Souls of Steel

«Дети, ведите себя хорошо!» — Вот что они говорят, когда мы вместе. «И играйте осторожно!» Они не понимают, И поэтому мы… Бежим как можно быстрей, Держась за руки, Пытаясь уйти в ночь. А потом ты обнимаешь меня, И мы падаем на землю, И ты говоришь: «По-моему, мы одни, Кажется, вокруг никого нет. По-моему, мы одни, Биение наших сердец — единственный звук». (Перевод песни: Hidden Citizens — I Think Weʼre Alone Now)

Бэкхён заметно нервничает, постоянно меняя позы и выводя носком ботинка круги на полу, пока стоит возле железной двери, за которой расположены ведущие к голове меха лестница и мостик. Это его вторая встреча с боевым роботом, только ранее он находился в комнате управления вместе с персоналом и генералом Шенгом. Тогда его вместе с другими ещё зелёными курсантами знакомили лишь с системой функционирования «Рыцарей». Больше с тех пор он официально никогда не пересекал пределы раздвижной двери с кодовым замком исследовательского центра, где готовят к выбросу мехов. Но дважды приходил самостоятельно, без ведома начальства — тогда ему помогал проникнуть по карточке командор Ким, заметив горящий взгляд рядового при инструктаже. Наверное, единственный, кто старался заботиться о нём долгие годы, был именно Чунмён, заменивший семью. Его старший братишка. Они старались держать в секрете свои отношения до тех пор, пока Исину не понравилось то, что командор куда-то постоянно уходит с младшим по званию. Тогда он не разговаривал больше месяца с Кимом, пока командору не пришлось рассказать о своих дружественных отношениях с Бэкхёном. С тех пор Чунмён всё реже проводил время с юношей. Наверное, боялся очередной забастовки от Исина. И тот вновь чувствовал себя всеми покинутым. Невидимкой. Он пережил подобное дважды: с Хансыком, который был старше и крутился в другой компании корпуса В, поэтому они редко пересекались, и с Чунмёном. Но всё изменилось пару дней назад, когда ему было велено явиться в кабинет генерала. Там он и узнал, что мечта, о которой грезил несколько лет, может осуществиться: стать одним из пилотов того стального гиганта, которым он так восхищался и которого уже нарекли «легендарным». Странным образом его биоволны головного мозга совместимы с другим пилотом. И теперь он смог примерить ту странную эластичную одежду, которую надевают пилоты под основной костюм внутри меха. Долгое время для него оставалось загадкой, кем окажется его напарник, пока не вернулся в строй Пак Чанёль. Второе неожиданное открытие, от которого шла кругом голова. Капрала Пака все считали героем, и Бэкхён тоже, несмотря на то, как Чанёль его недолюбливал. Юноша не стал пробовать узнать причины. У всех они разные, порой даже смехотворные. Он просто был благодарен за то, что такой человек тратил на него своё время. Кстати о нём. Прошло три года, а капрал так и не изменился. Как был заносчивым и высокомерным, так и остался. Он смотрел тогда на Бэкхёна с презрением и высшей степенью недружелюбия, так и до сих пор в его взгляде читается точно такое же отношение к Бэкхёну. Прямо как сейчас, когда тоже оказывается стоящим у двери рядом с парнем. Рядовой Бён тут же чувствует запах табака. Кажется, не один он переживает о сегодняшнем тесте, раз выкурил сигареты две-три подряд, не меньше. Бэкхён в этом уверен на все двести. — Легкие посадите, — он морщит нос, показывая свою неприязнь к курильщикам, но ответ Чанёля заставляет его на мгновение оторопеть, не зная, как продолжить разговор дальше. Да и был ли он вообще? — Плевать. Всё равно скоро помрём. — Откуда в Вас такой пессимизм? Почему Вы считаете, что люди не смогут одержать победу? — Бэкхён до сих пор считает, что любую