Souls of Steel

Я не умею летать, Я не настолько наивен. Я просто ищу лучшую часть себя. Я больше, чем милое личико возле поезда. И это нелегко — быть мной. Хотел бы я заплакать, Упасть на колени, найти способ солгать О доме, который никогда не видел. Это может прозвучать нелепо, но не будьте наивны! Даже герои имеют право страдать. Я, может, нарушу что-либо, но не уступлю тебе. Даже герои имеют право мечтать, Нелегко быть мной. Вверх, вверх и прочь, прочь от меня. Всё в порядке, сегодня можете спать спокойно. Я не сумасшедший, или ещё какой-то… Я не умею летать, я не настолько наивен. Люди не предназначены для полёта В облаках. Я всего лишь человек в глупом красном плаще, Рою улицу в поиске криптонита. Всего лишь человек в смешном красном плаще, Ищу необычное внутри себя, внутри себя, В себе, да, в себе. Внутри себя. Я всего лишь человек в смешном красном плаще. Я всего лишь человек в поисках мечты. Я всего лишь человек в смешном красном плаще. И это нелегко… Нелегко быть мной. (перевод песни: Boyce Avenue — Superman (Itʼs Not Easy))

Перед повторным тестом пребывающий в волнении Чанёль встречает первым не Бэкхёна, а рядовую Ли, ту самую Ли Мэй, на которую постоянно бросает смущенные взгляды влюблённых глаз Бэкхён. Девушка действительно очень красивая, но Пак давно уже не связывается с представительницами слабого пола. Они кажутся ему жеманными и себе на уме. Его перестал возбуждать вкус помады и чересчур мягкие и чувствительные тела, когда Чанёль предпочитает оставлять на теле метки: прикусывать до красных следов зубов, сминать руками до синяков на бёдрах, ощущая твердость мышц, и всасывать кожу до кровавых засосов. Ему нравится дикий, необузданный секс, от которого девушки остаются не в превеликом восторге, только совсем безбашенные и любящие боль. Поэтому Чанёля интересует лишь одно: что девушка потеряла возле двери на мостик, где вместо неё сейчас его там должен ждать Бэкхён? Мэй зазывно улыбается накрашенными коралловой помадой губами и слишком часто моргает ресницами. Блондинистые кудряшки пружинят при каждом повороте головы. Возможно, многие бы посчитали её очаровательной и невинной, похожей на ангелочка, но Чанёль в курсе, какие черти водятся в этой малышке. Кажется, по тому, как она обольстительно проводит языком по губам и постоянно трёт расстёгнутую пуговицу на рубашке, привлекая внимание к своему декольте, она нашла новый объект для своей игры в обольщение. Но вот небольшая загвоздка: Паку на неё посрать. Где же носит Бэкхёна? Чанёль недоверчиво косится на правую руку девушки, которая совершенно внезапно ложится ему на плечо. Подушечки пальцев самую малость дотрагиваются до свежевыбритой скулы капрала. Чанёль немного растерян и старается не зарычать от столь наглого поведения рядовой Ли. Что она себе позволяет? Думает, раз многие из солдатов обожествляют её, то и Чанёль тут же кинется в ноги молиться на её светлый лик? — Ли Мэй, я прав? — скрипя зубами, выдаёт молодой человек. — Да, Вы абсолютно правы, — вытягивает каждую гласную девушка, при этом она не обращает внимание на то, как зловеще щурится Чанёль и смотрит на её кисть, как на ядовитую гадюку. — Что Вы здесь делаете? — Капрал Пак, мне хотелось бы пожелать Вам удачи, — губы Мэй находятся в опасной близости от лица Чанёля, и, похоже, девушка тянется на носочках, подаваясь вперёд, чтобы поцеловать. Но Пака спасает от очередного необдуманного поступка — послать малышку на три весёлых буквы — открывшаяся со скрипом металлическая дверь. Девушка косым взглядом замечает с той стороны замершего возле