Когда оживают легенды...

Спок никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Строгий и сдержанный вулканец в один миг превратился в дикого необузданного зверя. Глаза стали черными от невыносимого желания. Он видел только Джима, чувствовал только Джима, желал только Джима! Сердце разрывалось от невыносимой жажды обладать, сделать своим, заклеймить такого ласкового и хрупкого на вид человека. Тиберий вел себя словно маленький пушистый котенок. Он прижимался к Споку, активно подставляясь под его горячие прикосновения, чувственно выгибался всем телом и тихо мурлыкал, смотря на вулканца синими глазами. Остроухий чуть отстранился и, не отрывая жадного взгляда от Джима, начал поспешно избавлять их от одежды. — Мой! — хрипло прошептал вулканец, обрушиваясь на тело партнера с поцелуями. Он не оставил без внимания ни единого сантиметра нежной кожи, вылизывая и лаская губами, оставляя яркие гематомы и укусы. Кирк метался на кровати, срывая голос от криков, сжимая вулканца в своих объятиях и царапая спину, оставляя на ней длинные зеленые полосы. Сдерживаться было решительно невозможно. Только не с ним! Только не со Споком! — Я… прошу, Споок, пожалуйста! Я… хочу тебя… хочу почувствовать тебя внутри, стать единым целым с тобой! — шептал Кирк, уже будучи на грани помешательства от невыносимо жарких ласк, заставляющих его гореть и сходить с ума, полностью теряя контроль над собой. Вулканец приподнял голову, прекращая вылизывать впадинку пупка Тиберия. — Позволь мне насладиться твоим прекрасным телом, ашаям! — хрипло проговорил он, подаваясь вперед и крепко целуя Кирка. Он огладил очаровательные округлые ушки и спустился вниз по шее цепочкой горячих поцелуев. Проведя языком дорожку от груди к паху, Спок слизал жемчужные капельки предсемени с набухшей головки, вызывая у Тиберия судорожный всхлип, и взял горячую плоть сразу на всю длину. Джим вцепился зубами себе в ладонь, стараясь сдержать рвущийся наружу вопль. Запрокинув голову, Кирк дернул бедрами, толкаясь в жаркий плен рта остроухого. Вулканец медленно скользил по стволу вверх и вниз, сжимая его губами, лаская языком, каждый раз пропуская головку глубоко в горло. Протянув вперед ладонь, он очертил контур губ Джима и тихо заскулил, когда Тиберий втянул его пальцы в рот, вылизывая и прикусывая подушечки. Ласка оказалась настолько чувственной и горячей, что Спок чуть не кончил в ту же секунду. Пережав свой член у основания, остроухий еще раз огладил опухшие от страстных поцелуев губы блондина и вцепился пальцами в его бедро, оставляя синяки. Кирк, запустив ладони в волосы вулканца, перебирал черные прядки, оказавшиеся на удивление мягкими. Иногда он спускался ниже, лаская острые кончики ушей и очерчивая подушечками раковину. Жмурясь от невыносимого наслаждения, Джим купался в эмоциях Спока, чувствуя себя просто на вершине блаженства. Первый раз в жизни он не контролировал ничего сам, полностью доверившись партнеру, безропотно отдавая доминирующую роль, отдавая всего себя. И это было восхитительно. Спок, почувствовав, что Джим вот-вот готов сорваться за грань, отстранился, вызывая разочарованный вздох Тиберия. Чуть шире раздвинув бедра, вулканец втянул в рот одно яичко, начиная нежно посасывать, и очертил подушечкой пальца узенькое колечко входа. Кирк тихо что-то пискнул, подаваясь бедрами вперед, требуя большего. Обласкав второе яичко, Спок протолкнул палец на всю длину. Почувствовав, как Джим вцепился пальцами ему в плечо, остроухий начал медленными, дразнящими движениями массировать простату, не переставая вылизывать яички и проходиться языком по всей длине ствола, чуть ли не урча от удовольствия. Добавив второй палец, а следом и третий, вулканец начал растягивать Кирка более интенсивно, чувствуя, что и сам уже еле сдерживается. Тиберий искусал губы в кровь, повторяя имя Спока снова и снова, с силой насаживаясь на пальцы вулканца. — Такой красивый мальчик! Такой горячий! Чувственный! Мой! — прошептал остроухий. — Мне всегда будет мало тебя, мой хороший! Я готов наслаждаться тобой часами! Но сейчас я хочу взять тебя, ашаям! Приподняв ноги Джима и складывая того чуть ли не пополам, восхищаясь гибкостью столь желанного тела, Спок приставил головку ко