Безымянная звезда

— Прочитай, что там по условию надо… Мои глаза без всякого внимания глядели на бесцветный раствор в колбе, а руки механически выполняли незамысловатую работу. — Эй, ты слышишь? Нет. Я действительно ничего не слышал. — Флеминг, черт тебя подери! Я резко дернулся, едва удержав сосуд от падения. Сердце мое подскочило к самому горлу, и тихо я смог выговорить только бесполезное «Прости!». Разом на нас с Коил Чен обернулся весь класс, и даже внимание мисс Робертс мы смогли привлечь. Мою напарницу это явно расстроило. Удивленной учительнице она замахала руками, показывая, что все в порядке, а затем гневно прошипела: — Что с тобой вообще происходит? С этой лабораторной даже Дерек справится! Я обернулся на кривлявшегося парня, а затем обратил взгляд к Коил и взял себя в руки: — Нужно дополнить формулу и посмотреть, какой осадок выпал… — Так-то лучше! — отчеканила девушка, отняв колбу у меня из рук. Вообще-то я не расстроился, а был ей благодарен за это. Потому что в таком состоянии делать было что-то очень сложно. Диапазон моих чувств сменялся от ликования до страха, а затем вновь возвращался к теплому предвкушению. Рендалл попросил меня найти его маму. И вместе мы обязательно сможем это сделать. Без всяких сомнений. Ночью, что я остался у Рендалла, мне снились прекрасные сны. Вновь перед глазами предстал Коулфорд, лес, в котором было невероятно хорошо, и теплые руки тети Энн, поглаживающие меня по голове. Я чувствовал кончики ее пальцев будто наяву — они дотрагивались до моих волос, а затем скользили по щекам. «Элиас…» — шептала она, а ветер, прятавшийся в кронах, вторил мое имя. Я был на своем месте, словно кусочек мозаики. Жаль, что ранним утром Смарт растолкал меня и, убедившись, что с ногой все в порядке, проводил до дома. С тех пор мы не разговаривали о его маме. Точнее, с тех пор мы вообще не разговаривали. Еще меня мучили сомнения: рассказать ли Грейс о том, что с каждым днем Рендалл становится мне все большим другом, или промолчать. Я не был полностью уверен, но отчего-то казалось, что ее это не очень обрадует. — Можно спрошу кое-что? — поинтересовался я, обратившись к Коил. Та поправила воротник белого халата и сосредоточенно нахмурилась, подняв колбу на уровень глаз. Пару секунд она очень внимательно следила за тем, как выпадает осадок, а затем ответила: — Ты не в моем вкусе, Флеминг. — Причем тут это? — простонал я. — При том, что на свидание я с тобой не пойду. Коил вздернула голову, и ее темные, почти черные раскосые глаза надменно обратились ко мне. — Я и не собирался, — честно признался я, заставив ту спокойно выдохнуть и вернуть привычное бесстрастное выражение лица. — Славно, — кивнула девушка, оценивая результат своей работы. — Чего тогда тебе? Чтобы не злить ее, я мигом выписал формулу в журнал для лабораторных и поинтересовался: — Ты когда-нибудь искала пропавших людей? По-моему, мой вопрос поставил Коил в тупик, но внезапно она отнеслась к нему со всей серьезностью. — Когда мне было десять, — начала вспоминать она, подняв глаза к потолку, — я ездила на каникулы домой. Там мой двоюродный дед решил совершить восхождение на гору в одиночку. В его-то восемьдесят лет. К ужину он не вернулся. Утром тоже. Позже мы искали его семь часов вместе с полицией, а оказалось, что дед вообще не планировал возвращаться. Решил стать отшельником, или вроде того. Но домой его все равно вернули… — Интересно, — согласился я. — Но не совсем то, что мне нужно. Коил пожала плечами: — Меня меньше всего на свете интересует, что тебе нужно… Сконфуженно я поджал губы, но от дальнейшей беседы в негативном