Золотарева.

Школьный холл полный малышей взбодрил меня. Я вспомнила о самом главном, я обидела Гену. Катя, что же ты наделала?! Как же без Генки? Как выживу здесь без него? Без Генки никак, это точно. Надо извиняться. Пройдя по людному второму этажу в поисках друга, замечаю любопытные взгляды, направленные в мою сторону, что ж им неймется-то? Заворачиваю в кабинет биологии и замечаю там Гену. Он сидит на третьей парте, слушает музыку, увлеченно читая учебник. Просто так он меня не простит. Это точно, Гена думал, что я пойду с ним, а я побежала к Лехе. Дура, пожалела теперь. Какого-то дурака, который уже забыл, наверное, о своих словах полных "искренности", променять на самого-самого лучшего и единственного друга. Действительно друга, это важно. - Геныч, - сажусь рядом с ним, усиленно смотря ему в глаза, но он отводит взгляд, - Ген, ну не обижайся, пожалуйста, - и, понимая в чем дело, снимаю с него правый наушник, - Гена, прости меня, дуру. Ну, Гена… Он резко поворачивается ко мне и говорит: - Хреновый ты друг, Золотарева. Знаешь о чем, мы до этого с любимым твоим говорили? - Нет, - промямлила я. - Я, веря в тебя, поспорил, что ты пойдешь со мной, а не с этим дрищем. Вот он и кинулся во все тяжкие. А я верил в тебя. - Гена, хватит врать, - ну, это просто, когда он врет, у него голос меняется. - Да, все хорошо. Любит, он тебя, любит. Пляши! Счастье тебе, какое привалило, теперь с этим клоуном тереться будешь, да ты его обнимешь, и он развалится. Да он… - Геныч, спасибо тебе, - обняла его, своего любимого и дорогого друга. - Ай, дура,- похлопал меня по спине Зверюга. Посидели с ним немного, поговорили, и тут я спросила: - Ген, а как у тебя с Пашей? - Плохо, - прямо и резко ответил он. - Как? Гена, как? - Забей. Прозвенел звонок, в класс начали заваливаться веселые одноклассники. Среди них был и Леша. Он бурно о чем-то спорил с Витьком, таким же героем, как и он. До меня долетели обрывки их разговора: - Витек, ты че попутал? Совсем страх потерял? Ты просто после этого… - Отвянь, Карпов. Все поезд уехал, да Мариш? Я увидела по-кошачьи довольное лицо Маринки. Так, я кажется, начинаю понимать. Довольный Витя, счастливая Марина и злющий Леша. Ммм, каким надо быть ежом, чтобы не догадаться. Я с интересом следила за развитием событий, училка явно задерживалась. - Витцон, ну не по понятиям так-то… - Леш, чего ты, а? Не ной, вали вон к Золотаревой, она тебя утешит, ха. Все довольно заржали. Но, Леше это не нравилось: - Что-то вы ребятки охуели!? Забыли кто тут батя? - И кто же? – Витя достал из кармана ножичек и метнул его в пол, рядом с Лехиной ногой. - Повезло, - вздохнул новый батя. Леха стоял, глупо пялясь на Витю. Вскочил и резко начал валить его. Его противник тоже не отставал, пытался взять его весом. Так вот они кувыркались, но тут Леша дотянулся до ножа. Маринка вскрикнула. - Ген, пожалуйста, - шепнула я, с ужасом наблюдая за происходящим. Он кивнул мне и быстро пошел к месту драки. Отодрал Витю от Лешки, который наугад тыкал ножичком в воздух. Гена отобрал у него нож. Я облегченно вздохнула, а Лешка чувствовал себя идиотом. Его лицо опять выражало, лишь тупость и злобу. Витя отряхивался и благодарил Гену: - Спасибо, брат. - Тамбовский волк тебе товарищ, - Гена повертел в руках нож, оценивающе глядя на него. Помолчав немного, выдал, - Вещь. Держи и не понтуйся больше. Меткость у тебя хреновая. Витя заботливо убрал ножик в рюкзак. А Леша сидел на полу, пытаясь что-то говорить: - Сука ты, Витька. И ты Маринка блядь отменная. Хотя, пошла ты к чертям собачьим, и без тебя хорошо. Катя, а я тебя люблю. Похер на их мнение, - последнюю фразу он крикнул так громко, как мог. Ну как мог отреагировать мой класс? Конечно, Вы угадали, они заржали как кони. - Ржите, ржите, дебилы, - злился Леха. В этот момент в класс вошла учительница. Она обвела нас весьма недоуменным взглядом. - Так, может кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Я опоздала только на пять минут… И началось, зу-зу-зу, да зу-зу-зу. Ну, не мне её винить… Тихонько легла на плечо Гены и задумалась. А свалить бы отсюда, понимаю поступок слабачки, но уехать бы. И забыть про всех, про Лешку, про Павла, даже про Гену хочется забыть. Забыть и начать жизнь сначала, но это слишком просто, не по-мужски! Весь урок я тихо проспала на плече Генки, вроде была со всеми, отвечала несколько раз, но было не до биологии. - Катя, хватит уже. Что ты ко мне прилипла-то? Давай, уже соберись, хватить ныть, сопли разводить. Учиться, как бы немножко надо. - Буду, буду, - зевнула я. - Катя, строение растительной клетки, вспоминай, ну мы проходили в седьмом классе. - Отстань, это давно было. - Так и останешься толстой скучной дурой, - Генка резко подвинулся влево, я чуть не слетела головой вниз. - Дурак? - Не, дура