лестницы Бэкхёна, поэтому поспешно убирает руку и дополняет свою фразу, заправляя прядь осветленных волос за ухо:  — Вам и рядовому Бёну. Чанёль ухмыляется и практически уверен, что сейчас Бэкхён покроется пунцовой краской смущения и тихо поблагодарит девушку, но вместо этого наблюдает, как тот хмурится и явно чем-то недовольный бурчит: «Спасибо». — Нам пора, Чанёль, — Бэкхён называет капрала по имени в присутствии постороннего, отчего брови Пака взлетают вверх, как, впрочем и у Мэй, которая дополнительно к этому раскрывает удивленно рот. По какой причине Бэкхён так поступил — остаётся для Чанёля загадкой, как и то, что пацан явно игнорирует объект своей былой (Чанёль не уверен, что чувства остались после подобной реакции) влюблённости. Сначала всё проходит достаточно гладно, как и «Слияние». Чанёль спокойно, без препятствий попадает в воспоминания Бэкхёна и узнаёт для себя несколько новых вещей: рядовой ребёнком коллекционировал фигурки кораблей и мечтал увидеть море, мальчик умеет петь и с удовольствием развлекал пением родных и знакомых на праздниках, Бэкхён любит изделия из кожи, причём, чёрной, и чтобы она плотно обтягивала его фигуру, но те штаны, которые он надевал на празднование своего совершеннолетия в том году, кажутся Чанёлю донельзя неприличными. И ещё он подслушал разговор Бэкхёна с Чунмёном, где речь шла явно о том, что юноше пора бы уже начать с кем-то встречаться, иначе, мечтая о других, тот так и помрёт девственником, не узнав все прелести половой жизни. Похоже, Чанёль вытянул из воспоминаний Бэкхёна именно те, которые волновали его больше всего. Из-за чего он почувствовал себя извращенцем и повёрнутым на сексе, хотя за три года его отшельнической жизни он редко делил постель с кем-то, и то чисто по пьяни, когда забредал в город. Проблемы начинаются, когда настаёт очередь Бэкхёна проникнуть в кусочки памяти Чанёля. Первым воспоминанием оказывается то, как ещё совсем ребёнком капрал готовил маффины, облизывая выпачканные в шоколаде пальцы, и ждал прихода родителей, но вместо них в дверь постучал представитель закона. В нём, к своему удивлению, Бэкхён узнаёт ещё молодого без залысины и седых волос, а так же стройного и с солдатской выправкой генерала Шенга, сообщившего Чанёлю о смерти родителей. Впервые Бэкхён видит плачущего капрала, отчего ему становится не по себе. Пускай Пак здесь совсем ребёнок, но вот катившиеся градом слёзы из глаз и сиплый кашель от громкого рыдания— абсолютно внезапное и покрытое мраком неизвестности зрелище для рядового Бёна. Бэкхён пытается вывернуть на какое-то более светлое воспоминание. И находит его в лице того, кто спас когда-то ему жизнь. Он всегда винил себя в том, что Хансык лишился ноги исключительно из-за него. Если бы он тогда не вытащил Бэкхёна, то не остался бы калекой на всю жизнь, хотя и короткую. Капрал Ли был очень добрым и отзывчивым, обращался с Бэкхёном, как с ровней, беспокоился о нём и даже поздравлял с днем рождения, в тайне ото всех принеся ему шоколадный кекс с натыканными туда свечками, покрывающими практически всю верхушку выпечки. Он знал, что мальчик неравнодушен к шоколаду, поэтому пытался приободрить его плиткой с молочным наполнителем или же элитным горьким шоколадом. Бэкхён никогда не понимал этой странной заботы. Или Хансык относился к нему, как к младшему братику, которого лишился в юные года, или же так, на что Бэкхён не смог бы никогда ответить взаимностью. Он видел в капрале Ли лишь друга, своего спасителя, но не любимого человека. Юноша восхищался Мэй. Она была для него личной