ключе меня спас звонок. Мигом я дописал в тетрадь ответ, кинул ее в общую стопку и наспех сбросил халат. Я не стал стоять в общей очереди, чтобы помыть руки, поэтому решил сделать это в туалете — том самом, что навевал мне воспоминания об одновременно ужасном и прекрасном первом дне в школе. В небольшом помещении, обложенном белоснежной кафельной плиткой, не было никого, кроме меня. Я опустил руки под струю воды, чувствуя, как их покрывает прохладная вода. Совсем как летом в реке близ Пазлвуда… Но вскоре дверь скрипнула, и разом ввалились пятеро парней — я не знал их лично, но лица успел запомнить: они учились в выпускном классе и часто играли в футбол на спортивной площадке. Их странные прически и пустые, жестокие, как мне казалось, глаза, мне не нравились. Спиною я чувствовал исходящий от них холод, и неприязнь пронизывала тело. — Я бы отымел ее прямо в кухне, — начал один из старшеклассников. — Драл бы так, что та умоляла бы остановиться. Затем второй его перебил: — Ты же говорил, что такое уже было. — Было, — огрызнулся первый. — Правда, не помню на чьей кухне. Кажется, на твоей. И вроде мамка была тоже твоя. Компания неприятно загоготала. Я уже собирался утереть руки и уйти подальше от неприятных мне людей, как услышал в спину настойчивое «Эй!». Обернувшись, я встретился глазами с каждым из этой компании. Парни действительно хорошо выглядели, но я знал, каковы они внутри. Часто они обсуждали грязные вещи или вообще вели себя как полные идиоты — это пугало и смущало одновременно. Все до единого старшеклассники были сыновьями влиятельных и состоятельных отцов, испорченные и распутные, грубые и беспринципные. Видимо, мама боялась, что я мог бы стать не лучше них. — Флеминг! Ты ведь Флеминг? Голос самого высокого парня с рыжими зачесанными волосами меня разрезал как нож масло. Пришлось признаться: — Да, я. — Ты здорово уделал Смарта в тот раз. Как там ваш бизнес. Держится? — Все в порядке. Так и будет. Я повернулся в сторону выхода, пытаясь поскорее вынырнуть из этого болота, однако рыжий продолжил, не давая мне уйти: — Ты не обижайся на Рендалла. Он немного раздражительный. Говорят, его отец связан с торговцами оружием… — Я тоже слышал об этом, — закивал его темноволосый товарищ. — А мать была шлюхой, которую отец снял в бизнес-отеле, — заявил другой. К горлу подкатил ком. Я вновь поочередно окинул взглядом каждого из присутствующих, храня молчание. Вместе со мной напряженно замолчали все. — Я бы тоже был раздражительным, будь я таким неудачником, — хохотнул рыжий, разрядив обстановку. Неловкость сохранялась секунд пять, однако парни загоготали вслед за своим лидером. — Я Макс. Максимус Брайс Холланд. Навстречу мне скользнула сухая ладонь с заметным шелушением на коже. Я ответил рукопожатием, заставив себя побороть неприязнь. Нет, мне было все равно на его псориаз¹. Душа парня была куда уродливее, чем больная рука. — Элиас. Элиас Флеминг. — Что же, — отступив, новый знакомый подмигнул мне. — Рад встрече. Я кивнул в ответ, а затем произнес, двинувшись к выходу, спокойное «Удачи». Хотя в тот миг во мне бушевала буря, которая девятым валом была готова обрушиться на всех присутствующих. Внутри я был штормом, топящим корабли. Внутри я был землетрясением, стирающим города в пыль. Но только внутри. Подойдя к своему кабинету, я наконец-то разжал кулак, побелевший от малокровия. Мне хотелось принять душ в ту же секунду. Облиться мылом и тереть кожу до боли, пока эта грязь не смоется окончательно. Хорошо, что улыбка Грейс отвела от меня переживания. Доверившись ей, я смог спокойно доучиться до конца дня.

