Теория шести "нет"

Как истинные пятикурсники готовясь к старым добрым экзаменам СОВ, мы расположились на траве перед школой. Хоган дремал в тени положенного на лицо открытого учебника по Трансфигурации (этот предмет давался ему чертовски тяжело), Пеппер сидела, зачитывая мне вопросы из курса Зельеварения, на которые я должен был давать четкий и развернутый ответ, а я растянулся рядом, так, что при любой надобности мог подняться на локтях и заглянуть в раскрытый учебник, лежащий у нее на коленях. На четыре первых вопроса я ответил правильно, но пятый поставил меня в тупик. Не желая подсматривать в ответы, я решил идти по методу «от противного» и размышлял вслух, выстраивая свою логическую цепочку. Поттс слушала и изредка кивала, подтверждая ход моих мыслей, в то время как я все больше углублялся в дебри. Наконец она остановила меня, сказав, что ответ на вопрос уже и так исчерпывающий, и она наверняка поставила бы мне Превосходно. — Надеюсь, твои мысли сходятся с мыслями профессора Нормунта по этому поводу, — хмыкнул я, вновь смеживая веки. — Вполне возможно, — послышался ее ответ, и по голосу я определил, что она улыбается. Это обдало приятной волной теплоты, может, от солнца, прокатившейся по всему телу. Внезапно наше единение с природой было нарушено чьим-то низким противным голосом: — Пеппер, рад встретить тебя! Мне пришлось открыть глаза, когда я почувствовал, как Поттс вздрогнула от неожиданности — ее согнутые коленки почти касались моего бока. Я поднялся на локтях, щурясь от яркого солнца и желая рассмотреть, кто, черт возьми, это такой. Перед нами стоял Олдрич Киллиан, парень с нашего курса; его зеленый галстук с гербом Слизерина некрасиво контрастировал с белой кожей. Надо признаться, я терпеть не мог этого проходимца, так что вопрос, на кой-черт он обращается теперь к Пеппер, был как никогда актуален. — Киллиан, какими судьбами? Неужели травмированное плечо больше не дает о себе знать под лучами теплого весеннего солнышка? — издевка в моем голосе буквально лилась рекой, и я почувствовал, как Пеппер толкнула меня в бок, пытаясь заставить остановиться. — И тебе привет, Тони, — быстро кивнул Киллиан и опять перевел взгляд на Поттс, — Как дела? — Спасибо, хорошо, — она улыбнулась дружелюбно, но пальцы все же переплела между собой, как делала всегда, когда желала поскорее закончить напрягающий ее разговор. — А у тебя? — Тоже, — слизеринец перехватил сумку на плече и спросил, — Не хочешь сегодня заглянуть со мной в Библиотеку? Я нашел парочку интересных фолиантов, тебе понравится. Черт, мне хотелось выпустить в него несколько заклятий разом, предупредительных, так скажем, чтобы он понял, насколько далеко ему стоит держаться от Пеппер. Этот тип откровенно меня бесил. — Да, тогда, может, встретимся в шесть возле Большого Зала? Твою мать, Поттс, что ты творишь? — Хорошо. Ладно, до вечера, — Олдрич развернулся, собираясь уходить, — Пока, Тони. Я ничего не ответил. Когда же его фигура покинула зону слышимости, меня буквально разразило: — Серьезно, Пеп? Олдрич Киллиан? Он же отвратительный! — Я знаю, — Пеппер как ни в чем не бывало пожала плечами, — схожу с ним сегодня, посмотрю на эти фолианты, может, там и правда есть что-то стоящее, а потом как-нибудь дам понять, что не хочу иметь с ним дел. — А сразу сказать ему это никак? — я вскипал. Удивительное спокойствие Поттс только подливало масла в огонь. Она покачала головой и произнесла: — Это было бы слишком грубо. — Черт возьми, ты слышал, Хэппи? Слишком грубо, — я спародировал ее тон, толкая Хогана ногой. Тот недовольно забурчал и наконец-то поднял книгу, щурясь как крот. — Чего вам? Снова что-то не поделили? — Да, Киллиана. — Я сел и откатал рукава своей мантии, — Не знаем, кому он должен достаться: мне или Пеппер. — Тони, хватит, — она нахмурилась и закрыла учебник, даже не придержав пальцем страницу, как всегда это делала. — Что хватит? Это не у меня же сегодня свидание с Киллианом. — Олдрич Киллиан? Ты о нем? — все еще сонный Хэппи округлил глаза, — Но он же… — Если вы сейчас не прекратите, я уйду, — Пеппер начинала терять терпение. Она откинула за спину рыжие волосы и сверкнула глазами, глядя на нас, — Это никакое не свидание! — Скажи ему, — решив поставить точку в этом диалоге, я встал, подавая ей руку. Поттс приняла ее и поднялась, оправляя школьную юбку. Когда она заметила, что я смотрю на ее коленки, выглядывающие из-под подола, то почему-то стушевалась и отступила на шаг назад. Я быстро перевел взгляд на собирающего свои вещи Хэппи и тоже подхватил свой рюкзак с земли. — Пошлите, а то Пеппер еще наряд выбирать. Ответом мне был увесистый толчок локтем куда-то в район ребер.