богиней, музой, вдохновляющей становиться лучше. Да, возможно, он был капельку в неё влюблён. Но это странное чувство Бэкхён ощутил вовсе не при любовании утончённой фигурой девушки. Он не думал, что Чунмён это заметит и начнёт его незаметно и всё более настойчиво подталкивать к признанию. И Бэкхён созрел для этого, но было слишком поздно. Тогда настал день последней битвы с титанами, и человек, которому он так долго хотел признаться, будучи осведомленным об отказе, но при этом тешущий себя мало-мальской надеждой, так и не вернулся на базу. Бэкхён в тот день сильно плакал. Если бы не Чунмён, то, возможно, он совершил бы какую-нибудь глупость и сделал что-то с собой. Тогда он потерял сразу двоих: Хансыка и того, кто столь внезапно ворвался в его жизнь, отобрав единственное, что оставалось у Бэкхёна — его сердце и душу. Командор Ким не знал, по какой причине парень тогда плакал: всё произошло в один день, но не оттолкнул и успокоил своими братскими объятиями. Бэкхён понимает, что мысленно отдаляется от воспоминаний Чанёля, поэтому возвращается к бледно-голубой картинке перед глазами, где капрал Пак играет с Хансыком на лужайке в футбол, а тот пытается отобрать у него мяч, но они со звонким хохотом валятся на мягкую траву и смотрят на чистое небо, потонув в необъятных голубых просторах. Чанёль поворачивает голову и продолжает смеяться, а Бэкхён чувствует укол ревности: капрал Пак никогда никому так не улыбался. А после происходит то, что меньше всего ожидал увидеть Бён, от чего он невольно охает и расширяет от потрясения глаза: Чанёль целует Хансыка, мягко, легко, как того, с кем готов разделить всю свою жизнь. Бэкхёну неприятна эта сцена, но он теперь многое понимает. Парень старается покинуть это воспоминание, и его резко утягивает в очередное, где Хансык смотрит испуганно на Чанёля, а в ушах гудит какофония звуков: жужжание и писк системы управления роботом, где-то раздаются взрывы и стрельба под аккомпанемент криков ужаса. Бэкхён замечает, что броня повреждена, и капрал Ли практически вываливается из кабины. — Чанёль, ты должен пообещать мне, что позаботишься о нём. Прошу тебя. — Хансык… «Нет, только не оно! Не это воспоминание!» Чанёль начинает противиться видениям, выталкивая из своего разума Бэкхёна. Вот-вот его напарник произнесёт имя рядового Бёна. Этого не должно произойти, Бэкхён не должен узнать! Капрала всего трясёт, и он мычит, отчаянно мотая головой. Последнее, что он видит перед глазами, когда мир начинает вращаться, словно на адской карусели, — как титан вырывает из головы робота Хансыка, оставляя один протез ноги. Именно так, глядя на него, Чанёль после нашел в себе силы в одиночку справиться с управлением «Стального Альфы» и выполнить миссию. Того титана, как бы ему ни хотелось, уничтожил подоспевший отряд «летунов». — Генерал Шенг, — член исследовательской команды поверженно качает головой. — Они опять порвали связь в «Слиянии». — Бэкхён? — приподнимает бровь мужчина и трёт вспотевший лоб рукой в перчатке, неприятно липнущей к коже. — Нет, в этот раз Чанёль, — докладывает военному ученый. — Да чёрт их задери, когда же они перестанут отвергать друг друга! — стукает кулаком, зло рыча, лейтенант по крышке стального стола и окидывает негодующим взглядом мужчину в белом халате. — Мне кажется, что нам стоит или прикрыть все это, или серьёзно поговорить с парнями, — снимает очки и протирает стёкла тот, чтобы не смотреть в глаза беснующегося генерала. — Я не понимаю, почему они не впускают друг друга в свои головы. Что там такого, что они так отчаянно пытаются