом случае. И каково же было облегчение, когда прямо под деревом небольшого сквера я заметил ученика в точно такой же форме, как моя. То самое место и время. — Эй, — неловко махнул рукой я, пытаясь привлечь внимание юноши. Кажется, этот самый Рен не очень стремился кого-то заметить: откинувшись на широкий ствол дерева, он сосредоточенно водил пальцами по экрану своего телефона. Спокойный, печальный, отстраненный. У них с эмоциональной Грейс правда есть что-то общее? Я приблизился еще на несколько шагов и едва не выронил книгу от удивления — эти черты лица были очень знакомы. Без сомнений, мы виделись в школьном коридоре пару дней назад. «Рендалл, — вспомнил я, мысленно прошептав имя. — Так его зовут». В тени клена парень выглядел еще более уставшим и безразличным, чем тогда. Болезненность и неправильные черты лица подчеркивали его тонкую, но в то же время мужественную красоту. Солнечный свет, проникавший сквозь пышную кленовую крону, золотыми бликами запутывался в каштановых волосах, а покусанные бледные губы едва заметно шевелились, читая текст с экрана. Рендалл не отличался крепкой фигурой, как парни из клуба тяжелой атлетики, но казался довольно сложенным. Ростом он был выше меня почти на целую голову, но при этом немного сутулился, будто нарочно. — Привет, — произнес я, практически вплотную приблизившись к парню. Мой голос прозвучал тихо, но этого хватило, чтобы тот меня заметил. Опустив телефон, Рен направил на меня внимательный взгляд, а спустя секунду вопрошающе приподнял одну бровь. Я тут же спохватился и поспешил все объяснить. — Извини… Я пришел вместо Грейс. У нее сейчас проблемы, поэтому она попросила… — Ты ее секретарь? — перебил меня он, протянув руку. Я взглянул на его ладонь с длинными пальцами и широкими лиловыми суставами. Кожа тонкая, как лепесток сухоцвета… Сперва я робко коснулся ее, а затем уверенно пожал. Правда, не взяв в расчет одного… — Что ты делаешь? — оскорбился Рендалл, отдернув ладонь. Я испуганно отшатнулся и зажмурился, пытаясь защититься. Иногда летучие мыши в Пазлвуде вылетали из своих укрытий, точно так же накрывая неожиданностью. Я всего лишь хотел пожать руку, но что в этот раз сделал не так? Каждый шаг в этом мире был подобен пробежке по минному полю, и это держало в жутком напряжении. — Прости, — виновато выпалил я, — думал ты… — Вообще-то, я просто хотел взять книгу. Без лишних прикосновений. Его голос прозвучал раздраженно, отчего мое лицо слишком явно погрустнело. Парень сразу это заметил и побеждено вздохнул, одарив снисходительным взглядом. Все-таки в нем была толика сострадания. Украдкой я посмотрел в его серебряные глаза, чьим цветом так восхищался: словно обручальное кольцо на пальце тети Энн. Золото она никогда не носила, считая, что оно дурно влияет на кожу, а серебро называла благородным и изысканным металлом. Все в этом парне было прекрасно, но отчего-то я не спешил ему доверять. Пару мгновений мы так и смотрели друг на друга, пока он с усмешкой не изрек: — Мы встречаемся уже второй раз, и второй раз я пытаюсь понять, что с тобой не так. — Многое, наверное, — самокритично отозвался я, наконец-то протянув книгу. Кажется, на меня свалилось немного уверенности. — Ты ведь ждал Грейс… Мне жаль, что так вышло. — Ничего, — покачал головой тот, спокойно забросив вещь в свой рюкзак. — Хорошо, что она завела себе секретаря на такой случай. Я не понял его издевки и глупо улыбнулся. Тем временем Рендалл окинул взглядом экран мобильного, а затем поинтересовался, увидев, что я не ухожу: — Что-то еще?.. Дело в том, что у меня действительно была проблема, о которой я забыл, направляясь сюда. Телефон еще с самого утра остался лежать на кровати, и, даже вспомнив о нем, я постеснялся просить Дастина развернуть машину. Я оказался совершенно один в центре едва знакомого города без денег