Безымянная звезда

Я не знал, лгут ли мои глаза или нет. Девочки выглядели невероятно счастливыми на этом ярком глянцевом снимке. И я прикасался к нему, ощущая исходящее от бумаги тепло. Да. Все это взаправду и настолько прекрасно, что сложно поверить в нынешнюю неприязнь одноклассниц друг к другу. «Вместе навсегда». И почему все это оказалось частью какого-то другого мира? Я поспешно захлопнул альбом и сделал так, чтобы Грейс не заметила, что я трогал ее вещи. В Коулфорде я почти никогда не лгал. Лишь изредка, когда говорил, что не замерз, не голоден или не промочил ноги. Но, если подруга спросит меня, видел ли я снимок, смогу ли я это скрыть? Город то и дело учил меня хранить молчание, а я пытался быть прилежным учеником. Смогу. Постараюсь. Промолчу. После того, как я отложил альбом на место, меня одолел рой мыслей и какая-то снедающая печаль. Она разрасталась под кожей и коварно подбиралась к горлу, затрудняя дыхание. Мне хотелось спросить у Грейс, что случилось с Коил Чен, но я бы определенно не стал. В конце концов, даже у меня есть тайны. Дверной колокольчик звякнул, и я понял, что Грейс дома. Поспешно я спустился, встретив девушку на пороге с пакетом молока и открытой пачкой кукурузных чипсов. Она прикрыла дверь и внимательно на меня взглянула. — Что-то случилось? — поинтересовалась она, сбрасывая ботинки. Я перенял у подруги покупки, пока та снимала шерстяное пальто. — Разве? — сделал озадаченный вид я. — Судя по твоему лицу, да, — вздохнула она, отнимая покупки. — Хотя прости, я забыла, что ты сегодня вусмерть упился с Максом и его друзьями и успел покурить косячок. По пятам я двинулся за Грейс на кухню. Она явно была недовольна мной и сложившейся ситуацией: это было понятно по ее хмурому лицу и резким словам. Я рухнул на кресло, едва не раздавив спящую собаку, за что получил очередной недобрый взгляд. — Алан сказал, что это было натуральное… — Это наркотики, Элиас! — внезапно сорвалась Уоррен, буквально швырнув молоко в холодильник. — Они убивают гораздо быстрее, чем алкоголь, батончики с пальмовым маслом, овощи с пестицидами и вот это. Грейс потрясла перед моими глазами пачкой чипсов, а затем достала оттуда одну штуку и, успокоившись, отправила ее в рот. — Ужасно… — осознав, что натворил, произнес я. Мне впрямь было стыдно. Увидь меня Рендалл таким, он бы точно не захотел бы общаться. Рендалл… — Грейс, мне нужно идти, — произнес я, а затем метнулся наверх. — Мои вещи… — Они в сушилке. Если не сгорели, то высохли, — пожала плечами та. В моменты, когда Уоррен злилась, в ней было что-то от Коил Чен. Я быстро переоделся и, крепко обняв подругу на прощание, выскочил из дома. Звонить Дастину или вызывать такси я не стал, что могло насторожить Грейс, хотя она, кажется, только вздохнула с облегчением. В конце концов, мне впрямь стоило проветриться. Тонкий слой снега скрипел под ногами, в то время как я несся к безлюдной улице уродливых домов-исполинов. «Лишь бы он был дома, — думал я, — лишь бы увидеться с ним». Не знаю, что меня толкало прямиком к Айленд Роуд, но я уже три раза набирал номер Рендалла замерзшими пальцами. И наконец, когда кожа совсем перестала что-то чувствовать, он ответил. — Рен! — крикнул в трубку я, не веря своей радости. — Не кричи, сейчас оглохну, — раздалось из динамика. — Выйди на пару минут. Или хотя бы на минуту. Даже на тридцать секунд… — С чего такая срочность? — Я… не знаю. И это не было ложью. Я правда не знал. Просто чувствовал, что должен увидеть Рена прямо сейчас. — Ладно, минуту, — вздохнув, согласился парень и оборвал разговор. Я спрятал телефон в карман и, наверное, сиял ярче, чем серебряный снег под светом фонарей. Всего один квартал: мимо «Теско», уютной чайной и вверх по улице, держась за железные перила. Мои новые зимние ботинки скользили, и я едва балансировал, чтобы