Золотарева.

Опять больница. Как же надоело. А врачи все причитают, спрашивают, заботятся так, что противно: - А тебя никто по голове не ударял? Ты не падала в ближайшие дни? А сейчас как себя чувствуешь? Дорогуша, солнышко, скажи, тебя ТОЧНО никто не бил по головушке? Не сдам я Лешку, не сдам. Он же случайно, не специально, наверно. Но стучать на него не буду, никому ничего не расскажу, даже маме. Бедная моя мамочка, она так за меня переживает. Намучилась со мной. - Мам, прости. Я случайно тогда стукнулась, прости. - Да, хватит причитать, дочь. Ты главное выздоравливай. Сейчас тебе уже лучше? - спросила мама и, получив утвердительный ответ продолжила, - И спасибо пацану тому скажи, ну который в скорую позвонил, белобрысый такой, глазки карие. Милый мальчик. Прости, пора, на работе опять завал! Ну, отдыхай, сказали ты еще тут на неделю, - мама чмокнула меня в щечки и побежала. Мы с ней не похожи, она такая хрупкая, легкая. А я в отца. С тяжелой фигурой, но личико мамино, в этом повезло. А в остальном я копия папы, по словам мамочки, он был очень слабохарактерен, обладал животиком, не очень жаловал спорт и любил поесть. Но если он такой плохой, что мама в нем нашла? Почему полюбила? Я спрашивала, она лишь многозначительно молчала. *** Целая неделя тут! Кошмар, не хочу. Вот ведь… Это все из-за Лешки, больной он, каких еще поискать надо. Хотя стоп. Это же он позвонил в скорую помощь. Значит, он меня услышал. Значит, тогда Леша не уходил далеко, а времени прошло предостаточно. Значит, он не хотел уходить. Брр. Мои бредовые мысли тихонько клонили в сон. Наконец-то я спокойно посплю, забуду обо всех проблемах и неудачах. С утра все будет ясно. *** Меня разбудили прекрасным известием, с утра мне надо делать укол! О нет, с детства их боюсь. О, Боже, не хочу. Но, неожиданно для меня, все утренние процедуры прошли быстро и почти безболезненно (не считая укола). Я сидела и скучала в палате, ко мне до сих пор никого не подселили, печально. И тут в дверь постучали. Удивительно, кто такой вежливый, в наше-то время? - Входите, - засмеялась я. Улыбнул меня стук в дверь. Это был наш учитель Павел Викторович. Как всегда в шикарной рубашке и с фирменной улыбкой. В этом весь он, да. - Привет, Катюша. Решил вот тебя навестить. Прости, с пустыми руками, проспал немного. - Да, ладно, главное, что Вы пришли. А то тут, вообще, никого. Присаживайтесь, - улыбалась я, счастья привалило. Я не одна! Павел сел на краешек кровати, посмотрел на меня и сказал: - А теперь, Катюш, рассказывай. Генка с утра пытался что-то объяснить, но ему было пора бежать в школу, а мне к четвертому уроку. Так что, я слушаю тебя. Он очень внимательно смотрел на меня, и скрывать правду не имело смысла, все равно с Генкой обо всем догадаются. - Да, чего тут рассказывать-то? Не дав мне договорить, Павел прервал меня: - Лешка – сука. Ладно, разберемся, - никогда не слышала, как Павел матерится, учитель все-таки. Необычно и неожиданно. А еще необычно то, что он собрался за меня заступиться. Но это не требуется, Леша исправится, он же любит меня. Хотя о чем это я? - Не надо, пожалуйста, он… Но мне опять не дали договорить: - Не защищай его. Не заслужил он такой любви. Катюша, опомнись, он тебе сотрясение мозга подарил, еще не дай Бог с осложнениями. Катя! Пойми меня, ты моя ученица, я хочу, чтобы ты хоть чуточку приобрела мозг. Катя, - посмотрел Павел прямо мне в глаза. - Дура ты. У него такие глаза, темно-зеленые, чуть невзрачные, но такие умные. Глаза бывалого человека, повидавшего на своем жизненном пути немало горя. Все это я увидела за несколько секунд, потом смущенно отвела взгляд на пол. Павел улыбнулся и посмотрел в небольшое окно. - Хорошо тут у тебя, тихо так. - Слишком тихо... Скучно. - Нет, не скучно. Хорошо тут. Неожиданно Павел подсел поближе ко мне. Я была удивлена и отпрянула от него. Вопросительно посмотрев на него, старалась отодвинуться подальше. На что Павел ответил: - Катюша, - нежно сказал он и предпринял попытку поцеловать меня. Чуть обняв меня за спину, прильнул ко мне. Но едва успев коснуться губ, резко отскочил в сторону, краснея. Такое детское поведение. - Катя, прости, прости меня. Не знаю, что на меня нашло. Прости, случайно вышло, - аж затрясся от неловкости географ. - Обещаю, больше не притронусь к тебе. Прости меня. Прости. Я пойду. Прости, Катюш. Нащупав ручку двери, Павел вышел. Что с ним? Что вообще происходит!? Я нравлюсь Лехе, нравлюсь географу. Я же толстая дура, с некрасивыми пропорциями фигуры. Вся в отца. Слишком много потрясений для меня, слишком много всего. Удивительное рядом прям. Павел, Леша, Павел, Леша. Как-то слишком запутанно для моей размеренной и скучной жизни.