скрыть? У Шенга тоже нет ответа, но он постарается его найти и поскорее вразумить этих двух больших идиотов, которые подводят его и ставят под удар всю операцию, а так же лишают последней надежды на починку стены. Капрал Пак готов в любую секунду вырвать на ламинированный пол, когда шаткой походкой бредёт по узкому мостику. Голова болит пуще, чем после весёлой ночки в компании нескольких бутылок крепкого алкоголя. Его продолжает мутить, поэтому приходится остановиться, прикрыть глаза и стараться ровно дышать, чтобы хотя бы самую малость стало лучше и голова перестала кружиться. Чанёлю кажется, что он словно на корабле во время шторма, где гигантские волны нещадно раскачивают судно и выбивают почву из-под ног. — Чанёль, что это было? Почему ты сделал это? Всё же было хорошо! — нагоняет его Бэкхён и перехватывает за руку. Его как раз не хватало для полного счастья капрала. Это сильно злит и заставляет крепко сжать зубы от очередной вспышки гнева. — Не лезь, а? — Чанёль резко выдергивает кисть из захвата Бэкхёна, при этом причиняя парню неосознанно боль, когда давит цепкими пальцами на кожу внешней стороны ладони. — Я не задавал этих вопросов, когда ты завалил тест. — Да, но ты не я, а опытный пилот. И это был наш повторный единственный шанс, который столь любезно предоставил сам Шенг, — накрывает ладонью руку рядовой Бён, на которой отпечатался красный след и, возможно, вскоре появятся синяки. — Ты подвергаешь риску всех. Не только себя. Не будь столь безрассудным, Чанёль. Ты старше меня, но словно застрял в возрасте двадцати трех лет… — Заткнись, слышишь? Закрой свой гребаный рот! — У Чанёля заканчивается терпение, нервы и так ни к чёрту после очередного провального испытания, а ещё ему на и так больную голову свалился со своими нотациями этот пацан! Пребывая не в лучшем расположении духа, он толкает растерявшегося от такой резкой смены настроения парня, и Бэкхён стукается затылком о стену напротив, из-за чего болезненно стонет и потирает ушибленное место. Он поднимает глаза на Чанёля, и тот видит в них отражение горького разочарования. — Я думал, что ты изменился. Но как же я ошибся в тебе! Каким мерзавцем ты был, таким и остался. Пытаешься отомстить титанам? Месть — не лучший соратник в бою. Это кровоточащая рана, которая с каждым желанием уничтожить открывается всё сильнее. Чанёлю нечего на это ответить. Он знает, что виноват перед мальчишкой, но Бэкхён лезет туда, куда не нужно, и ковыряет зачем-то старые раны. Поэтому Паку хочется причинить ему в отместку такую же боль. И такой шанс предоставляется, стоит только наконец найти в себе силы спуститься по лестнице и выйти из тесного пространства. Как только прохладный ветер коридора касается его лица, то Чанёлю становится значительно лучше. Он пытается не обращать внимание на понурившего голову Бэкхёна, жующего и кусающего свои подрагивающие губы. Выглядит так, словно парень готов вот-вот расплакаться, но отчаянно сопротивляется и держится из последних сил. — Подождите, капрал Пак, мне хотелось бы Вас попросить, — окликает его всё та же надоедливая Ли Мэй, которой ранее так и не дали осуществить свой план по соблазнению Чанёля. — Не могли бы Вы мне объяснить кое-что в учебнике, а то мне уже завтра нужно вернуть книгу? Очень надо! — Ах, Мэймэй, — Чанёль замечает, насколько озадаченно смотрит на них со слегка приоткрытым ртом Бэкхён, переводя свой взгляд с девушки на старшего по званию, поэтому Пак издаёт короткий смешок и кивает настырной белокурой малышке. — Для тебя — всё что угодно. Встретимся в читальном зале через