тварь можно победить. Вопрос только в том, а не придёт ли после неё более ужасная? — Может, потому, что всё бесполезно. Как бы мы не изощрялись, не искали возможностей уничтожить титанов, те всё равно нас догоняют в развитии. Словно программы, которые учатся и запоминают новые команды, — Чанёль постукивает пальцами по двери. — Я помню, какие они были тогда, и видел, какими они стали. Они больше не похожи на тех медлительных, слаборазвитых зомбаков. Вскоре они станут такими же, как люди. Их интеллект растет, и тогда, даже если мы «заштопаем» стену, они всё равно через год, максимум два смогут вновь оказаться на наших плодотворных землях. И никто не знает, как они поведут себя в следующий раз. — Что им нужно от нас? Почему не оставят в покое? — Бэкхён уже долгие годы ломает голову над этим и никак не может найти верного решения. — Это ты у меня спрашиваешь? — впервые Бэкхён замечает на лице Чанёля что-то наподобие улыбки: не оскала или усмешки, а именно улыбки, печальной и усталой. Он понимает, что Чанёлю надоело столько лет сражаться неизвестно за что, надоело видеть, как пожирают его друзей. Он такой же, как и Бэкхён, как и сотни тысяч других жителей Оппидума, оставшихся без своих родных и близких. Он тоже человек. И Бэкхён отчаянно пытается понять, какой именно. Их странный диалог прерывает генерал Шенг, подошедший к молодым людям вместе с двумя учёными исследовательской группы их базы, которые в своё время и предложили проект «Рыцарей». Бэкхёну они всегда казались странными, скользкими типами. Особенно тот, что пониже и напоминал ему баскетбольный мяч. — Что ж, все на местах, — мужчина учтиво кивает и переводит свой взгляд на Бэкхёна. — Не забудь, чему тебя учили, рядовой Бён. Ты не должен увлекаться и цепляться за воспоминания, а свободно перемещаться по задворкам своей памяти. Тоже самое относится и к тебе, Чанёль. Ты — опытный пилот, но прошли годы, поэтому будь внимателен. — Да сэр, клянусь сердцем, — синхронно произносят Бэкхён с Чанёлем и ударяют себя кулаком в грудь. — Тогда поднимайтесь по лестнице, нам в другую сторону. Удачи, парни, — последнее пожелание генерала и дружелюбный хлопок по плечу, через который он будто желает поделиться с ними силой и спокойствием. Бэкхён знает «Стального Альфу», как тридцативосьмиметрового железного бойца с двумя огнемётами на плечах и вооруженного клинками, по одному в каждой руке. Только одним своим мощным видом с тёмной аурой он внушает страх и заставляет восхищаться. Но машина — всего лишь кусок металлолома без двух пилотов, управляющих ей. Поэтому Бэкхёну тревожно, что тренировочный сброс так и не состоится. Есть ещё одна боязнь, но её парень пытался отогнать все последние дни, поэтому надеется, что «Слияние» произойдёт без сбоев. — Включить тестовый режим, — просит в микрофон один из учёных с комичной остроугольной бородкой и в круглых очках с толстыми линзами. В этот момент каждый из пилотов повторяет про себя основные правила «Слияния» и становится на свою позицию в головной части боевого меха: Чанёль, привычно ему, — справа, а Бэкхён — слева. Когда они состыковываются громоздкой обувью с машиной, то рядовому Бёну наконец доводится узнать, каково это — находиться внутри костюма. Ему кажется, что он становится весом в тонну и на него давит минимум удвоенное земное притяжение. Он отвечает на проверку связи коротким «Слышу вас» и на мгновение щурится, стоит нейропроводящему гелю заполнить схемы костюма, в том числе и шлем на голове, из-за которого всё вокруг кажется жёлтым, но после вновь обретает привычные оттенки. Всё дело в цвете геля, который напоминает Бэкхёну лимонный сок. Благодаря этому гелю происходит обмен