не упасть. — Рендалл! — крикнул я, едва показался на Айленд Роуд. Черно-синим пятном под фонарем маячил силуэт. Еще три десятка шагов. Парень, стоявший спиной, обернулся и сбросил капюшон. Я знал каждое его движение, как когда-то выучил повадки птиц, проводя в наблюдениях многие часы. Снег размеренно падал, опускаясь на чуть взъерошенные волосы юноши, а серые глаза вобрали в себя холодный свет лампы. В тот момент я, наверное, впервые в жизни восхитился красотой человека, а не природы. — Привет, — я коснулся плеча Рена и согнулся, чтобы отдышаться. — Ты бежал, что ли? — удивленно произнёс парень, стряхивая снег с головы. — Я хотел увидеться… По-моему, Рендалл замешкался на секунду, а затем вновь накинул капюшон. Я отстранился и выдал что-то вроде улыбки. Губы парня даже не дрогнули, хотя я ничего и не ждал в ответ. — Ладно, — наконец-то произнес тот, двинувшись вверх по улице. — Вообще-то я должен был пойти сегодня гулять с Грейс, но почему-то она передумала. Так что пройдемся немного, мне все равно нужно в магазин. Я поравнялся с другом и виновато опустил голову, носом нырнув в связанный Олив шарф. Моя бы воля, и я весь бы зарылся в ароматную пряжу от стыда, но у меня не было выбора. Причиной, по которой они не встретились, были сегодняшние события. — Чего примолк? - спросил Рен, заметив, что я немного смущен. Мне было бы очень стыдно, узнай он о сегодняшнем дне. — Да… ничего, — тут же в голове проскользнула странная мысль. — Кстати, почему вы договорились с Грейс гулять без меня? Рендалл почесал затылок через капюшон куртки и пожал плечами: — Она сама предложила. До того, как ты переехал в Ноттингем, мы всегда гуляли вдвоем. А что? На секунду меня уколола обида. И нечто другое. То, что никогда до этого я не ощущал. Это чувство будто мутило внутри меня воду, и я становился мрачным, как болотная топь. — Прости, что сорвал ваши планы, — свалилось с языка. Кажется, мой голос повысился на тон и явно дрогнул. Я не ожидал от себя такого и тут же крепко сжал губы, чтобы еще чего-нибудь не вырвалось. Рен хотел пнуть железную банку из-под колы, но остановился и с недоверием поинтересовался: — Что с тобой? — Не бери в голову, — отмахнулся я и, воспользовавшись замешательством друга, поднял банку с земли. Тут же она полетела в мусорный бак. — Не хочется думать, что останусь один. Только и всего. — В смысле? — Ты понял. — Почему тебя вообще волнует, нравится ли мне Грейс как девушка… — вздохнув, поинтересовался Смарт. Видимо, идти ему надоело, и он облокотился на каменный забор какого-то пустующего дома. Я остановился напротив парня и шаркнул ногой, расчищая под собой снег. — Я… переживаю за нее, — ответил я. Но, кажется, это было не совсем правдой. — Мы же друзья. — Может, она тебе самому нравится? — чуть издевательски спросил Рен. Я глотнул воздуха и почувствовал, что щеки краснеют. Нет, Уоррен мне не нравилась так, как могла бы, однако меня все равно одолело смущение. В Коулфорде я никогда не думал о любви и подобном, а в Ноттингеме все вокруг было пронизано нитями чьих-то отношений. — Мы с Грейс действительно друзья, — твердо отозвался я, а затем решил перевести тему. — И вообще, я просто хотел кое-что спросить. Рендалл нахмурился, а его скулы одновременно дернулись от заметного напряжения. — Спрашивай. — Максимус Брайс Холланд… — на секунду я почувствовал замешательство. — Ты ведь как-то с ним связан? Смарт, кажется, напрягся еще больше. С губ парня сорвался беспокойный смешок. — Естественно, мы же учимся в одной школе всю проклятую жизнь. Он тут же отвел глаза и вновь двинулся прямо по улице. Мы почти прошли всю Айленд Роуд и настигли перекресток. Тема действительно была не самой приятной. — Прости, если мой второй вопрос тебя заденет. Он так не любит тебя из-за мистера Смарта? Рендалл обернулся, взглянув на меня