Enchanting Sinner

Декабрь пришёл, принося с собой ледяные порывы ветра и укрывая всё вокруг белым покрывалом снега. Нарцисса больше не выходила из дома — она берегла своё здоровье и здоровье ребёнка, который рос у неё под сердцем. Её стройная фигура уже заметно округлилась. Она чувствовала себя такой утомлённой, движения давались с трудом, постоянная тошнота истощала её до такой степени, что часами не могла подняться с постели. Тем утром на ноги её поднял только визит кузена. Она хотела принять его как положено и встретила его в гостиной точно к назначенному времени. — Рег! — приветствовала она его с теплотой, поцеловав в обе щеки. — Я так рада тебя видеть! Но её широкая улыбка медленно угасла, когда она внимательнее вгляделась в его измождённое лицо. В последний раз, когда она видела Регулуса, он был полон жизни, самодоволен и горд собой: тем, что стал Пожирателем Смерти, тем, какую радость доставил родителям. Он был доволен абсолютно всем. А теперь... какое странное выражение застыло у него на лице! Будто он болен какой-то неизлечимой болезнью. — Всё в порядке? Почему ты пришёл? Хотел со мной поговорить или просто взглянуть на мой огромный животик? — попыталась она пошутить. — Я пришёл попрощаться, — ответил Регулус ровным, бесцветным тоном. — Проходи, присядь… давай выпьем чаю. — Нарцисса жестом указала на мягкие кресла вокруг изящного столика, но он не сдвинулся с места ни на миллиметр. — Добби! Добби, где ты запропастился? — хлопнула в ладоши Нарцисса. Домовой эльф появился почти мгновенно, дрожащими руками держа изысканный чайный сервиз с фарфоровыми чашками и заварочным чайником. Он поставил его на столик, искоса взглянул на гостя и тотчас исчез, дематериализовавшись из гостиной. — Садись, Рег, прошу тебя, — вновь настаивала Нарцисса. Он снова проигнорировал её и остался стоять, не двигаясь с места. — Рег... — Я пришёл попрощаться, Нарцисса, — повторил он, вкладывая в эти слова всю серьёзность и окончательность решения. Нарцисса ощутила лёгкое головокружение и опустилась в кресло. — Ты уезжаешь? — спросила она. Регулус едва заметно кивнул. Он был бледен, как полотно. — Но мы ведь увидимся на Новый год? Ты же не можешь пропустить наш костёр в канун... Они замерли, глядя друг на друга, и Нарцисса словно утонула в его сияющих, будто сапфиры, глазах, которые особенно резко выделялись на его осунувшемся лице. — Меня не будет, — ответил он наконец и опустил взгляд. — Прости. Он дал ей несколько секунд, чтобы переварить сказанное, а потом вновь заговорил — ровно, спокойно, чужим голосом: — Что-то пошло не так. Я был так уверен... так уверен, что нахожусь на правильной стороне. Так уверен, что стану сильным, что буду в безопасности, если буду с ним. Нарцисса резко поднялась, раздражённая его загадками. — О чём ты говоришь, Рег? — Я думал, что посвящаю свою жизнь благородному делу. Я ошибался. — Он горько усмехнулся, стараясь скрыть боль, которую чувствовал там, на руке, где жгла Чёрная Метка Лорда Волдеморта. — Я отдам свою жизнь за что-то по-настоящему стоящее. Отдам свою жизнь?.. Нарцисса прикрыла глаза рукой и с ужасом обнаружила, что её лицо всё в слезах. Она хотела что-то сказать, но ком в горле позволил ей выдавить лишь хриплый всхлип. — Обещай мне одно, Нарцисса, — прошептал Регулус, опустив взгляд на чуть округлившийся живот женщины, обтянутый приталенным платьем. — Обещай, что не позволишь своему сыну совершить ту же ошибку, что и я. — Рег!.. — всхлипнула она, умоляюще, зажав ладонью рот. — Держи его подальше от Него. И держись подальше сама. Нарцисса бросилась к нему и обняла крепко за плечи. — Мы ещё можем что-то сделать, Рег! — закричала она, всхлипывая. — Я обещала твоему брату, что буду присматривать за тобой. Рег! И тут ей вспомнился тот день, когда они с Сириусом сидели в этом самом салоне. «Он уже выбрал, по какому пути идти. Его будущее предопределено, в отличие от твоего», — сказал он тогда. И тогда она не захотела верить. Не могла. Не может и сейчас. Она долго плакала, заливая слезами рубашку Регулуса, пока он не отстранил её мягко, но решительно. Улыбаясь, он вытер её слёзы ладонью, и она в ответ тоже улыбнулась сквозь оглушающее, пульсирующее горе. Ей хотелось закричать, что это несправедливо, что всё это — ужас, кошмар. Но вместо этого она просто прошептала: — Мы ещё увидимся, правда, Рег? — Да. Мы увидимся, Цисси. Но оба знали: это было их последнее прощание.