информацией между полушариями мозга каждого пилота и боевым мехом. Он принимает поступающие из человеческого мозга сигналы и вторит движениям пилотов внутри него. Сама нейросинхронизация была перенята у системы управления истребителями. Через воспоминания разумы двух пилотов сливаются воедино с телом машины. Чем прочнее связь между пилотами, тем эффективнее они сражаются с титанами. Бэкхён был в своё время прилежным курсантом, поэтому вызубрил наизусть всё то, что знает о калибровке «Рыцаря» с человеком. Наверное, если его разбудят глубокой ночью и попросят рассказать всё, что ему об этом известно, то он, не медля, быстро протараторит выученный материал. — Тестовый режим включён. Приступаем к состыковке, — слышится голос члена исследовательской команды в ушах Бэкхёна. — Откалибровано левое… И правое полушария. Вот и наступает тот момент, которого боялся Бэкхён больше всего — «Слияние». Перед глазами вспыхивает яркий бледно-голубой свет, всё плотнее проникающий в голову пилота-новобранца. Сначала он без проблем бродит по воспоминаниям, пока не достигает одного конкретного. Самого страшного, которое старался подавить в себе долгое время. Капля. Ещё одна. Вода. Сырость и холод. Плач продрогшего до костей ребёнка. Вибрация земли, от которой мальчик трясется ещё сильнее. — Обрыв нейросвязи. Обрыв нейросвязи, — механический голос главного компьютера предупреждает о неудачном погружении в воспоминания пилота «Стального Альфы». Мальчик продолжает ронять слёзы страха. Рушится потолок, и ребенка словно посыпают белой пудрой, только это вовсе не она, а проникающая в нос и заставляющая кашлять штукатурка. Когда-то это был класс музыки, где частенько мальчик проводил свободное время в компании своих друзей. А сейчас его нет, как и его одноклассников. Одна из плит падает и раскалывается совсем рядом, отчего малыш дергается и расходится сильнее слезами. — Мамочка! Помогите мне! Кто-нибудь! Папочка! — Бэкхён, твою мать, что ты делаешь? Бэкхён! — крики Чанёля раздаются будто под толщей воды, совсем глухо, и парень не обращает на них никакого внимания, продолжая затягиваться в глубину воспоминания. Синяя кожа, жирные пальцы размерами с колонны, безумные глаза, широкий рот с маньяческой улыбкой и заточенными акульими зубами. — Мама! Папа! — Бэкхён, беги оттуда, скорее! — женщина пытается прикрыть ребёнка, когда отец отводит внимание монстра с них на себя пулемётной очередью. — Сэр, он активирует систему вооружения меха! Робот сейчас сжарит всех нас здесь! — обеспокоенно заявляет ученый и пытается остановить управление «Стальным Альфой», но его левая сторона находится во власти разума Бэкхёна и непосильно присечь команду кому-то помимо мальчишки. — Эвакуируйте персонал и постарайтесь отключить питание! — отдаёт приказ генерал Шенг и связывается с капралом Паком. — Чанёль, сделай же что-то! — Я пытаюсь, но он не слышит! — откликается тот и продолжает звать рядового, стараясь вернуть к реальности: он не может в момент «Слияния» разбудить пацана любым физическим контактом, так как это влечет за собой тяжелые последствия для организма Бёна. — Бэкхён, да очнись же ты, это всего лишь иллюзия!  — Мама! — мальчик отчаянно продолжает звать родителей, пытающихся спасти своё чадо от титана. — Бэкхён-и, ты должен выжить ради нас… Спасай… — Нет, мама! Брызги крови, из-за которых мальчик слепнет. Чья-то доверительно тёплая и крепкая рука, дергающая его в сторону. Ноги самопроизвольно передвигаются. Он бежит, глядя на окровавленную спину своего внезапного спасителя, и держит его крепко за руку. Он с ужасом моргает глазами, замечая, что у парня огромная кровоточащая рана на икре левой ноги, но каким-то неведомым образом тот продолжает передвигаться. Сил становится всё меньше. Бэкхён не помнит, как они оказываются в одном из канализационных люков, где на сухом островке, окруженном зловонием, парни останавливаются и падают обессилено на землю. — Всё хорошо, Бэкхён-и, — тёплый взгляд карих глаз. Юноша пытается успокоить напуганного ребёнка, сжимая в своих объятиях. — Тише, малыш, всё хорошо. Он успокаивает Бэкхёна, при этом отчаянно терпит свою собственную боль и старается не думать об этом, чтобы парнишка в его руках не испытывал ещё больше страха, нежели минутами ранее. — Кто ты? Ангел? — мальчик поднимает на юношу свои заплаканные, красные глаза. Вот так столь внезапно десятилетний ребёнок потерял тех, кого любил. Какой смысл жить дальше после того ужаса, что он видел собственными глазами? Картинки, которые будут его преследовать постоянно в ночных кошмарах? — Нет, Бэкхён-и, человек. Ли Хансык, — солдат Разведотряда пытается улыбнуться и успокоить пережившего настоящий ад на земле парнишку. — И теперь всё будет хорошо. Ты в безопасности. — Я хочу быть таким же, как и ты, когда вырасту, — произнося свою новую цель в жизни, Бэкхён утыкается носом в твёрдую грудь, где размеренно бьётся человеческое сердце. То, чего нет у тех самых монстров, которые сожрали его отца и мать, а также ещё не появившуюся на свет сестрёнку. — Система успешно отключена, — замолкает главный компьютер, и помещение погружается в темноту, как и сознание Бэкхёна, которого подхватывает Чанёль, столь удачно оказавшийся рядом, не обращая внимание на тяжесть металлического костюма. Он смотрит на безмятежное лицо рядового, и вся злость сходит на нет. Остаётся лишь необъятное волнение за самочувствие парнишки. Капрал словно ощущал, что такое случится, поэтому старался перед первым «Слиянием» не особо давить на Бэкхёна, не подтрунивал и не намекал, что тот ещё не готов для подобного. На это уходят месяцы. А если брать во внимание их прежние отношения, то годы. Теперь Чанёль понимает, когда именно Хансык отдал своё сердце Бэкхёну. Он был ещё подростком, только-только освоил устройство пространственного маневрирования и приобщился к Разведотряду. Просто вытащил парня из рук смерти. Значит, вот как он лишился ноги, когда рана загноилась и пришлось ампутировать конечность. Вот откуда у него этот протез! Уже тогда Чанёль уважал Хансыка за то, что он безукоризненно выполнял свою работу пилота, при этом будучи инвалидом. Никто не смел высмеять его или же назвать «калекой». Хансык был выносливее и мужественнее многих здоровых солдат без каких-либо физических отклонений. Чанёль совершенно забывал о протезе, когда они были вместе. Даже в постели он не делал акцента на повреждённую ногу, чтоб не напоминать Хансыку о прошлом. Никто не ковырял старые, самые глубокие и болезненные раны. Сейчас Чанёль узнал о той, которая была заштопана в груди Бэкхёна. И ещё больше возненавидел себя, понимая, как обращался с мальчишкой три года назад. Он сам потерял семью. Ему близки переживания Бэкхёна. Но, в отличие от него, он не видел их смерти, тем более столь омерзительной и ужасающей, способной отразиться на психике совсем ещё ребёнка. Пак ненавидел машины и всё, что с ними было связано долгие годы. На то была веская причина: его родители возвращались после работы, окрылённые желанием, как и другие пассажиры автобуса, поскорее увидеться со своими детьми, но произошёл взрыв газового баллона, и выжили лишь несколько человек. В их числе не было отца и матери Чанёля. По иронии судьбы, спустя девять лет он стал пилотом. Если бы не Хансык, то он бы так и продолжал бояться и ненавидеть машины и роботов. Когда умер его