печальными тусклыми глазами. Мне хотелось протянуть руку и дотронуться до него, но я лишь до боли сжал кулак в кармане. Будто в разные стороны меня швыряло волной, и я не понимал, что на самом деле чувствую. — Максимус и его компания издевались надо мной, стоило попасть в среднюю школу, — спокойно пояснил Рен. — Именно они настроили против меня всех, кто учится в «Колдстриме». Это не секрет, так что знай. — Рендалл… — едва слышно произнес я, но собеседник перебил. — Я уже рассказывал, что, когда отец узнал об этом, он велел мне драться. В общем-то, я дрался. Парни прекратили ко мне приставать, но, как видишь, по-прежнему все хреново. Внезапно глаза Рендалла с подозрением сощурились. Он взглянул в мою сторону и поинтересовался: — Почему тебя это интересует? — Ни… Ни почему, — замахал руками я, немного запаниковав. Я подумал лишь о том, что Смарт возненавидит меня, если узнает, с кем я провел день и чем занимался. — Мне просто интересно все, что связано с тобой. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, будто сцепившись глазами: от этого взгляда по коже побежали мурашки, однако тут же меня сотрясло разочарование. — Элиас, — мое имя, словно снег, растаяло на его губах, — я, пожалуй, пойду. — Погоди, — покачал головой я, ухватив друга за рукав. — Ты куда? Что я сделал не так? Рендалл стряхнул снег с моей шапки, а затем резко опустил ее мне на глаза. — Ты просто есть, — усмехнулся он. — Этого достаточно. Я недовольно поправил шапку, в то время как парень бросил взгляд на экран смартфона, а затем вновь посмотрел на меня. Наверное, я выглядел жалко и растерянно в тот момент, но мне казалось, что между нами рвется невидимая нить. Она треснула в тот день, когда Рендалл поцеловал меня, и с каждым днем становилось все тоньше. — Но мы только… — сорвалось с моих губ, однако Рен успел возразить. — Ты сегодня выглядишь не очень. Стоит лечь пораньше. Увидимся. — До… встречи, — тихо произнес я, неподвижно замерев на перекрестке. Рендалл остановил на мне взгляд еще раз, а затем махнул рукой, надвинул капюшон и двинулся прочь на зеленый сигнал светофора. Мне оставалось лишь смотреть в его спину и ужасаться тому, сколько шагов нас разделяет. Я перестал понимать, что между нами происходит в последнее время.

***

Мама редко бывала дома, но в те дни, когда она освобождалась от работы, я старался неотступно за ней следовать. В тот декабрьский выходной вечер я хотел остаться дома, да и не смог бы никуда уйти — Рендалл почти перестал мне писать и звонить, а о встрече оставалось только мечтать. Я чувствовал себя подавленно и болезненно, поэтому постоянно пытался себя чем-то занять: вместе с мамой мы разобрали пыльные книги в библиотеке, затем я делал уроки, помог Олив испечь пирог со шпинатом, а к концу дня втроем мы достали с чердака коробку с искусственной елкой и стеклянными игрушками. До Рождества оставалось больше недели, но повесить все это мы решили чуть раньше. Вскоре гостиную украшали мерцающие гирлянды, а посреди комнаты гордо воспряла двухметровая ель с пластиковыми иголками. Ее мне пришлось держать на своих плечах, словно атланту, в то время, как Олив чинила ветхую подставку. В Коулфорде мы никогда не ставили рождественское дерево дома, а наряжали его во дворе. Поэтому елка в доме, тем более искусственная, была для меня в новинку. Маму, кажется, все эти занятия изрядно утомили, поэтому вскоре она достала из винного шкафа стеклянную бутылку, захватила бокал и двинулась в сторону лоджии. Я проскользнул за ней в обнимку с книгой по истории Британии, а затем с наибольшей естественностью занял место на плетеной софе. Мне не хотелось оставаться одному в своей комнате. Мама с ловкостью мастера вырвала пробку из бутылки, бросила ее вместе со штопором на пол, а затем расслабленно села в глубокое плетеное кресло. Я попытался