час. Капрал не может не отметить, что Бэкхён заставляет его чувствовать себя живым. Ненависть, злость — тоже чувства, хотя не столь желанные, как положительные, вроде радости и восхищения. Впервые Чанёль думает о том, что хотел бы узнать, что значит быть счастливым, чтобы был тот, кто будет переживать за него и ждать, кто смог бы полюбить такого, как он. И Бэкхён точно не тот человек, что способен подарить ему всё это. Возможно, в таких вот сентиментальных порывах он и соглашается помочь Мэй, прекрасно осведомленный в том, как относится к ней Бэкхён. Чанёль наблюдает, как поджимаются тонкие губы и начинают гулять желваки Бэкхёна. Будь они одного воинского звания, рядовой бы точно ударил его. И он это заслужил. Не в силах больше смотреть на расстроенного парнишку, капрал поворачивается к нему спиной, расправляет плечи и гордо удаляется в сторону своего корпуса. Ему срочно нужен освежающий контрастный душ, чтобы охладить свой пыл. Под струями воды Чанёль прикладывается щекой к холодным плиткам и проглатывает попадающие в рот капли. Он поднимает руку, бьёт ею наотмашь по стене и сжимает в кулаке пустоту. Только сейчас, когда парень трезвеет после захлестнувшей его злости, настаёт понимание всего, что он натворил. Повёл себя, как мальчишка, сыграл на чувствах Бэкхёна, усложнил ситуацию с девчонкой, которая ему абсолютно неинтересна. Почему Чанёль постоянно влипает в какое-либо дерьмо чисто по своей вине? Нужно с этим всем разобраться как можно скорее. Мэй действительно приходит, соблазнительно покачивая бёдрами, будто надеясь на приятное времяпрепровождение в закрытом ею на ключ читальном зале, где в это время нет никого, помимо них. Но эти попытки очаровать совершенно не производят нужного эффекта на Чанёля. Он лишь подходит ближе и с ухмылкой на губах и угрожающе тихо шепчет девчонке прямо в лицо, чтобы та даже и думать забыла о нём и Бэкхёне. Чанёль запоздало дополняет это предложение именем своего напарника и не может понять, почему это делает. То ли всё из-за его обещания Хансыку позаботиться о Бэкхёне, то ли из-за мысли о том, что Бэкхён может достаться Ли Мэй, которой далеко до высоких чувств. Ведь Чанёль поинтересовался у парочки сержантов, рядовых и курсантов, что же те думают о Мэй, на что получил весьма неприятный ответ: она, конечно, весьма симпатичная, но при этом умело пользуется своей красотой для личной выгоды. Это можно списать на глупость её молодого возраста, но порой она не ведает, что творит. Так, по личной прихоти она отправила на верную гибель совсем молодого рядового, слепо следующего каждому зову его возлюбленной. Бэкхён в любое мгновение мог стать следующим, но пока что девчушка не добралась до него. Они в разных корпусах базы и проходят подготовку для разных подразделений. Хорошо, что рядовой Бён слишком стеснителен, чтобы озвучить свои чувства, иначе бы Чанёль нарушил данное Хансыку слово. Что ж, Паку плевать на Мэй и то, куда заводит влюбленность по отношению к ней парней, но пускай держится подальше от него и напарника. Огорченная отказом, девушка отталкивает капрала и вся в слезах выбегает из помещения, оставляя Чанёля наедине со своими мыслями. Ему стоит подумать, как он должен вести себя в будущем. Да, он сильно облажался и виноват перед Бэкхёном, и прекрасно осведомлён в этом. Ситуацию нужно исправлять. Чанёль вряд ли сможет извиниться напрямую перед парнем. У него есть другая идея, как это сделать по-своему, именно поэтому вышедший из читального зала Чанёль целеустремленно направляется к беседующему с командой механиков генералу Шенгу, столь