напарник, то он лишился части своей души, как и тогда, когда погибли его родители. Пробоину в душе смог заполнить своей добротой и сердобольностью Хансык, а когда его не стало, то вновь образовалась дыра, становившаяся всё глубже и шире из года в год, пока Чанёль проживал последние тридцать семь месяцев. Именно проживал, в тайне надеясь уснуть и больше не проснуться. Он винил себя в смерти Хансыка, поэтому считал, что заслужил эти мучения. Так бы он давно покончил с собой, но его останавливали две вещи: платить страданиями за смерть близкого человека и данное тому обещание. Чанёль осознаёт, что мог нарушить его, когда перехватывает тело Бэкхёна и вглядывается в бледное лицо. Глазные яблоки мальчишки под закрытыми веками хаотично движутся из стороны в сторону. Это говорит о том, что рядовой Бён сейчас видит очередной тревожный сон. Пак относит Бэкхёна в палату и оставляет лишь тогда, когда врач сообщает ему, что с юношей всё в порядке и что ни его нервная система, ни внутренние органы не повреждены. Итак, они провалили тест. Но в этом нет вины Бэкхёна. Чанёль уверен в этом. В первую очередь виноват здесь старший по званию. То есть он, раз не смог наладить контакт с рядовым. Капрал осознаёт, что, выйдя он из своей комнаты, на него обрушится волна негодования. Он это заслужил. Парень рыщет по карманам в поисках сигарет, спешно вытягивает одну дрожащими пальцами из пачки и уже подносит к губам, как сразу сжимает её в руке, растирая табак и выбрасывая в урну. Просто он вспоминает слова Бэкхёна и его взволнованное выражение лица. Похоже, появился стимул избавиться от этой вредной привычки. Под вечер ему приходит сообщение от врача, как он её об этом и просил, что Бэкхён очнулся и собирается покинуть палату. Чанёль быстро натягивает ботинки и куртку, после чего обеспокоенно, поспешно вышагивает в сторону лечебного корпуса базы. Он понял, что опоздал, когда видит Бэкхёна с понурыми плечами и с виновато опущенной головой, стоящего напротив с осуждающим, но при этом обеспокоенным взглядом командора Кима. Но не это приводит в бешенство Чанёля, а неизвестно откуда взявшийся капрал Кан. Наверное, он не выпускал всё это время из глаз Чанёля с Бэкхёном, искал подходящей возможности, чтобы, если те оступятся, тут же закидать дерьмом, после того, как сам в нем плавал для этого броска. — У них нет ни единного шанса! Эти двое погубят нас! Мы имеем только одну возможность. У нас один единственный мех! Они — неудачники, — высказывает своё недовольство Ынсе и тычет пальцем в нагрудный карман на форме Бэкхёна. Рядовой Бён продолжает стоять, поджав губы и не отвечая на жалобы со стороны старшего по званию. Любое слово, произнесённое им в защиту, может сыграть с Бэкхёном злую шутку и стать приговором. Поэтому лучшее решение — помалкивать. Командору Киму начинает надоедать кажущийся ему смехотворным и пустым разговор, поэтому он решает потратить своё время на более приятные занятия и просто уходит, не обращая внимание на зовущего его Ынсе. Тот не торопится следовать примеру и обрушивает всё своё негодование на молча стоящего в стороне Бэкхёна. Когда капрал Кан начинает откровенно высмеивать Чанёля и утверждать, что он — слабое звено армии, то рядовой Бён не выдерживает и выплевывает в лицо Ынсе всё своё презрение: — Кто Вы такой, капрал Кан, чтобы называть дурными словами того, кто отдал всё, что мог, Оппидуму? Почему позорно бежали, бросив своего меха и напарника? Вы же клянётесь своим сердцем ежедневно, что умрёте ради народа. По тому, каким красным становится парень, Бэкхён осознаёт, насколько разозлил его. Но разве он не прав? Ынсе — просто трус, пытающийся спасти себя и выжить