звездочке входа и плавно толкнулся внутрь, проникая сразу до самого конца. Кирк раскрыл рот в беззвучном крике и невольно сжался. Вулканец был весьма… немаленьким. — Расслабься, Джим, мой сладкий! — тихо мурлыкнул Спок, начиная медленно двигаться. Ловя малейшие отголоски эмоций Кирка, он почувствовал, когда боль сменилась удовольствием, и начал вколачиваться в блондина сильными, мощными, глубокими толчками, практически втрахивая того в матрас. Джим жмурился и метался по кровати, с силой сжимая пальцы. Это было невыносимо чувственно, горячо до такой степени что, казалось, Тиберий сгорал и возрождался снова раз за разом, как птица Феникс. Спок сменил позицию, разводя ноги человека в стороны и прижимая его горячим телом к кровати. Угол проникновения немного изменился и Кирк завыл от наслаждения, усиливающегося в разы от разделенных на двоих эмоций. Обняв вулканца ногами за талию, прижимаясь как можно ближе, Джим с жадностью укусил его за шею, оставляя яркий след и прижался к губам в упоительном, сладком поцелуе. Спок с силой сжимал Тиберия, чувствуя, как тот дрожит в его жарких объятиях. Внутри Кирка было так горячо, так узко… человек так чувственно выгибался и стонал, что вулканец, старавшийся продлить пытку удовольствием, не выдержал. Срываясь в оглушительный оргазм и заполняя Джима горячей спермой, Спок с силой прикусил кожу на ключице возлюбленного, чувствуя как спазмы сотрясают тело. Блондин сжался, с глухим стоном изливаясь, и вселенная взорвалась для вулканца еще раз. — Джиим! — проскулил Спок, судорожно стараясь отдышаться и успокоить бешено стучащее сердце. — Спок! Мой Спок! Тиберий ласково взъерошил черные прядки и огладил острые ушки, после чего начал невыносимо нежно целовать партнера по-вулкански. Спок перекатился на бок, не разжимая объятий, все так же крепко прижимая к себе Джима, и коснулся нежным поцелуем искусанных в кровь губ. Остроухий тихо мурлыкал, нежась в объятиях капитана «Голландца» и наслаждаясь его прикосновениями. Он чувствовал себя просто на седьмом небе от счастья. Когда последние отголоски пережитого удовольствия перестали сотрясать его тело и Спок смог более менее разумно мыслить, он обхватил лицо Кирка ладонями и пристально смотря в такие прекрасные глаза, тихо произнес: — Я люблю тебя, Джеймс Тиберий! - Спок… я… — Джим задохнулся и, отстранившись, сел на кровати — спиной к вулканцу. Обхватив колени ладонями и опустив голову вниз, он замер. — Ашаям? Что такое? — остроухий поднялся и провел горячей ладонью по выступающим позвонкам Кирка. Обняв его со спины, Спок коснулся шеи нежным поцелуем. — Я же чувствую, что тоже не безразличен тебе. Может я чем обидел тебя? Джим развернулся и с болью посмотрел на остроухого. — Я… боюсь… Спок! — признался он, утыкаясь лбом в плечо вулканца. — Боюсь! — Я люблю тебя, ашаям! И хочу быть с тобой, до конца своих дней! Но я понимаю, что когда умру, твоя вечность закончится. И не буду настаивать на связи. Мне достаточно будет изредка видеть тебя, прикасаться, просто разговаривать! — Спок! — горячо возразил Джим. — Двести лет, или сколько там живут вулканцы, прожитых с тобой стоят любой вечности. Вот только, боюсь... — голос Кирка дрогнул. — Все закончится гораздо раньше. Ты слишком правильный и хороший, чтобы принять меня таким. — Я уже принял, Тʼхайʼла! Ты моя пара! Мой прекрасный возлюбленный! Мой единственный! И если ты подаришь мне свое сердце, я пронесу нашу любовь сквозь годы. Тиберий пристально посмотрел в ореховые глаза и, решившись, тихо произес: — Я люблю тебя, Спок! Люблю всем сердцем! Легкое золотистое сияние осветило возлюбленных. Джим сжал ладонь вулканца в своей, не отрывая от него взгляда. Поморщившись от острой боли, пронзившей тело, капитан «Голландца» убрал руку, оставляя парить над пальцами Спока судорожно сжимающееся сердце. — Оно твое! — просто сказал Тиберий. Вулканец, чувствуя боль своего Тʼхайʼла, сжал сердце, которое начало биться быстро, горячо, окутывая Спока волной нежности и трепетной яркой любви. — Сожми сильнее, — шепнул Джим, тепло улыбаясь. Боль потихоньку уходила и чувство правильности происходящего укрепилось в сознании Кирка, все последние сомнения капитана «Летучего Голландца» отпали. Они со Споком принадлежали