или возможности позвонить. Я даже не мог попросить одолжить мобильный, ведь не успел запомнить хоть чей-то номер. — Д-да, — смущенно пролепетал я. — В общем… Я переехал недавно. И совсем не знаю город. Мне нужно добраться до школы. Грейс сказала, что ты можешь помочь. Парень поднял глаза к небу, наблюдая за тем, как оно темнеет, влекомое свинцово-серыми тучами. Птицы проносились так низко, что, казалось, могут задеть электрические провода, но стрижи были слишком проворны, чтобы ошибиться. — К чему ты клонишь? — поинтересовался он, оценив погоду. Я замялся, но молчать долго не получилось: — Проводишь меня? — Проводить? — переспросил парень, вновь отвлекаясь от экрана. — Думаю, нам не по пути. Похоже, он серьезно не проникся моей бедой. На секунду я задумался, не ошибся ли с человеком. Грейс описывала своего друга совсем иначе. А этот тип… — Я заблужусь! — в отчаянии выкрикнул я, не понимая, как можно быть таким бессердечным. — Я позвоню твоему водителю. Как его там… Дастин? — Да, но я говорю, что забыл телефон дома, а наизусть… — У меня записан, — стараясь перебить меня, произнес Рендалл. «Странно — подумал я, наблюдая за тем, как парень нажал на „вызов“. — Откуда у него номер нашего водителя?..» Однако после нескольких секунд ожидания вместе мы услышали голос девушки-автомата, утверждающий, что такого номера не существует. — Ничего удивительного, — вздохнул Рен, демонстративно нажав «отбой». Тут же он отклеился от дерева, лениво потянулся и опустил телефон в нагрудный карман синего пиджака. Я был уверен, что парень почти сдался. В конце концов, мне пришлось отправиться в это сложное путешествие именно из-за его злосчастной книги. — Пойдем, — небрежно махнул рукой он, увлекая меня за собой. — Надеюсь, вместе нас никто не увидит. Я с ликованием закивал, ринувшись следом. Значит, Грейс была права, и ее друг действительно не такой черствый, как сперва может показаться. Однако его шаги были такими быстрыми, что за пару секунд он оказался в нескольких метрах от меня. Почему Рендалл не хочет, чтобы нас видели вместе? — Ты стесняешься того, что я странный? — виновато поинтересовался я, стараясь поравняться. — Немного, — отозвался парень. Я не видел его лица, лишь спину, однако мне показалось, что он улыбнулся с легкой грустью. После этого он замолчал и за минуту, что мы шли рядом, не проронил и звука. Момент казался довольно напряженным, поэтому я поспешил разбавить неловкость вопросом: — Хочешь, расскажу о себе? — Нет, — с тихим спокойствием отозвался тот, даже не повернувшись в мою сторону. «Еще не ясно, кто из нас двоих более странный», — подумалось мне. Я запрокинул голову к небу, заметив, что вокруг сильно потемнело. Утром в машине Дастина звучал прогноз погоды, но шофер выгнал меня из салона раньше, чем я успел дослушать. В тот миг мне нравилось наблюдать за тем, как ласточки молниеносно рассекают воздух прямо над головой, но остановиться я не мог. Город был очень быстрым, поэтому приходилось приспосабливаться. — Знаешь, почему птицы летают так низко? — невзначай поинтересовался я, взглядом обратившись к Рендаллу. Тот упрямо молчал пару секунд, но затем все-таки ответил: — Из-за того, что будет дождь. В тот же миг из кармана он достал упаковку леденцов, закинул в рот одну штуку и шумно разгрыз. Прямо сказать, его наша беседа не очень увлекала. — Насекомые из-за влажности воздуха не могут высоко подняться. Птицы опускаются вслед за ними, чтобы поймать и съесть. Мы шли вдоль узкой улицы в самом центре города, наводненной маленькими кафе. В Коулфорде было несколько похожих, однако туда наведывались только туристы, приехавшие взглянуть на Пазлвуд. Здесь же все было утонченным, городским и будто очень хрупким. — Нападать на слабых, когда те совсем беззащитны… — внезапно изрек Рендалл, взглянув на меня. — Тебе нравится дикая