любой ценой. — И это говоришь мне ты, недоразвитая мелюзга, которая не смогла подавить в себе эмоции? По мне так этот тест показал, что таким кисейным девицам только в королевской полиции место! — Ынсе хватает за грудки Бэкхёна и припечатывает к стене, но его тут же отбрасывает в сторону сильная рука Чанёля. Пак отодвигает капрала от Бэкхёна и загораживает собой, давая лицезреть Ынсе лишь макушку волнистых темно-каштановых волос и выглядывающие из-за плеча расширенные от испуга глаза рядового. — Эй-эй, полегче. Рядовой Бён сейчас под моим началом и он — мой напарник. Если есть что сказать, то выскажи это сначала мне лично! Ынсе гнусно усмехается и облизывает потресканные губы, кивая в сторону Бэкхёна и поправляя воротник военной куртки. — Тогда усмири свою выблядь. Ходит неоттраханный, вот и вымещает свою неудовлетворённость на нас. Херовый, наверное, из тебя самец, капрал Пак. Бэкхён обескураженно замирает и превращается в живую статую, не только своей неподвижностью, но и стремительно бледнеющим лицом. Он сжимает до хруста кулаки, но из последнего старается не поддаться своему желанию проехаться одним из них по этой смазливой физиономии капрала Кана. Если Бён это сделает, то его точно выгонят, и Бэкхён навсегда потеряет возможность воплотить мечту в реальность. Паку известно, почему Бэкхёну остаётся лишь смиренно принимать оскорбления, поэтому его глаза загораются искрами лютой злости. Он не Бэкхён, у них с Ынсе одно воинское звание. — А ну извинись, сука, — не выдерживает Чанёль и хватает Ынсе за волосы, замахиваясь кулаком: он точно начистит эту мордашку, чтобы неповадно было бросать в сторону его напарника подобные шутки, тем более, он и самого Пака оскорбил — Чанёль не может оставить это незамеченным. — Ты его совершенно не знаешь, чтобы поливать грязью! — С хуя ли, — очередная раздражающая слащавая ухмылочка касается тонких губ Ынсе. — Мы с тобой одного ранга, лучше займись своей сучкой, Чанни, или как он тебя там называет, пока ты его ебёшь! — Всё, говнюк, ты нарвался! — глухой удар, и Ынсе воет, накрыв ладонью поломанный нос, из которого капает на его девственно-белую футболку алая кровь. Чанёль замахивается повторно, но ему не даёт это сделать Бэкхён, схвативший Пака за одежду на спине и дергающий за ткань, чтобы образумить ослепленного гневом капрала Пака. — Чан… — парень тут же проглатывает фразу и прерывисто втягивает через рот воздух, заметив направляющегося к ним в прескверном расположении духа генерала Шенга. — Отставить, капралы, сейчас же! — раздаётся недовольный бас мужчины, которому «посчастливилось» оказаться в самый разгар потасовки в лечебном корпусе, отчего троица тут же затихает. — Что за детсад! А ну живо расцепились и разошлись по разным корпусам. И чтобы я больше этого не видел! — Он бдне днос сдломал, генерал! — гундосит Ынсе, показывая пальцем в сторону Чанёля. — Ты в лечебном корпусе, поэтому незамедлительно получишь медицинскую помощь! — Шенг указывает себе за спину и окликает одну из медсестёр, которая убирала капельницу в палате Бэкхёна. Девушка тут же подбегает и отводит в медпункт сыплющего проклятия в сторону Чанёля Ынсе. Рука Бэкхёна отпускает ткань куртки Чанёля, и пальцы мажут коротким прикосновением слегка сгорбившуюся спину капрала, и тот сразу же поворачивается к пареньку лицом. Рядовому видно, насколько подавлен Чанёль случившимся. Он явно жалеет, что так глупо сорвался и повёлся на провокации Ынсе. Но время не повернёшь вспять. Иначе бы Пак точно многое изменил, включая своё отношение к Бёну. — Ну и что здесь происходит?! Мне кто-нибудь объяснит? — генерал переводит своё внимание на перебрасывающихся короткими взглядами