***

Не знаю, зачем я задержался в Большом Зале. Просто прошло уже почти полтора часа с того момента, как Поттс ушла, и мне почему-то не хотелось возвращаться ни в общую гостиную, ни в спальню. Я свернул свиток с эссе к Трансфигурации и, сложив его в рюкзак, медленно побрел к выходу. Миновал тяжелые дубовые двери, поднялся несколько лестничных пролетов и, когда меня со входом в Башню Когтеврана разделяло всего лишь два десятка ступеней, внезапно остановился. — Думаю, это лишнее. Я не спутал бы этот голос ни с чьим другим, наверное, потому, что слышал его каждый день с самого первого моего дня в Хогвартсе, знал каждую его интонацию, мог отличить каждую чертову эмоцию, будь то тоска, обида, сожаление или радость. Это была Пеппер, и она явно не находилась в восторге от происходящего там, за поворотом длинного коридора. Я свернул за угол, вслушиваясь в диалог. — Брось, Пеппер, мы же оба понимаем, зачем я позвал тебя. — Нет, Киллиан, — она, видимо, собиралась отступать. — Ты, что ли, станешь кричать? Я ведь всего-навсего хочу, чтобы ты… — Отпусти меня. Больше ждать мне было нечего. С застилающей разум злобой я быстро миновал расстояние до них и приставил кончик палочки к затылку Олдрича Киллиана. — Кажется, Пеппер хочет, чтобы ты отпустил ее. Или я невнятно повторил ее просьбу? — радужки глаз Поттс загорелись облегчением, когда она увидела меня позади Киллиана. Слизеринец разжал пальцы, до этого крепко сдерживающие тонкие запястья Пеппер, и отступил в сторону, перестав прижимать ее к стене. Она неловко потерла горящую кожу и встала за моей спиной. Я почувствовал ее тихое «спасибо» больше кожей, нежели услышал его. — Катись отсюда в чертовой матери, Киллиан, — мой голос был холоден, — и никогда больше не смей приближаться к ней, понял? — Ты еще пожалеешь, — бросил недоумок в сторону Поттс и поспешил скрыться из вида. Я обернулся, глядя на Пеппер. Видимо, в моих глазах еще полыхало то пламя взбешенности, потому что она невольно отпрянула, глядя на меня, и лишь затем попыталась улыбнуться. — Ты чем, мать твою, думала?! Обескураженная таким наездом, Пеппер посмотрела на меня и попыталась как можно спокойнее ответить: — Зато теперь мы оба знаем, что ты был прав насчет Олдрича Киллиана. — Еще бы, — я вскипал. Пережитое напряжение, злость на чертового Киллиана за то, что сумел посягнуть на Пеппер, будь она неладна, Поттс, бурлила во мне. Хотелось взять ее и хорошенько встряхнуть. Я притянул ее к себе, сжимая пальцами узкие плечи, и наклонился, глядя прямо в глаза: — Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы я не наткнулся на вас случайно? Вместо «нет» она выдохнула внезапно тихое «знаю», что подхлестнуло меня еще больше. — Сколько раз можно повторять, что все эти идиоты хотят от тебя одного? — И ты? — зачем она задала этот вопрос, не знаю. Я стоял, глядя в ее прозрачные голубые глаза, и вся злоба потихоньку исчезала. Возникшее между нами напряжение повисло в воздухе, разряжая его как после грозы. Усмехнулся, переводя взгляд на ее полные, красиво очерченные губы. Стану ли я врать, что не думал о ней как о девушке? Стану ли оправдывать себя тем, что это все возраст, гормоны, а не дурацкое желание всегда быть рядом, никогда не давать ей повода усомниться во мне? Признаюсь, вокруг меня постоянно вертелось куча девчонок, готовых броситься мне на шею с первой же моей подачи, но она… Она была особенной. Она была просто Пеппер, и, наверное, мне этого было достаточно. Я побоялся бы назвать эти захлестнувшие чувства по отношению к ней чем-то вроде влюбленности, упаси Мерлин. Было так странно понимать это и знать, наверное, впервые точно, что ничего сделать не можешь. Поттс была здесь, она была рядом, наши лица разделяло лишь пара дюймов; я глядел на ее губы, а она зачем-то облизнула их, и я мысленно простонал, не в силах исправить что-либо. Я хотел поцеловать ее. Я не мог упустить шанса, не мог остановиться. — Не смей делать этого, Тони, — прошептала она настолько тихо, что расслышать ее слова мне стоило усилий, — Нет, не сейчас… А затем сама зачем-то подалась вперед, и наши губы соприкоснулись. Это было что-то сродни безумию, ощущать ее мягкие влажные губы под своими, чувствовать, как слегка подрагивают ее пальцы, когда она легко касается моей груди, поднимаясь к плечам. Я запустил ладонь в ее волосы, притягивая ближе, пока между нашими телами не осталось и миллиметра. Стойкое чувство того, что я сошел с ума, свихнулся, двинулся в конце концов, не покидало. Но и прекращать это безумие у меня не было сил. Пеппер откликнулась, приоткрывая рот и позволяя мне углубить поцелуй; я услышал ее тихий вздох и пропустил сквозь пальцы рыжие волосы, чувствуя их мягкость. Впервые за долгое время я понимал, что поступаю неправильно, но никто бы на свете не заставил меня поступить по-другому. Я хотел этого. Я хотел… Она прервала поцелуй резко, отстранившись и обхватив себя руками. Мои пальцы все еще были на ее шее, я чувствовал ее частый-частый пульс подушечками пальцев. Пеппер закусила губу, нахмурилась, произнесла: — Я… Мне нужно идти, — подхватила с пола упавшую сумку, развернулась и побежала прочь по коридору, не оборачиваясь. Я остался стоять, все еще чувствуя теплоту ее кожи на своих пальцах.