природа? Я уверенно закивал, не пытаясь скрыть доверчивой улыбки. — Тогда наша школа тебе точно придется по душе, — с усмешкой добавил он. — В каком смысле? — удивился я, как внезапно ощутил крупную каплю, ударившую по носу. За ней меня коснулась еще одна, а затем вновь и вновь. Дождь был довольно крупный, но при этом прохладный. — Проклятье! — едва слышно выругался мой собеседник и резко отступил в сторону раскидистого дерева. Каштаны росли вдоль этой улицы, и многие прохожие нашли убежище под их кронами. — Что теперь делать? — печально поинтересовался я, ринувшись следом. Вообще-то я любил гулять под дождем. Там, в Коулфорде, летом я часто выбегал на улицу, едва слышал, что гроза убирается восвояси. Дождь радовал меня. Когда-то. В городе все было по-другому. — Надо было посадить тебя на автобус, — вздохнул Рендалл. Пришлось честно ответить: — Я не знаю, как дойти с остановки. — Я уже догадался… Вновь между нами повисла неловкая тишина. Точнее, молчать неловко было только мне — Рендалл был довольно спокоен и скуп на эмоции. Я вздохнул, уткнувшись взглядом в неровную плитку мостовой, как внезапно взглядом зацепил нечто знакомое. Напротив места, где мы стояли, находились торговые ряды, кишащие различными магазинчиками и закусочными. «Пицца Брейк» — беззвучно прочел я, изучая красочную вывеску с треугольным куском пирога. Долгую минуту я вспоминал, где мне встречалось это название, как вдруг осенило. — Пицца, пицца, пицца-брейк, — негромко запел я, а затем взглянул на Рендалла. Тот удивленно оторвался от экрана, слушая продолжение, — не забудь молочный шейк. Только в этом сентябре: берешь три — плати за две. Несколько секунд мы молча глазели друг на друга, а затем произошло нечто невероятное. Рендалл прыснул со смеха, стукнув ладонью по стволу дерева. Кажется, пара людей, прятавшаяся под соседним каштаном, была удивлена этим всплеском. — Ну и дурь, — отдышавшись, произнес парень. Мне хотелось, чтобы он вновь смеялся — тогда его лицо приобретало совсем другой вид. Но передо мной вновь был серьезный и утомленный Рендалл. — Эта песня всегда играет по радио, когда мы едем в школу, — поспешил оправдаться я. — Она о том месте, да? Тут же рукой я показал в сторону таблички с треугольным пирогом. — Не песня, а джингл³, — поправил юноша. Кажется, ему нравилось что-то мне объяснять. — Ее поют, чтобы эта ерунда отпечаталась прямо на коре твоего головного мозга. Как клеймо. Эффективность ты только что доказал. Я стыдливо убрал руки в карманы и шаркнул ногой по земле. Дождь и не думал останавливаться, поэтому листья намокли так, что начали пропускать капли. — Может, поедим этот треугольный пирог? — поинтересовался я. — Если останемся тут, подхватим простуду, пиелонефрит или еще какое-нибудь воспаление. С осенними дождями не шутят. Рендалл внимательно выслушал меня, стукнул себя по карману, проверяя наличие бумажника, а затем вздохнул. — Я уже, видимо, подхватил одно воспаление, — покачал головой он. — Ладно, идем. Говорят, пицца тут впрямь неплохая…

***

— Ну, что будешь? Я оторвал свой взгляд от меню, вспоминая, когда последний раз ел в общественном месте. Давно, очень давно. Именно в тот день тетя купила мне птичий определитель и я впервые ездил на трамвае. А потом мы сидели в просторном кафе, где заказали вафли с апельсиновым джемом. — Я… не знаю. Меня впрямь сбивали с толку все эти непонятные названия. Перечень ингредиентов не облегчал выбора — почти все из этого я никогда не ел. «Маслины, — с недоумением вчитывался я, — моцарелла, пепперони…». Выглядел я, конечно, потеряно, однако запах в кафе был невероятно соблазнительный, отчего я доверился меню. — Ты очень разборчивый, что ли? — задал вопрос Рендалл. В его голосе прозвучало подобие издевки. Я понимал, что он не относится ко мне серьезно, и это немного обижало. Парень сидел