Бэкхёна и Чанёля. — Это была моя вина, сэр, — принимает «огонь» на себя капрал Пак. Если и последует наказание за его крайне необдуманный поступок, то оно не будет столь серьёзным, как для рядового Бёна, который только-только оправился после неудачного первого теста «Слияния». — Нет, моя, — отрицает Бэкхён и делает шаг вперёд. Очередной обмен взглядами. Младший по званию похож на раздувшего щеки хомячка в военной фуражке, тогда как капрал Пак — на разозлившуюся белку. Парни словно играют в гляделки и пытаются отчаянно победить, прожигая взглядами друг дружку. Это знатно веселит генерала, поэтому он быстро остывает, сменяя гнев на милость. — Невероятно, совсем недавно вы головы друг от дружки крутили, а сейчас защищаете друг друга, — трёт виски мужчина. — Бог с вами. Я даю вам второй шанс. Чанёль облегченно глубоко вздыхает. Всё-таки им повезло с генералом Шенгом. — Спасибо, сэр! — молодые люди приставляют к виску ладонь и отдают честь старшему по званию, торжествуя, что им так легко удалось уйти от проблем. — Но запомните: это последняя ваша возможность. Воспользуйтесь ей, солдаты! — предупреждает тот. — Клянусь сердцем! — вновь одновременно. Здесь юноши показывают удивительную синхронность. В такие секунды действительно можно поверить, что они способны стать отличными напарниками и вдвоём управлять «Стальным Альфой». Генерал Шенг молча кивает. Как же он ненавидит эту клятву! Почему именно сердцем? А не душой? Ведь она бессмертна. Когда умрёт тело, а сердце перестанет биться, то душа останется. Тот, кто вкладывает в своё дело душу, тот и обретает успех, становится героем. Он видит в этих парнях скрытый потенциал и собирается доказать другим, что он действительно есть. Эти два молодых человека представляют намного больше ценности для их народа, чем об этом думают другие, нежели считают они сами. Он дарует им крылья. Не те, что на эмблеме Разведотряда, а другие, невидимые, которые они наконец смогут расправить. Странная напряженная тишина повисает в воздухе с уходом генерала. Чанёль пытается найти либо какую-то тему, либо подходящий момент, как можно было бы начать разговор. Он ничего не придумывает лучше, чем банальное: «Как ты?». Но, когда рядовой поправляет на голове съехавшую на бок фуражку, то цепляется взглядом за тонкие пальцы Бэкхёна и перехватывает их, пораженно рассматривая. — Капрал Пак? — интересуется Бэкхён у Чанёля о столь странном порыве и озадаченно моргает глазами. Рука капрала тёплая, слегка мозолистая, но ощущения от неё приятные. Возможно, Бэкхён бы засмущался, решив, что ему хотят признаться в чувствах, если бы перед ним не стоял Пак Чанёль, напоминающий ему сейчас пытливого мальчишку, нашедшего новый объект для опытов. — Надо же! Я никогда не замечал раньше… — в очередной раз иголка вины пронзает сердце капрала. Когда он мучил Бэкхёна и заставлял дополнительно отжиматься, подтягиваться, наворачивать круги, проплывать дистанции в бассейне, то думал совершенно о другом. Он был слеп из-за своих чувств к Хансыку, что не видел ничего вокруг себя. Даже того, насколько хрупкими выглядели пальцы Бэкхёна. Нет, его ладонь не сильно уступала по размерам его, но казалась намного тоньше и выразительнее, как у пианистки. — Чего? — склоняет на бок голову Бэкхён и начинает утопать в этих мягких поглаживаниях. Безумно приятно и волнующе. Не похоже на прикосновения того, кто терпеть его не может. — Этой родинки на большом пальце, — Чанёль проводит по фаланге рукой и сжимает палец Бэкхёна. — Необычно. Но красиво. Бэкхён выдаёт нервный смешок и старательно избавляется от чужого прикосновения. — Это такой способ подружиться? — Кто знает, вполне возможно, — пожимает