это ты. *** Последний урок наконец-то закончился, все разбежались, наступило такое волшебное время, когда в школе тишина, особенно на втором этаже. Все свежо и умиротворяющее, люблю в это время делать в школе уроки. Дома алгебра и физика просто не лезут в голову, а тут решаю все на лету. Я подвинула скамейку к подоконнику, достала нужные учебники, тетрадки. Сейчас все сделаю. Но вместо этого я начала глупо озираться по сторонам, а вдруг кто-нибудь придет. Вдруг кто-нибудь вспомнит обо мне и скажет, что все будет хорошо. Да я такая вот, ною без повода и без серьезных причин, хочется уютного человека, да кому не хочется? Но надо быть сильной бабой, чтобы Генка все понял, хотя, причем тут Генка? Это мне надо, а не ему… Тупо пялясь на темный коридор, увидела мужскую фигуру в дверях. «Либо физрук, либо географ», - машинально подумала я, забыв, что географ, теперь не просто географ. Заметив, что мужчина одет в рубашку и приличного вида брюки, поняла - это Павел. Наш физрук не способен на что-то большее праздничного босковского костюма с жар-птицей. Увидев меня, Павел чуть запнулся. Из горы тетрадок, которые он нес, выпала одна. Географ растерянно поднял её, мельком глянув на меня. Я сразу опустила взгляд. Павел положил тетрадки на столик у расписания и подошел поближе. Его прямой, искренний взгляд доводил до мурашек. Его дыхание, которое ясно слышалось в тишине. Его рука на моем плече: - Почему ты прячешься? Я такой страшный? Я боялась, что-либо сказать, меня не удивило это чувство, я боюсь всего. - Нет, - с хрипотой в голосе сказала и закашлялась. Он присел рядом, положив мою сумку на пол. - Тоже любишь, когда все уходят? Тут так тихо. - Да, люблю. - И я люблю. Не люблю, когда шумно и много народу. Люблю, тишину, и на озеро хочу. Знаешь как там красиво! Какие так закаты, какие рассветы, какая вода теплая вечером и свежая утром! Как приятно, так с другом посидеть, песни под гитару, разговоры, а рыбалка уже давно забыта, сети занесло тиной. Костер, на нем хлеб вкусный, от него тепло. Не то, что в городе: шумно, грязно. Закаты не видно из-за домов, а рассветы ты проспишь. Встанешь рано, соседа и будильник обматеришь и в путь-дорогу. - Так съездите, ну на озеро, с другом. - Он теперь никуда не съездит. Он теперь, на том свете костры жжет, да рассветы встречает. - Простите. А хотите я с Вами съезжу? - Да. Очень хочу. Давай субботу прохалявим? – подмигнул мне Павел. Неожиданно игриво улыбнулся и, попрощавшись, ушел. *** Ожидание вечера пятницы было мучительным, эти скучные уроки, неясность Лешки и обвинения Гены сводили с ума. Успокаивавший взгляд Павла заставлял улыбаться. И наконец, мы стоим на остановке, ждем электричку. Шесть утра, холод собачий, поздняя осень, как-никак. Но Павел выглядел бодрым и счастливым, его не пугал, ни холод, ни долгое ожидание. - Катюш, взбодрись. Ты поймешь, просто ни разу на озере не была. Заката и рассвета не обещаю, но костер и чаек обязательно. На ночь не останемся, ты замерзнешь. Эй, чего уже замерзла? Я попыталась сделать вид, что мне не холодно. - Бедовая, - вздохнул он и крепко обнял меня. Там и электричка подъехала, мы сели, я забыла про холод, мне было тепло и уютно, сидеть с ним в конце вагона. - Как только увидишь рассвет, поймешь меня, - и крепче обнял. Я улыбнулась, и мы поехали дальше. Павел все время смотрел в окно, его радовало все. Он настоящий сын исследователя, видно, что ему до жути не хватало таких поездок. Через полчаса томительного ожидания Павел громко сообщим, так что разбудил старушку в начале вагона: - Катюш, приехали! Мы быстро выскочили на рельсы и пробежались до ближней тропинки. - Вот туда, и через двадцать минут на месте. Как раз солнышко проснется, - он внимательно вгляделся в небо. Тропинка была широкой и хоженой. Идти было легко и приятно. Павел начал разговор первым: - Спасибо тебе. - За что? - За то, что ты согласилась поехать. Мне очень приятно. С тех пор как Костика не стало, я думал, что больше никогда сюда не приеду. Без него не то. - А со мной? Он грустно улыбнулся. Мы долго шли молча, обходя лужи, кое-где был виден снег. - Пришли, - тихо сказал Павел. Да, такой красоты я никогда не видела. Никогда не была утром на озере, в лесу, в таком холоду с таким приятным и уютным человеком. Да, зрелище было прекрасно. Скупые солнечные лучи, чуть опускались на берега, они были холодные, ничуть не согревали. Но они были первыми предвестниками хорошего дня, это не могло не радовать. На губах Павла играла искренняя улыбка, увидев её, сопротивляться бесполезно. Он притянул меня к себе. Так и стояли, улыбались, в его объятиях было тепло и хорошо. - Катя, прости меня, - сказал он и поцеловал меня. Я уже не отдергивалась от него, не боялась. Его губы были теплыми и шершавыми. А глаза самыми добрыми.