друг-другу, до тех пор пока смерть не разлучит их. И после смерти тоже — в лучшем из миров. Сердце, совершив последний удар, рассыпалось на маленькие копии самого себя. Вулканец с трепетом наблюдал, как они буквально вливаются в его ладонь, чувствовал, что становясь еще меньше, они проносятся по кровеносным сосудам и сливаются с его сердцем, связывая его и Тиберия нерушимыми узами. И когда последняя частичка достигла своей цели, Спок понял, что теперь Джим полностью принадлежит ему, что они — единое целое. — Мой прекрасный возлюбленный! — тихо прошептал он, обнимая Кирка. — Твой! — так же тихо прошептал Джим, втягивая вулканца в жаркий, несдержанный поцелуй. Спок зарычал, опрокидывая блондина на кровать. Тиберий солнечно улыбнулся, взъерошивая шелковистые прядки и жадно кусая вулканца в плечо. Песочные часы медленно роняли мельчайшие частички золотого песка, отсчитывая минуты. Но Джим и Спок не обращали на это никакого внимания. Переплетаясь телами и сливаясь разумами они занимались любовью, не в силах оторваться друг у друга. Бесконечно долго и упоительно. Спок брал Джима то невыносимо медленно и нежно, то со страстью вколачиваясь в желанное тело, наслаждаясь стонами и криками, сходя с ума от урагана эмоций, бушевавшего в его разуме, тесно переплетавшихся с эмоциями Тиберия. Последняя песчинка упала к своим собратьям и часы перевернулись. Течение времени возобновило свой ход в очередной раз. Пронесшаяся по потолку комета остановилась над заснувшими возлюбленными, крепко сжимающими друг-друга в объятиях, осветив их мягким серебристым светом и тихо напевая колыбельную. Где-то в одном из бесконечных коридоров Страж остановился в задумчивости. Пошевелив щупальцами, создание тяжело вздохнуло и отправилось на нижние палубы — гонять матросов — убирающих кровь и внутренности. Капитан наконец-то нашел того, кому смог доверится без остатка. Вот только как это отразиться на экипаже «Голландца». Джеймс был одним из лучших посредников и все приближенные сущности были влюблены в него до дрожи в конечностях. Жаль, что Тиберий не выбрал кого-то из них. Очень-очень жаль. Страж подцепил щупальцем кусок печени и засунул себе в пасть, довольно скалясь. Свернувшись на консоли, он раскрыл все восемь пар глаз, внимательно наблюдая и указывая на недоработки. Работа должна была быть выполнена как следует! Не следовало огорчать Джима… Спок проснулся за полтора часа до начала смены. Время еще было, поэтому он решил не будить сладко спящего Тиберия. Кирк чему-то улыбался во сне, сжимая ладонь вулканца в своей. Остроухий ласково скользнул по его щеке подушечками пальцев и молча начал разглядывать своего партнера, любуясь, впитывая в себя каждую черточку прекрасного лица. — Я знаю что ты на меня смотришь, — сонно пробормотал Джим еще ближе прижимаясь к Споку. Длинные пушистые ресницы дрогнули и капитан «Голландца» открыл глаза. — Ты так мило выглядишь, когда спишь, — мурлыкнул вулканец, нежно целуя своего возлюбленного. — Мило? — Кирк фыркнул, сморщив нос. — Конечно! — дернул краем губ Спок, подминая Джима под себя и выцеловывая дорожку горячих поцелуев вниз по скуле. — Хотите заняться жарким межвидовым сексом, капитан? — тихо шепнул ему на ухо Кирк, притираясь стояком к бедру. — Очень, капитан! — вулканец зарычал, еще крепче прижимая к себе Тиберия и покрывая поцелуями его лицо. — Мой Джим! Блондин снова забыл обо всем на свете в горячих объятиях своего партнера. Секс был быстрым, жарким и невыносимо чувственным. Кирк кричал от наслаждения, подаваясь бедрами вперед, подаваясь навстречу сильным толчкам. Вулканец жестко вбивался в него, оставлял на шее следы от зубов, сжимал горячую плоть ладонью, доводя до пика и срываясь в бездну удовольствия вслед за дрожащим и судорожно сжимающимся Тиберием, тихо мурлыча на ушко ласковые признания. Чуть позже Спок с весьма огорченным видом разглядывал остатки своей одежды. Джим, натянувший черные брюки и черную же рубашку, обнял вулканца со спины, нежно целуя в шею. — Твоя одежда в душе, — тихо мурлыкнул он, прихватывая кожу на лопатке зубами и сразу отстраняясь. «Голландцу» пора была уходить, а Джим был совсем не уверен в том, что если он не отпустит возлюбленного, то удержится от