напротив, каждую минуту поглядывая в окно. Дождь в городе был совершенно иным. Даже пах по-другому: не было ноток хвои и землистого запаха как в Коулфорде, зато прибитая каплями пыль источала свой аромат. Из одной руки в другую Рен перебрасывал солонку. Это навело на мысль, что он привык всегда чем-то занимать себя. — Наверное, буду это… — я перегнулся через стол вместе с карточкой, пальцем тыкая в рисунок. — Маргарита. Вкусно? — Не помню, — холодно отозвался тот, рукой деликатно отодвинув меня на место. — Еще что? — Молочный шейк… — полушепотом произнес я, заглянув в глаза юноше. Тот зрительный контакт поддерживать не стал. Поднявшись со своего места, он достал бумажник из кармана и изрек: — С тебя шесть фунтов. На пару мгновений я задумался, а затем честно признался: — Вообще-то, у меня нет с собой денег. С губ парня слетел утомленный вздох. — Я должен был понять, — произнес он, сочувственно покачав головой. Правда, мне показалось, что сочувствовал он совершенно не мне. — Я верну все до цента, — искренне пообещал я. — Как только Дастин приедет… — Бедный Дастин, — напоследок добавил Рен, вешая свой пиджак на спинку стула. Тут же он направился в сторону длинной стойки, над которой пестрили экраны. Я внимательно наблюдал за каждым движением Рендалла: вот он подходит к продавцу, о чем-то говорит ему и получает чек, а затем берет широкий поднос, на котором упакованные в картон лежат треугольные пироги. — Ты пиццу никогда не ел, что ли? — поинтересовался юноша, ставя еду на стол. Я отбросил крышку со своего куска и заворожено впился в него глазами. — Это так называется? — уточнил я, указывая на пирог. Парень кивнул, заняв свое место. Без всякой торжественности или радости, он отпил из своего стакана, затем откусил значительный кусок и уставился в телефон, будто меня тут вовсе не было. Я вновь ощутил странную неловкость. Дождь все лил, и с каждой каплей, видимо, настроение Рендалла портилось. Я решил не нервировать его и принялся за еду, стараясь не зажмуриться от удовольствия. Мне было немного стыдно за то, что я так мало знал о жизни в городе. «Деревенщина», — произнесла Коил в первый день учебы, и ее слова застряли у меня в ушах. Вскоре я начал потягивать шейк, глазами с интересом наблюдая за парнем. По-моему, это его совершенно не заботило. Не обращая на меня внимания, он продолжал ковыряться в телефоне. — Я уже представлялся, — решил завести разговор я, отодвинув пустые картонные упаковки. Этот парень мне не очень нравился, однако Грейс хотела, чтобы мы подружились. — Теперь твоя очередь. Вообще-то я знаю, как тебя зовут, но… — Рендалл, — ответил тот, не отрываясь от экрана. — Рендалл… — продолжил я, ожидая, что тот назовет еще и фамилию. — Просто Рендалл, — внезапно резко отрезал он, взглянув на меня исподлобья. Я поежился, но неловкости не поддался. — Меня зовут Элиас. Я вырос в Коулфорде — это довольно далеко отсюда. Но недавно пришлось переехать, чтобы учиться. Мама велела… — И как тебе школа? — внезапно спросил тот. Я обрадовался проявленному интересу и заверил: — Пока не совсем освоился, но вроде не так плохо, как я думал. Однако… я не понимаю, почему всех так заботят дела родителей и деньги. — А тебя не заботят? — с недоверием поинтересовался Рендалл. Кажется, его это впрямь удивило. — Нет, — честно признался я. — А тебя? Парень хмуро взглянул на меня, а затем поднялся со своего места. — Дождь закончился, — заявил он, указывая за окно. Вопрос остался без ответа. Ливень впрямь прекратился. Я радостно улыбнулся, выбираясь из-за стола. Тем временем красивым отточенным жестом Рендалл надел пиджак и медленно направился в сторону двери. — Постой! — крикнул я, указывая в сторону яркого экрана над стойкой. — Чего еще? — нетерпеливо вздохнул тот, обернувшись. — Мягкий рожок, — чуть сощурившись, прочел я. — Я очень хочу его.