удачно подвернувшемуся ему в коридоре. — Сэр, прошу, уделите мне всего несколько минут, — вторгается в разговор людей Чанёль и пытается показать своим видом то, насколько ему необходимо поговорить с генералом. Естественно, генерал Шенг не пребывает в восторге, что кто-то встрял в разговор, особенно, если этот кто-то — Пак Чанёль, тот, кто его постоянно расстраивает в последние дни. Он даже подумывал над тем, а не подменил ли кто юношу, ведь вернулся он на базу не таким, каким мужчина его помнит. — Для чего, Чанёль? Чтобы ты вновь подвёл меня? — генерал продолжает смотреть на записи, врученные одним из механиков, проверивших состояние вооружения — после неудачных попыток «Слияния» Шенг перестал тешить себя надеждами и решил, что пора уже выслать войска за черту «Розы», к которой титаны подбираются всё ближе. Пока они ждут неизвестно чего — враг не дремлет, ежедневно гибнут люди. Их ожидания обходятся слишком дорого. — Дайте мне две минуты, и я постараюсь Вас уверить в том, что у нас с Бэкхёном всё получится, — не унимается Чанёль и кладёт руку поверх записей, привлекая к себе внимание Шенга. Это весьма нахальный поступок, поэтому тот поднимает недоумевающий взгляд на капрала и вздергивает густые брови наверх. — В третий раз? — Прошу, сэр. — Почему я должен, Чанёль? Назови мне хотя бы одну вескую причину, — Шенг отдаёт записи обратно механикам и кивком обозначает, что их диалог завершен и те могут идти по делам, а их, как известно, предостаточно. — Я всегда считал Вас примером для подражания, когда только стал новобранцем. И Вам известно почему. Тогда именно Вы дали мне шанс, и сейчас я прошу Вас об этом вновь. Генерал чувствует в голосе и в поведении капрала, насколько Чанёль нервничает и переживает. Скорее всего, он винит себя за произошедшее, хотя почему он так беспокоится об этом? Наверное, потому, что лишает мечты другого человека? Бён Бэкхён всегда относился с каким-то особым трепетом к «Стальному Альфе». Он был осведомлен в том, что командор тайком проводит юношу полюбоваться на боевого меха. Это было столь безрассудно со стороны Чунмёна. Но генералу было весьма занимательно наблюдать на записях видеокамер за крадущимися силуэтами парней. Мужчина любил всех своих подопечных, но всё равно особенной для него оставалась эта сумасбродная четвёрка: Чунмён, Бэкхён, Чанёль и Исин. — Пойдем, поговорим в моем кабинете. Мне тоже есть что тебе сказать, капрал Пак, — наконец отвечает Шенг после затянувшейся паузы, которая давила тяжелым грузом на плечи Чанёля и собирала солёные капельки беспокойного пота на висках и шее. — Слушаюсь, сэр! По дороге Чанёль вновь ловит на себе косые осуждающие взгляды младших по званию. Уже, кажется, все в курсе того, что произошло утром. Но Пак работает над тем, чтобы вернуть расположение и уважение Шенга, Бэкхёна, а потом уже всех остальных. Капрал чуть не врезается в спину генерала, когда тот резко останавливается, приоткрыв дверь в помещение для совещаний, и отскакивает назад, чтобы иметь более широкий обзор, что же могло послужить такому поведению старшего по званию, и тут же пытается спрятать свою улыбку, кусая внутреннюю сторону щек. — Что вы двое здесь потеряли? — срывается на крик генерал Шенг, замечая своего племянника, пригвожденного к дубовому шкафу командором Кимом. — Я… Мы… — мямлит, позорно потупив взгляд, Чунмён и не может найти подходящую отговорку, как и Исин, застуканный со старшим по званию в столь компрометирующей ситуации. — Это я, сэр, — переводит внимание на себя Чанёль. — Командор Ким вчера повздорил с сержантом