Безымянная звезда

Несколько секунд я без отрыва смотрел на Рендалла и тот отвечал взглядом, в котором было различимо мое отражение. Язвительный, печальный и одинокий — таким был мой новый знакомый, но чем больше недостатков я пытался в нем разглядеть, тем неявнее они становились. Тем временем парень напряженно сглотнул и едва слышно поинтересовался: — Ты не догадывался? Я выпал из оцепенения, почесав затылок. Сказанное им действительно было необычно, но я никак не мог ассоциировать Рендалла с компанией, которая пожирала весь ноттингемский бизнес. — Не догадывался, — согласился я. — Отлично. Теперь ты все понял и можешь презирать меня как остальные. Компания моего отца занимается рейдерством, придумывая все новые и новые способы разорять и выкупать за бесценок чужие фирмы. За это меня ненавидят абсолютно все ученики, ведь их родители - владельцы тех самых фирм. Таков здешний закон. Вновь неловкая пауза укрепила тишину. Рен рухнул спиной на траву, и темно-синяя кепка свалилась с его головы, обнажив печальный взгляд. Я понял, что это единственное, чего он не хотел о себе рассказывать, и единственное, о чем он не мог бы молчать. — Но мне все равно, — внезапно произнес я. Тут же губы мои тронула улыбка, и я навис прямо над парнем, чтобы он мог видеть ее своими глазами. — Что? — удивился тот. Брови его подлетели в изумлении, и тут же он вскочил, отчего мы едва не стукнулись лбами. — Тебе не может быть все равно, ведь… — Не ты отнимаешь чужой бизнес, — перебил я, а затем удивленно поинтересовался. — За что мне презирать тебя? — Мой отец… Я вновь не дал ему договорить: — Не ты. Лицо Рендалла стало совсем другим. В нем не осталось и капли строгости или напускной спеси. Абсолютно ясными глазами он смотрел на меня, приоткрыв рот. Тогда я вновь улыбнулся, чтобы доказать ему свои добрые намерения. Но затем вспомнил и поинтересовался: — Но… Зачем ты просил ударить тебя? Еще и на глазах у половины школы. Парень выдохнул весь воздух из легких и вновь нацепил кепку, спрятав взгляд по козырьком. — Если бы они поняли, что мы общаемся, то тебе бы пришлось тяжело. Я почесал затылок и уточнил: — Почему? Рен подобрал колени и оперся на них локтями. — Потому что тебя бы начали травить. Со мной не разговаривают, но никто бы не посмел и пальцем ко мне прикоснуться. Все, что могут колдстримовцы, — это распускать за спиной мерзкие слухи и бросать презрительные взгляды. Но только потому, что они боятся меня. Ты не внушаешь никакого страха, так что получишь сполна, если попрешь против их системы. Именно поэтому мы не общаемся с Грейс в школе. И именно поэтому я попросил себя ударить. Драка со мной выглядит куда естественнее, чем приятельское общение. Запомни это. Я поджал губы, переваривая услышанное. Я плохо ориентировался в законах школьной жизни, но мне они уже не нравились. Кошка выслеживает мышь, сокол хватает цепкими лапами кролика, рыбы в пруду пожирают друг друга, а паук ежедневно расставляет свои сети. Но мы люди. И не можем жить по таким же суровым законам. Жестокость всегда порождает жестокость, и теперь мне было больно понимать, что именно «Колдстрим» сделал Рена таким. Но я не хотел идти той же дорогой. Меня воспитывали по-другому, рассказывая о справедливости, добре и красоте мира. Это и было тем, на что мне хотелось опираться. — А что, если… — тихо произнес я, после чего повысил голос. — Что, если я не хочу делать так, как они? Мне нравится разговаривать с тобой, Рендалл, и хочется подходить. Парень раздраженно выдохнул, а затем серьезно окинул взглядом. — То ли ты глупый, то ли упрямый, — с упреком произнес он. — Подумай о Грейс. Ты же не хочешь, чтобы у нее были проблемы? Я пристыжено опустил голову, сильнее кутаясь в хрустящую парусиной ветровку. Почему-то мне стало неловко за то, что на время я совсем забыл об Уоррен. — Я понял, — сорвалось с моих губ. Затем голос стал увереннее. — Но обещаю, что однажды все будет так, что тебе не придется молчать! С губ Рендалла сорвался мягкий бархатистый смех. Я уже слышал его в день нашей второй встречи. — И что ты сделаешь? — поинтересовался он, не снимая с лица горькой улыбки. — Я сделаю все! — с тем же энтузиазмом отозвался я. Если Рендалл просит меня играть по этим странным правилам, то я буду делать это с пользой. — Кстати, ты не извинился за то, что ударил меня. Посмотри на мой нос. Знаешь, как холодно, когда тебе в ноздрю засовывают лед? — Нет, — покачал головой Рен. — Впрямь, извини. Я не хотел, чтобы так вышло. — Этого мало для извинений. — Ты начинаешь наглеть секунда за секундой, — с возмущением воскликнул парень. — Город явно быстро меняет людей. Чего ты хочешь? — Встретиться завтра вечером, — уверенно ответил я, а затем вновь улыбнулся. — Умно, — покачал головой Рендалл, вставая со своего места. Затем он легонько потянул меня за шиворот куртки. — Пойдем, отведу тебя домой. Не хватало, чтобы твои родители хватились ненаглядного сына. Я поспешно вскочил на ноги, следуя за новым другом. — И, да, — обернувшись, произнес Рен. — Увидимся завтра в семь возле того самого дерева. Я радостно закивал. Хотя в глубине души будто знал, что Смарт мне не откажет.