плечами Чанёль и тут же добавляет ту самую крайне неоригинальную фразу: — Как ты? — Жив, как видишь, — удивленный переходу на «ты», Бэкхён разводит руками, показывая, что всё у него на месте и угрозы для жизни нет, и парни начинают плавное движение по коридору в сторону корпуса А. Юноша боится спросить у Чанёля, видел ли он тот кусочек его воспоминания, из-за которого они провалили испытание. А ещё больше он опасается насмешек со стороны Чанёля. Он помнит, как тот говорил, что ему «не место в Разведотряде». И это были самые обидные для него слова, ведь он так старался стать лучше, сильнее, чтобы Чанёль похвалил его, смог гордиться и перестал в нем видеть ни на что не годного «задохлика». Чанёлю тяжело задать новые вопросы, спросив Бэкхёна о чём-то другом. Например, о том, в какие игры он любит играть и как давно он начал столь активно проводить своё время в зале для тренировок. Наверное, Бён вновь решит, что это будет сделано лишь из вежливости, а не из личного интереса. Хотя Паку Бэкхён действительно интересен. Он его привлекает. Хочется узнать, что же это за такая личность «Бён Бэкхён»? И как многого Чанёль о нём ещё не знает? Он мог узнать обо всём этом ещё три года назад, но потратил то время на вымещение своей злости и обиды на невинном подростке. Пребывая каждый в своих мыслях, молодые люди не замечают, как оказываются возле двери в комнату Бэкхёна. Чанёль ждёт, пока парень не откроет дверь и не окажется в безопасном для себя помещении. Там, где до него точно не доберётся желающий отомстить Ынсе. — Спасибо, что проводили. И добрых снов, капрал Пак, — бросает напоследок Бэкхён, стоя за приоткрытой дверью. В его голове крутится навязчивая идея позвать к себе Чанёля и распить столь тщательно припрятанную бутылку «Джек Дэниэлса». Он робко переступает с ноги на ногу и медленно поглаживает рукой шероховатую металлическую поверхность двери, вспоминая то, как его пальцы касались спины капрала. На мгновение, когда Чанёль переводит свой взгляд на родинку над тонкой верхней губой Бэкхёна, ему хочется притянуть парня к себе, обнять за пояс и поцеловать, ощутить на своих губах вкус юноши, но он резко подаётся назад, кивает и лишь неразборчиво что-то мычит в ответ, подмечая то, как грустнеет от столь пресного прощания Бэкхён. Он безусловно ждал иного прощания. Чанёль видит этот тусклый огонёк в глазах рядового и бежит именно от него. Капрал Пак — бесстрашный солдат, но вот когда дело касается эмоций, то он, как последний трус, обращается в бегство. Чанёль плюхается на свою койку и смотрит в потолок, где качается одинокая лампочка. Он не знает, когда именно перестал ненавидеть Бэкхёна за кражу сердца Хансыка, а начал ненавидеть за то, что его ненависть перевоплотилась в странное томление. Ему всё так же хочется причинить Бэкхёну боль, но при этом появилось стойкое желание, чтобы парень стонал или кричал вовсе не от неё. Наверное, поэтому он и не хотел покидать свой родной бункер, зная, что это чувство вернётся к нему, но не мог предвидеть, что это произойдёт настолько быстро. Бэкхён не поймёт этого. В воспоминаниях Чанёля нет ничего, что способно бы натолкнуть на мысль, что его влечет в сторону напарника, но он боится, что Бён поймёт, насколько важным был для Хансыка, и почувствует ревность Чанёля. Но этой ревности больше нет. Бэкхён может сделать неправильные выводы. Он больше вовсе не ненавистен Паку. В любом случае, воспоминания о Хансыке — слишком личное, то, что должно остаться за семью печатями и быть похороненным под многослойностью других воспоминаний. И так должно остаться на завтрашнем повторном тесте, который они теперь уже точно смогут успешно пройти.