Чжаном, поэтому я попросил рядового Бёна найти способ заманить их по отдельности в комнату для совещаний под предлогом Вашего вызова и запереть их, пока те не позабудут старые разногласия и не придут к миру и какому-то компромиссу. — Что ж, забота о других похвальна с Вашей стороны, но Вам бы не помешало позаботиться и о своих собственных проблемах, капрал Пак. Собственно, поэтому мы здесь. Вы хотели со мной что-то обсудить. — Да, генерал Шенг. — Что вы двое до сих пор здесь делаете? — мужчина одаривает хмурым взглядом застывших около шкафа парней. — Ох, простите, генерал, — отзывается Чунмён и благодарит богов, что куртка прикрывает его гордо выпирающий под молнией джинсов стояк, чего не скажешь об Исине, одетом в одну бежевую рубашку, поэтому командор вручает тому свою фуражку — последняя возможность не дать генералу догадаться, как именно проходило их примирение. — Я провожу их до выхода, сэр, — предлагает Чанёль и учтиво открывает дверь для Чунмёна и Исина, пытающихся незаметно оправить на себе форму. Интересно, когда и Чанёля чуть не застукали с Хансыком, они выглядели так же глупо, дергаясь от каждого звука и отчаянно краснея? Пак собирается уже закрыть за собой дверь, но на его плечо ложится рука командора Кима. — С этого момента обращайся ко мне на «ты» и забудь о званиях, когда мы наедине. Спасибо, Чанёль. Не представляешь, как ты меня выручил, парень. — Нет проблем. Будьте аккуратнее. Есть те, кто сдаст вас, даже не моргнув. Короткий кивок в ответ, и Чунмён, разворачиваясь на каблуках армейских ботинок, убыстряет шаг, чтобы догнать вогнанного в краску Исина. Нужно успокоить своего парня. Когда-нибудь он расскажет о них генералу Шенгу и лейтенанту Чжану, но пока что не время. Если удастся уничтожить титанов и залатать стену, тогда он обязательно официально объявит Исина своим возлюбленным. Тем временем Чанёль возвращается к генералу. Тот усаживается на стул и складывает руки в замок, показывая всем своим видом, что крайне серьёзен и его крайне тяжело будет переубедить. — Чанёль, я буду с тобой предельно откровенным. Ты всегда был у меня на особом счету. Как и Чунмён. Поэтому я не хочу подводить ни его, возложившего на тебя огромные надежды, ни вас с Бэкхёном. — В этот раз мы вас точно не подведём, — обещает капрал мужчине. Он никогда не бросал обещания на ветер. И генерал осведомлён в этом не меньше, чем в заслугах юноши. — Ты точно в этом уверен? Чанёль коротко, но непоколебимо кивает, глядя в упор на старшего по званию. Теперь он не подведёт ни Шенга, ни Бэкхёна, ни свой народ. Если есть хотя бы мизерный шанс изменить ход войны, то он, давший военную клятву, сделает всё возможное, чтобы подарить людям надежду. Возможно, сейчас он хочет этого намного сильнее, нежели раньше. И всё дело в этом пацане, который пробуждает в нем забытые чувства. — Тогда иди, готовься, обсуди всё с Бэкхёном, порадуй рядового. Завтра, ближе к вечеру выступаем. Без тренировки. Пан или пропал, Чанёль. — Хорошо, сэр. Ещё раз спасибо Вам за всё, — салютует Пак. Он хочет как можно скорее сообщить радостную новость Бэкхёну. Может, стоит выпросить у поварихи парочку шоколадок или же подарить тот браслет, который он хотел отдать Хансыку на день рождения, но так и не смог? Ведь он из кожи, а Бэкхён любит такие изделия. Его умиляет эта странная тяга юноши к этому материалу. Этот браслет должен был означать, насколько Чанёль привязан к напарнику, их связь, что они действительно «пара». Хотя капрал Ли вряд ли бы разделил его чувства, погрязший в своих чувствах к Бэкхёну. И, кажется, Чанёль