***

— Чем ты хочешь заниматься сегодня? — поинтересовался Рендалл, сбросив рюкзак на одно плечо. Мне нравилось, когда он так делал — сразу выглядел расслабленным и немного небрежным. В школе я часто провожал парня взглядом, и сложно было не заметить его вечное напряжение. Никто, кроме меня, не смотрел на него. Никто не разговаривал. Рендалл Смарт будто был прокаженный. — Только не пицца, — простонал я, вспоминая, как переел вчера, позавчера и еще, кажется, поза-позавчера. — Но от кофе я бы не отказался. И еще хотел посидеть в парке. — Холодно же, — буркнул мой собеседник. Чтобы растормошить его, я двинулся в сторону с кофейным автоматом, ухватив того за капюшон куртки. Первые пару секунд Рен бурно выражал свое недовольство, а затем просто поддался течению. — Какой ты хочешь? — поинтересовался я, заглядывая в вечно уставшие глаза, подчеркнутые темнеющими кругами под нижними веками. — Американо, — отозвался тот, пропихивая монеты в приемник. — С двойным сахаром. Пальцы Рендалла уже потянулись к кнопке. Он просто хотел нажать на нее и получить свой кофе, как на меня будто что-то нашло. Плохо помню, чем руководствовался в тот момент, но, выкрикнув «Подожди!», я перехватил руку Рена своей. На несколько секунд я ощутил ее призрачное тепло — едва уловимое, украденное ноябрьским холодом — и сжал свои пальцы, будто желал почувствовать еще больше. Наши глаза встретились, и я уставился на недоумевающего парня с таким же удивлением. — Что с тобой? — выдернув руку, поинтересовался он. Брови юноши потянулись к переносице, а уголок рта скривился. — Я… — найти подходящие слова было сложно. — Я хотел просто сам нажать… — Тебе что, пять лет? — страдальчески вздохнул тот. Вновь его пальцы подлетели к кнопке, однако остановились буквально в миллиметрах от нее. — Ладно, нажимай… Я без колебаний стукнул по экрану, и мы услышали, как машина зашумела. Смарт довольно забрал своей американо и тут же отпил, несмотря на то, что было горячо. — Моя очередь, — зачем-то озвучил я, глазами бегая по списку. В конце концов, я остановился на кофе с молоком, но едва сунул монеты, как Рен ухватил меня за шкирку и оттащил от автомата. — Эй! — возмущенно завопил я, брыкаясь. — «Кофе — это вредно», — заявил парень. Тут же по его тону я понял, что он передразнивает меня. — «Тетя Энн говорит, что от него садится сердце и ухудшается сон». — Рен! — вновь завертелся я, не в силах сдерживать смех. У него впрямь выходило очень похоже. — Единственный раз! Мастерски Смарт скрутил мои руки за спиной и поставил подножку. Я начал падать, однако быстро отреагировал и уцепился за воротник его куртки, утягивая парня за собой. Вместе мы рухнули в кучу прелой листвы, и я вновь услышал тот самый звук. Идеальный звук — смех Рендалла. Его холодный нос ненароком уткнулся мне в висок, а отрывистое дыхание согрело кожу. Я тоже рассмеялся. Тише, но не менее искренне. — Где ты так научился делать? — поинтересовался я, наконец-то согревшись глотком молочного кофе. Парень забрал свой стаканчик со стойки и пожал плечами, двинувшись вперед. — Мой отец всегда был хреновым человеком. И я не помню времени, когда в школе со мной хоть кто-то дружил. Зато врагов всегда хватало. Я приходил домой с синяками и разбитым носом, а отец только и делал, что ругал меня. Я просил перевести меня в другую школу, но он был категорически против. «Ударь его в два раза сильнее», — однажды сказал он, подведя меня к дверям подвального помещения. Мне было всего десять, а он притащил меня учиться уличным дракам… — Я считаю, что насилие ничего не решает, — с осторожностью произнес я, делая глоток. Глаза Смарта погрустнели, но не потеряли гордого блеска. — Зато меня никто не тронет. Максимус Холланд получил свое и теперь способен только презрительно плеваться. — Максимус? — озадаченно переспросил я. — Да, а что? — Нет, — помотал головой я. — Ничего. Рендалл усмехнулся, застегивая воротник куртки до самого подбородка, а затем потрепал меня по волосам. — Может, позовем Грейс? — поинтересовался он. — Нет, — почему-то ответил я, упялившись в мокрый асфальт. — Давай погуляем вдвоем…