***

Следующим утром я настоял на том, чтобы отправиться в школу. Предлогом было повышение успеваемости, хотя на самом деле меня она сейчас мало волновала. То и дело я смотрел на часы, считая буквально минуты. «В семь»? — сказал Рендалл. И я с нетерпением ждал момента, когда мы вновь сможем пообщаться. Во дворе я, как всегда, увиделся с Грейс. Она выглядела невероятно хорошо — девушке шли две чуть небрежные косы, спускающиеся к груди, а ноги ее, длинные и тонкие, облаченные в белоснежные гольфы, обращали на себя внимание многих колдстримовцев. — Как дела? — поинтересовалась она, едва мы сблизились. — Хорошо себя чувствуешь? Несмотря на добрую полуулыбку, она выглядела настороженно. — Все в порядке, — закивал я. Медленно мы двинулись на урок биологии, идя практически в шаг друг с другом. — Элиас, — Уоррен произнесла мое имя, а затем ее голос стал гораздо тише. — Ты же никому не рассказывал, что вчера произошло на самом деле? — Нет, — ответил я. — Я как раз хотела поговорить с тобой об этом. Рендалл… — Знаю, — внезапно перебил ее я. — Мы уже поговорили с ним обо всем. Лицо Грейс просияло, и сама она оживилась. — Правда? Для этого он просил твой номер? Ты не сердишься на него? Что он говорил? А про меня что-то было? Вопросы слетали с ее уст один за другим. Наконец-то мы подошли к кабинету, и я тихонько ответил: — Ему нелегко. Мне кажется, он пронизан одиночеством. Но если мы постараемся, то поможем с ним справиться. Я понял всю ситуацию, и теперь будет проще. — Элиас… — с нежностью восхитилась Грейс, на ходу ухватив меня под локоть и на секунду приникнув к плечу. Внезапно за нашими спинами раздался знакомый голос: — У Уоррен новый кавалер! Затем ушей достигло тонкое хихиканье. Одновременно мы обернулись, заметив пренебрежительно глядящую Коил в компании белокурых подруг. Массовка была подобрана так органично, что подчеркивала необычную красоту девушки. — Коил! — возмутилась Грейс, однако та прошла мимо, демонстративно откинув черные шелковые локоны за спину. Она явно пренебрегала правилом, согласно которому девушкам запрещалось носить распущенные волосы в школьных стенах. — Его ты тоже у кого-то украла? — следом приглушенно произнесла Чен, и в ее голосе я услышал различимый упрек. А затем, ускорив шаг, она скрылась в дверях кабинета. — О чем она? — удивленно захлопал глазами я, переведя взгляд на подругу. Несколько секунд та молчала, потупившись в пол, а затем гордо подняла голову и отозвалась: — Понятия не имею. Она странная, ты не заметил? Пришлось кивнуть, однако я понимал, что ситуация между девушками полна недомолвок. И тем, кто вел себя по-настоящему странно, была Грейс. После трех первых уроков мы спустились на первый этаж школы. В основном там располагались кабинеты, в которых учились старшеклассники, а также студии для внеклассных занятий и большой актовый зал. Я успел изучить не все извилистые закоулки, поэтому каждый раз с интересом бродил по зданию. — У тебя завтрак с собой? — спросила Грейс, бросив на меня взгляд устрично-серых глаз. — Да, Олив что-то положила, — отозвался я, открывая коробку для ланча. Вдвоем мы сидели на полу огромного пустого зала, и наши голоса отражались от стен, становясь гораздо громче. — О, сосиски, — обрадовалась Уоррен. — Можно мне одну? Взамен можешь взять один сэндвич. — Бери все, — расстроено сказал я. — Мне их вкус не нравится вообще. — Этот с моцареллой, а