тоже пал во власть этих теплых омутов темно-шоколадных глаз, а Пак безумно любит шоколадные батончики, особенно с карамельной начинкой, а волосы Бёна отливают медью. Может, поэтому он отказался принимать душ в соседних кабинках с Бэкхёном? Он никогда не видел Бёна без одежды и уверен, что вряд ли бы спокойно отнесся к нагому парню, чьё тело бы призывно блестело от влаги. Одна только мысль о том, как он ласкает взмокшего и раскрасневшегося Бэкхёна, вводит в какой-то волнительный внутренний трепет. Когда он в последний раз так отчаянно желал кого-то? Может, поэтому он и хочет казаться в глазах мальчишки лучше? — И, капрал, это строго между нами, — Шенг бросает вслед уже практически прикрывшему за собой дверь Чанёлю. — Да, сэр? — Как думаешь, когда Исин соизволит мне сказать, что встречается с Чунмёном? Чанёль расходится кашлем, подавившись слюной. Он ожидал всего, что угодно, но не этого вопроса. Похоже, генерал действительно всевидящий, как о нём и говорят. — Если закончится эта война, генерал Шенг, — предполагает Пак, что на радостях Чунмён точно проговорится. Чанёль готов даже поспорить с кем-нибудь, что так оно и будет. Командор намного легче поддаётся внешним факторам и бурно реагирует на все приятные моменты. — То есть никогда? — встаёт генерал и проводит задумчиво по губам большим пальцем. — Откуда такая уверенность? — теперь капрал собирается выжить любой ценой. Появился смысл, и дело далеко не в обещании, а в нём самом. Даже если бы он ничего не пообещал Хансыку, то всё равно бы приглядывал за Бэкхёном и постарался бы прикрыть собой, защитить от всех бед этого несуразного мальчишку, ставшего настолько красивым, что Чанёля накрыла паника: он вроде бы недолюбливал его и старался держать дистанцию, чтобы ненароком не разукрасить это невинное личико парочкой фингалов, а сейчас сходит с ума и не может не думать о нём, закрывая глаза и представляя перед собой рядового Бёна, а не погибшего напарника, которого, как ему казалось, любил. Но, скорее всего, Чанёль просто был собственником, поэтому не собирался делить своего любовника с кем-то, завидуя, что любят не его, а кого-то другого, хотя он был опорой и поддержкой для Хансыка. А что сейчас в нём говорит? Похоть, неудовлетворенность, странное томление? Чанёль теряется в догадках. — Наконец-то, Чанёль. — Вы о чём? — пытается абстрагироваться от плывущих в другое русло мыслей Пак. — Ты начал надеяться и верить. Это уже прогресс. Не ходишь, как обиженный на весь белый свет злодей комиксов, — раскатисто смеётся генерал, хлопая юношу по спине, и выходит из комнаты. Он понимает, что Бён Бэкхён меняет капрала. И неизвестно, куда приведут эти внутренние изменения. Сделают ли они сильнее или слабее молодого человека? «Этот мужчина не зря имеет столь высокое положение. Его стоит опасаться, но и восхищения он тоже вполне заслуживает», — думает Чанёль прежде, чем следует за Шенгом, только направляется в сторону корпуса, где его комната. Он вынимает из-под подушки помятую фотографию трехлетней давности, где запечатлен весь отряд: он, Хансык и даже практически незаметный из-за своей худобы Бэкхён. В этот раз он больше задерживает взгляд именно на последнем, а не на Хансыке, и после подносит бумагу к губам и целует. Следы влаги остаются на выцветшей фотографии прямо на волосах рядового Бёна. Лёд треснул. Чанёль почувствовал, как горят его щеки и уши. Ему нужен здоровый сон, чтобы собраться с мыслями и набраться сил для серьёзного разговора с Бэкхёном. И в нём речь пойдет далеко не о предоставленном генералом Шенгом третьем шансе.