изобразить, что читаю, но после первого глотка она дежурно поинтересовалась: — Как твоя учеба? — Все отлично, — с оживлением признался я. — Сейчас готовлюсь к семестровым тестам. Честно сказать, не думал, что мама будет настроена на разговор. С удовольствием я продемонстрировал ей учебник, но тут же спохватился — книгу я держал вверх ногами. Мама это заметила и тихо, по-доброму рассмеялась. Мне оставалось лишь завороженно смотреть на такую близкую мне, но далекую женщину. Одновременно мы были с ней похожи внешне, но в маме была та твердость и хватка, которой мне никогда не хватало. Она была прекрасно образованна, умела вести дела, могла без всякой фальши держаться на людях, а также превосходно выглядела и стильно одевалась. Кажется, мистер Смарт был просто одержим Карен Вотчер. Своей… однокурсницей? Или кем они приходились друг к другу… — Ты без труда сдашь все выпускные экзамены, и мы с отцом позаботимся, чтобы ты попал в луч… — Ты тоже хочешь, чтобы я стал юристом? — внезапно перебил я. В груди сжался ком. Маму моя резкость нисколько не удивила. Она мягко усмехнулась и сделала крупный глоток из своего бокала. Глаза ее опьяненно заблестели, отражая свет ламп, прикрепленных к потолку лоджии. Я смутился заданного вопроса, однако нашел в себе силы не отвести взгляд. Она задумчиво почесала подбородок и взглянула на меня со знаковым прищуром: — А ты не хочешь продолжать дело отца? — Н… не знаю, — честно отозвался я. — Прошло слишком мало времени, чтобы я понял, чего действительно хочу. — Еще пара лет, и ты будешь рад стать юристом, — вздохнула мама. — Каждый был бы счастлив иметь такие перспективы в будущем. — А ты… — тихо произнес я, поймав ее внимание. — Если бы ты в прошлом узнала свое будущее, то была бы ему рада? — Да, — спокойно отозвалась она. — Я никогда не пыталась воображать что-то нереальное. Да и ни к чему это. Я немного сконфузился. — Разве мечтать плохо? Мамин стакан стал полностью прозрачным. — Не совсем так. Просто в памяти есть примеры, которые доказывают бесполезность этих долгих поисков себя. У меня, знаешь, была подруга, которая бесконечно твердила, что выбрала не тот путь, который хотела. Нам, студенткам экономического университета, тогда нравились красивые вещи и такие же красивые парни. А ей нравились звезды. — Звезды? — переспросил я. — Ну, в смысле звезды с неба, а не знаменитости. — Я так и понял. А что с ней случилось в итоге? — Она не выдержала экзаменов и взяла академический отпуск, потом еще один… Не помню, чем она хотела заниматься, но все кончилось банально: полюбила не самого хорошего человека и родила от него ребенка. А потом… черт знает, что с ней было потом. Мама щелкнула газовой зажигалкой и закурила сигарету. А курила она очень редко — только в те моменты, когда пыталась снять напряжение. — Вы перестали общаться? — Я не видела ее уже семнадцать лет. Да и к чему я все это говорю… Чуть подрагивающими от тяжести бутылки руками она наполнила стакан еще раз, удерживая сигарету во рту. Вся лоджия наполнилась едким табачным дымом. Я подавил кашель, зная, что иначе мама выгонит меня отсюда. Возможно, это была та самая однокурсница, о которой говорила моя мама с мистером Смартом. Я резко захлопнул книгу и без всякой задержки ринулся к себе в комнату, поймав удивленный взгляд родительницы. Но объясняться не было желания. Меня в тот момент не манил запах ужина, поднимавшийся с кухни, и впервые за долгое время я решил пропустить серию «Беспокойных сердец». Весь я в тот миг наполнился трепетом и волнением. В спешке я схватил с полки карандаш и сделал пометки об услышанном в маленький пустой блокнот. Я словно нашел кончик нити огромного запутанного клубка, и это уже было чем-то существенным. «Рендалл, — набрал я впервые за несколько безмолвных дней, — кажется, я узнал кое-что о твой маме».