этот с рыбным филе. Девушка продемонстрировала мне два бутерброда на ладонях, а затем добавила: — Нео, выбирай¹. Я взял сэндвич с сыром тут же откусил и поинтересовался: — Что значит Нео? — Это из фильма, — пожала плечами Грейс. — Было бы круто как-нибудь сходить в кино втроем. — «Круто…» — произнес я, смакуя слово. Я много раз слышал, как его произносят школьники. Тут же я вспомнил, о чем хотел сказать. — Мы с Реном договорились встретиться сегодня. Хочешь с нами? — Сегодня? — лицо девушки погрустнело. Она направила взгляд к окну, перестав жевать. — У меня танцевальная школа, а после этого я договорилась с девочками из студии пройтись по магазинам. Жаль, но не получится. — Впрямь жаль, — согласился я, вставляя соломинку в картонный пакет с молоком. Однако меня радовало, что хотя бы в секции у девушки есть подруги. — Ничего, — взбодрившись, заключила Уоррен. — В конце концов, впереди вся жизнь. Я улыбнулся, взглянув на часы. Хотелось, чтобы время шло гораздо быстрее. Когда Дастин вез меня домой, казалось, что мы едем невероятно медленно. Сегодня все будто сбавило ход, нарочно оттягивая время. Кроме того, в руках я постоянно вертел телефон, открывая список уведомлений каждые пять минут. Я очень хотел, чтобы с номера, который я вчера добавил в список контактов, пришло хоть что-то. Наконец я не вытерпел и написал первым. «Привет! Как дела?» Телефон молчал. Я тихо простонал и растянулся на заднем сидении в мучительной скуке. В Коулфорде я никогда не испытывал этого чувства, ведь мог заниматься любимыми делами и учебой, однако сейчас все было по-другому. Город действительно менял меня. — Что с тобой? — поинтересовался Дастин, с внимательным прищуром взглянув в зеркало. Я поднял телефон над головой, бестолково пялясь в экран, а затем ответил: — Все нормально. Можно кое-что спрошу? — Спроси. — Если человек не отвечает на сообщение, то это значит, что он не хочет со мной общаться? — Может быть, человек занят или что еще. Странные у тебя вопросы. — Грейс обычно отвечает почти сразу. Внезапно мужчина нахмурил брови и вкрадчиво спросил: — Если ты пишешь не Грейс, то кому? — Своим одноклассникам, — соврал я. Мне было совестно, что в последнее время я все чаще говорю неправду, но тетя Энн говорила, что существует ложь во спасенье. Уверен, это именно она. — Рендалл не твой одноклассник, — скептически заметил Дастин. Я мгновенно вскочил, поперхнувшись слюной. — С чего ты взял, что я ему пишу? — Так, значит, все-таки Смарт, — удовлетворенно кивнул водитель. — У тебя, что, память как у золотой рыбки? Я же говорил тебе… — Не общаться с Рендаллом, — вздохнул я, еще раз окидывая взглядом экран. — Почему ты так об этом печешься? — Потому что знаю, что подобное очень расстроит твою маму. — Мама это, мама то… — рассердился я. — Зачем ты постоянно про нее говоришь? Дастин поспешно надел темные очки и начал заваливать меня дежурными фразами, как внезапно ладонью я ощутил вибрацию телефона. Живо я бросился открывать сообщения, после чего облегченно вздохнул. «Сойдет. А твои?» — написал в ответ Рендалл. Я так взвился от радости, что не слышал ни одного слова шофера. «Хорошо», — напечатал я, но тут же стер. Мне казалось, этого недостаточно, чтобы отразить глубину моих эмоций. Тогда на несколько секунд я задумался, но вскоре меня осенило. «Круто», — набрал я и отправил с довольной улыбкой. Три часа. Еще целых три часа.