того, чтобы не затащить его в постель. Спок приподнял бровь, увидев аккуратно сложенную на тумбочке капитанскую форму. — Поразительно, — пробормотал он, наспех смывая следы их с Джимом безудержной страсти и одеваясь. Оглядевшись в поисках зеркала и не найдя его вулканец нахмурился. Это было странно. Впрочем, пора перестать удивляться происходящему на этом корабле. Пригладив ладонью волосы, Спок вышел, тут же попадая в крепкие объятия Джима. — Готов отправиться на свой корабль? — Тиберий вопросительно посмотрел на партнера, скользя по его ладони нежными вулканскими поцелуями. Остроухий кивнул. До начала смены оставалось менее пятнадцати минут. — Когда мы увидимся снова? — спросил он Джима. — Вечером я заберу тебя, если ты не против. Вот только не скажу во сколько буду свободен. Как получится. И я обещал научить тебя ходить под парусами! — Кирк ласково поцеловал вулканца в щеку. — Закрой глаза, Тʼхайʼла! — Если ты дашь мне точные координаты, я могу подождать тебя на «Голландце», — предложил Спок, уже очутившись в собственной каюте и с сожалением отстраняясь от Джима. — Ведь ты можешь найти подобную возможность? Тиберий стал белее мела. — Тебе лучше не ходить по кораблю без меня, — категорически заявил он, выходя в коридор. — Почему? Твои… эти существа могут причинить мне вред? — Нет. Никто и никогда не причинит вреда возлюбленному капитана. Наказание за это настолько жуткое, что смерть покажется милостью. Просто… — Джим немного поколебался. — На корабле есть места, которые тебе лучше не видеть, ашаям. Это будет слишком для твоего восприятия. А учитывая, что реальность на «Голландце» переменчива, то вход туда может оказаться где угодно, даже в моей каюте. — Хорошо, я не буду настаивать, — Спок кивнул, пропуская Кирка в турболифт. Видимо Джим решил проводить его до самого мостика. С удовольствием оглядев крепкие ягодицы, так идеально умещавшиеся в ладонях и узкие бедра, вулканец добавил в коллекцию пламенеющих на шее засосов еще один и внезапно спросил: — У тебя нет зеркала в душевой. Ты в нем не отражаешься? — Отражаюсь! — рассмеялся Джим. — Ты скоро поймешь, почему я его убрал. Золотой вихрь ознаменовал уход Кирка, и только сияющая радуга подтверждала то, что Тиберий был здесь буквально секунду назад. Выйдя на мостик, капитан вместо обычного приветствия поймал множество недоумевающих взглядов команды, тут же сменившихся на понимающие. Спок, решительно проигнорировав все это безобразие, потребовал отчет гамма-смены. Впрочем, когда до его ушей донеслось тихое хихиканье Нийоты, он не выдержал. — У меня на лице что-то есть? — холодно спросил он. — Не понимаю причины столь пристального внимания. — Простите, кэптин! Вы смотрелись утром в зеркало? — робко спросил его Чехов. — Нет! — Спок подозрительно нахмурился, вспоминая слова Джима. — Вы… У вас… — энсин замялся. — На шее… Павла перебил злой до чертиков Леонард, резко влетевший на мостик. — Спок! Какого черта, где ты был всю ночь? — зловеще проговорил он и в шоке уставился на вулканца. — Впрочем, можешь не отвечать, — протянул он. — Я уже понял где. Полагаю, что ты не в курсе, что вся твоя шея усыпана укусами и гематомами. В противном случае не явился бы на мостик в подобном виде. Кончики ушей вулканца предательски позеленели. Передав командование Митчелу, Спок влетел в турболифт, сопровождаемый ехидно улыбающимся Леонардом. — А малец шустрый попался, — довольно заявил врач. — Надеюсь ты счастлив? — Да, очень, — просто ответил остроухий и жалобно добавил. — А можно мне дермальный регенератор? Кирк, стоя на мостике, сжимал штурвал, уверенно ведя галеон вперед. Но мысли его были далеки от управления кораблем, очень-очень далеки. — Думаешь о нем? — материализовавшаяся ТʼЛинн дождалась утвердительного кивка и продолжила. — И ты рад тому, что случилось? — Да! — коротко ответил Джим. — Я счастлив, первый раз в жизни! — Тебе это не поможет, когда ты будешь корчится в муках, умирая, и никто тебе не поможет! — резко сказала вулканка. — У тебя была возможность жить вечно, а… — Линни, — мягко перебил ее Кирк. — Я бы отдал все даже за единственную ночь с ним. Только с ним… Золотой дракон согласно махнул крылом и отстал, провожая «Летучий Голландец» взглядом янтарных глаз.